Быт и нравы Российской империи

Интерьер дореволюционного дома

Ремонт

Самый примитивный «дизайн интерьера», который был и самым массовым — его отсутствие как такового. Просто деревянный дом без дополнительной отделки. По мере необходимости щели конопатили обычно паклей. Стандартный интерьер можно увидеть на картинах многих художников, например, родившегося и выросшего в деревне передвижника В. М. Максимова, К. В. Лемоха, Н. П. Богданова-Бельского.

Более солидным вариантом было стены оштукатурить и покрасить. Для деревенских домов это было редкостью, а вот в домах небогатых горожан встречалось часто. Дёшево и сердито. Именно такой незатейливый ремонт, похоже, у хозяев, нанимающих прислугу на картине Маковского. Живет семья бедно (судя по характерным усам, глава семейства — военный, возможно, отставной), но амбиции требуют нанять ещё одну девушку в качестве прислуги. Негоже «благородиям», даже бедным, самим готовить и убираться. Просто оштукатуренные стены можно увидеть и на картине Прянишникова «В ожидании шафера». Иногда штукатурку обклеивали ненужной бумагой, а сверху покрывали, например, масляной краской.

В 18 веке одним из самых популярных способов оформить стены в домах дворян — покрыть их холстами, а затем покрасить. Иногда закрашивали одним цветом, но некоторые могли расписать их, превратив стену в большую картину. Д. Д. Благово в «Рассказах бабушки» описывает интерьер бабушкиного дома так: «Все парадные комнаты были с панелями, а стены и потолки затянуты холстом и краской на клею. В зале нарисованы на стенах охота, в гостиной — ландшафты, в кабинете у матушки тоже, а в спальне, кажется, стены были расписаны боскетом, а ещё где-то драпировкой или спущенным занавесом. Конечно, это все было малёвано домашними мазунами, но, в прочем, очень недурно, а по тогдашним понятиям о живописи даже и хорошо». «Боскет» — по-французски роща, но иногда в России этим словом называли и другие пейзажи. Эта мода была навеяна интерьерами Версаля. Подобные настенные художества встречались в России и в 18 веке, и в начале 19. В «Горе от ума» крепостной театр украшен аналогично. («Дом зеленью раскрашен в виде рощи, сам толст — его артисты тощи»). Иногда холсты просто белили без всяких дизайнерских изысков. Довольно часто в первой четверти 19 века в отделке использовались яркие цвета. Изумрудно-зеленый (даже получивший название зелёный графов Апраксиных»), синий («синий бенуа»), красный, вдохновлённый в том числе интерьерами зданий, обнаруженных при раскопках Помпей. Добавление клея делало краску более прочной и водостойкой.

Но были и более презентабельные варианты. Например, обои. Вот только обои по тем времена были понятием широким. Изначально этим словом называли то, чем стены обивали, и речь шла обычно о тканях. Бумажные обои производились с 18 века, но называли их долгое время бумагами или бумажками. Обычно считается, что бумага была более дешёвым вариантом, хотя это не совсем так. Дорого поначалу стоило и то, и другое, поэтому встречалось в домах небольшого числа состоятельных людей. Иногда использовали сочетание нескольких видов отделки. Вот как описывает Я. П. Полонский комнату в доме своей бабушки с интерьером первой половины 18 века: «Пол в этой зале был некрашеный; потолок обит холстом, выкрашенным в белую краску; посредине висела люстра из хрусталиков, а пыльная холстина местами отставала от потолка и казалась неплотно прибитым и выпятившимся книзу парусом. Стены были оклеены обоями, из-под которых, по местам, живописно выглядывали узоры старых обоев (что мне особенно нравилось».

В литературе часто можно встретить упоминание штофных обоев. Обычно под ними подразумеваются обои на тканевой основе, которые к стенам крепили с помощью гвоздиков. Например, такой интерьер богатого дома первой половины 18 века описан в уже упомянутых мемуарах «Рассказы бабушки» Д. Д. Благово: «У бабушки в доме все было по-старинному, как было в её молодости, за 50 лет тому назад: где шпалеры штофные, а где и просто по холсту расписанные стены, печи премудрёные, на каких-то курьих ножках, из пёстрых изразцов, мебель резная золочёная и белая». В этих же мемуарах можно встретить упоминания о бархатных обоях с росписью, а также оформленных таким образом других вещах. «Рисование по бархату было в большом употреблении, и английский бумажный бархат оттого очень вздорожал. Тогда рисовали по бархату экраны для каминов, ширмы, подушки для диванов, а у некоторых богатых людей, бывало, и вся мебель на целую комнату. <…> Помню я, что в прежнем московском дворце была целая комната с такими бархатными рисованными стенами: материя была полосатая, полоса голубая и полоса белая, а по ней гирлянда розанов разных цветов; стены и мебель — все было одинаковое. Наверно, и теперь ещё где-нибудь в дворцовых кладных или рухлядных палатах хранятся эти старые обои». Другой пример интерьера 18 века можно увидеть в описи дома некого Волынского (в 1740 году представлена в канцелярию егермейстерских дел полковником фон Трескоу). «Опись загородного дома, что на Фонтанке, Артемия Волынского. А в нем покоев три горницы и одна камора детиных. Из оных в одной горнице обито камкою красной; в двух горницах печи синие кафельные; а в третьей белая; обиты полотном и выбелены. Подле тех трёх горниц, через сени, светлица, в ней два окошка, окончины стеклянные; печь белая, пол выстлан кирпичом; в той же горнице 22 рамы в окно, без стекол. В его покоях: 1) в одной светлице обиты стены голубою камкою от полу до потолка, в двух углах от окошка до окошка; 2) светлица, в ней печь и камин кафленые синие; и в первой, и во второй двери за стеклом, обиты белым полотном; 3) светличка, против неё другая; в них камин штукатурный, белый; обита полотном; 4) спальня с одним окном столярным; в ней две печи кафленые синие; в ней двери двои со стёклами; обито по панели камкою таусиною, травы красные; 5) светлица подле спальни, обита камкою голубою от полу и до потолку стены все кругом, печь белая; 6) зал, в нем печь кафленая синяя; по панели обито обоями вощанкою цветною; 7) светлица без печи, в ней четыре скамьи; 8) горница, в ней печь кафленая синяя; в ней две скамьи столярные; на другой стороне, в детиных же горницах: в первой обито полотном, стол дубовый с полами, две скамьи столярные и в другой тоже. Каморка без печи, в ней семь стулов ореховых плетеных. Ещё светлица чрез сени; обита полотном, в ней печь белая, скамья столярная. На переднем дворе: повареная изба с сеньми и при ней кухня с очагом и печью, в них восемь окончин со стеклами. Баня с прибаником; в ней печь, в прибанике камины; чрез сени столярная изба; а в них, в избе и в бане, семь окончин стеклянных. Восемь изб людских. Пять амбаров, два погреба, конюшня, в ней трои двери отворчатые на крючьях железных и запоры железные, в ней стоел 28, затем ещё три конюшни, в них по 15 стоел, два сарая деревянных. Кругом всего двора огорожено барочными досками». Барочные доски были самыми дешёвыми, так как на них разбирались барки, перевозившие во время навигации бревна.

Ф. П. Толстой В комнатах (1840-е)

Другой пример — интерьер в доме покойного дядюшки Евгения Онегина: Почтенный замок был построен,

Как замки строиться должны:

Отменно прочен и спокоен

Во вкусе умной старины.

Везде высокие покои,

В гостиной штофные обои,

Царей портреты на стенах,

И печи в пёстрых изразцах

Некоторые люди делали обивку и стен, и мебели из одного и того же материала. К середине 19 века стал популярен относительно недорогой кретон (крепкая хлопковая ткань), а иногда в ход шёл и дешевый ситец.

Бумажные обои в Европе стали популярны ещё в 18 веке, хотя встречались и раньше. В Англии это была дешёвая альтернатива тканям. А вот во Франции бумажные обои были достаточно дорогими, потому что делались из качественных материалов, а сложные и многоцветные узоры наносились на них вручную с помощью деревянных печатных досок. Для каждого цвета и даже оттенка была отдельная доска, и цветов этих могло быть сотни. Особым шиком считались обои с вкрапления ворса (обычно его состригали с бархата), их называли насыпными. При этом ворс могли приглаживать в разных направления, создавая сочетание матового и глянцевого узора. Ценились обои, имитирующие дорогие ткани, поэтому, глядя на картины первой половины 19 века, иногда нельзя точно сказать, что за материалы использованы в интерьерах. Клеить бумажные обои было легче, чем прибивать ткань, но стоить они могли дороже штофных. Таким образом изначально был оклеен Елагинский дворец, построенный в начале 1820-х. В 1817 году под Петербургом как раз открылась первая отечественная обойная фабрика, она была государственной. С 1820-х появились и частные производства. Поначалу «бумажки» состояли из отдельных листов, которые между собой склеивали. В 1799 году Луи Робер создал аппарат, выпускавший бумагу рулонами. В 1823 году англичанин Пальмер сделал первую обойнопечатную машину, а его соотечественник Престон в 1839 году разработал более удобный аппарат для нанесения узоров. В 1799 году Луи Робер создал аппарат, выпускавший бумагу рулонами. Все это сделало бумажные обои дешевле и доступнее. Правда, количество использованных цветов в этом случае сильно сократилось. Дорогие обои иногда даже покрывали лаком, и после этого их можно было мыть. Одно время при производстве некоторых ярких красок, использовавшихся в том числе для обоев, использовался мышьяк. В итоге травились ими и фабричные рабочие, и те, кто использовал эту продукцию, особенно в жилых комнатах. Печальной славой стали пользоваться зелёные красители.

Кафель и изразцы также широко использовались. Чаще всего для отделки печей, иногда на кухне, в начавших появляться в домах ванных, но иногда и в комнатах, обычно там, где стоял обеденный стол. С одной стороны стены не пачкались, с другой в этом же месте часто делали отверстие, ведущее в печь. К нему подсоединяли трубу от самовара, чтобы дым шёл туда, а не рассеивался в самом помещении. Если ещё в первой половине 19 века обои в жилищах обычных горожан встречались редко, а в основном стены просто красили, то во второй они уже стали обычным делом. К середине 19 века в Петербурге было уже 12 магазинов, занимавшихся их продажей, к концу века 33. Самым известным магазином был «Досс Э. и ко» на Невском проспекте, 20. Стандартный рулон был примерно 47 см в ширину, а длинна была разной. У русских производителей 11–12 аршин, то есть примерно 8–9 м. К концу века самые дешёвые отечественные обои без грунтовки стоили 9 копеек за рулон, грунтованные 20, глянцевые 25, с тиснением 85. В Петербурге самой известной была фабрика Камюзе, работавшая с 1841 года, её изделия стоили от 12 копеек до 9 рублей за кусок. Под воздействием городской моды оклеивать стены бумагой начали и некоторые крестьяне. Чаще всего для этого использовались лубочные картинки или страницы из журналов.

Потолок обычно просто красили и в краску тоже добавляли клей. Такой потолок можно было мыть — ценное качество, с учётом того, что из-за свечного освещения он мог быстро закоптиться. Изредка можно встретить росписи. С полом вариантов было тоже немного. Чаще всего он был просто дощатый. Паркет стоил дорого, поэтому встречался далеко не во всех домах, да и там обычно не во всех комнатах, а только парадных. Чем более сложный рисунок и больше использованных сортов дерева, тем дороже. Встречались полы, обитые крашеным сукном. Например, в кабинете героя Пушкинского «Выстрела»: «Обширный кабинет был убран со всевозможной роскошью; около стен стояли шкафы с книгами, и над каждым бронзовый бюст; над мраморным камином было широкое зеркало; пол обит был зелёным сукном и устлан коврами».

Роспись на потолке и красивый паркет ещё раз подчеркивают зрителю, что папенька, к дочери которого на картине П. А. Федотова сватается корыстолюбивый майор, явно в состоянии дать внушительное приданое. Иногда встречался пол, обитый плотным сукном и сверху покрашенный. В конце 19 века в России появился линолеум. Его прародительницей считается плёнка из промасленного полотна, которая стала использоваться с 1627 года. В 1763 году Натан Смит запатентовал напольное покрытие, для создания которого на подобную плёнку наносили в горячем виде смесь смолы, живицы, коричневого испанского красителя, пчелиного воска и льняного масла. В 19 веке к компонентам добавились молотая пробка и каучук. Материал получил название камптуликон. В 1863 году Фредерик Уолтон запатентовал линолеум на основе линоксина — оксидированного льняного масла. Однако массовым производство этой новинки стало только к концу 19 века. В дореволюционной России его использовали преимущественно на кухнях, в заведениях общепита, а также в технических помещениях, но были очень красивые образцы, которые подошли бы и для жилых комнат. Трудно представить, но иногда в помещениях использовался асфальт. Например, он лежал в коридорах некоторых бараков и общежитий для рабочих.

Неизв. художник. Жилая комната в мезонине дворянского особняка

Мебель

История мебели в России имеет несколько особенностей. На русский интерьер влияли традиции, мода и даже политика. Многие привычные нам предметы появились достаточно поздно.

Интерьеры крестьянских домов менялись очень медленно. Мебель делали либо сами, либо обращались к деревенским умельцам, и её было относительно немного. В домах стояли столы, лавки, которые использовали и как спальные места. Дети и подростки спали на полатях, напоминавших третью полку в купе поездов, где обычно лежит багаж. Для хранения бытовых предметов часто использовалась печь, которая выполняла в крестьянском быту множество функций. Под печью был опечек, куда можно было положить дрова или что-то из посуды, на её корпусе были выемки — печурки, куда ставили небольшие предметы, горшки могли прятать внутрь самой печи. Для хранения одежды и ценных вещей использовались сундуки, на которых тоже иногда спали. Привычных нам платяных шкафов или комодов в крестьянских домах долгое время не было. Сундуки были удобны, так как их было легче перемещать. Переезжали крестьяне редко, но зато периодически случались пожары, и тогда было проще взять сундук с самым ценным и вынести на улицу, чем метаться по всему дому, собирая свое добро. Для этого с боков обычно были удобные ручки. К тому же шкафы крестьянам были просто не нужны. Жили люди обычно небогато, поэтому все самое ценное вполне можно было уложить в сундук. Одежду, которую носили постоянно, вешали на крючок. Самое красивое надевали по праздникам и доставали не так уж часто, а некоторые вещи не носились годами, береглись и передавались по наследству. Более того, в допетровскую эпоху платяных шкафов в России не было и в городских домах. Были так называемые поставцы, которые фактически представляли собой крепившиеся на петлях навесные полки, вместо дверей часто закрываемые занавесками. Поставец, который не снимался, назывался рундуком, и его обычно помещали под лавку. Наглухо прикрученный к стене шкаф, закрывавшийся на замок, назывался казёнкой, и он был, скорее, сейфом. В избах иногда встречались отдельные шкафчики для посуды, полки для домашней утвари. Надо заметить, что и самой посуды у крестьян было немного. Удивительно, но до второй половины 19 века нередко члены одной семьи ели из одной общей миски, а не отдельных тарелок (но при этом у многих были свои любимые ложки, которые они неохотно давали другим). До 20 века далеко не в каждом крестьянском доме было зеркало. Мещанский быт, особенно на городских окраинах, во многих случаях не слишком отличался от деревенского.

Говорить о моде в интерьере или дизайне мебели можно применительно к домам людей состоятельных. В 18 веке в комнатах аристократов значительная часть мебели была либо привезённой из Европы, либо изготовленной крепостными мастерами по иностранным образцам. При этом в первой половине 18 века многое приобреталось по отдельности, а не целыми гарнитурами. С другой стороны и сам дизайн не отличался большим разнообразием. Мебель была массивная, с большим количеством резных элементов. Типичный интерьер начала 18 века можно увидеть в Летнем дворце в Петербурге.

В провинции мебель была простой, а интерьер во многом напоминал допетровские времена. Развитие интерьера 18 века можно проследить по двум эпизодам в мемуарах А. Т. Болотова. В 1740-х после смерти отца автор вынужден был покинуть петербургский пансион и вернуться в родительский дом, скромное имение в Тульской губернии, где интерьер и традиционная планировка дома не менялся многие годы. «Что касается до моей спальни, то была она в маленьком чуланчике, отгороженном досками от комнатки, бывшей подле спальни матери моей; в сих обеих комнатах состояли все наши жилые покои. Происходило сие не от того, что хоромы наши были маленькие; они были превеликие, но обыкновение тогдашних времен приносило то с собою, что состояли они по большей части в пустых и нежилых покоях. Например, было в них двое превеликих сеней, из которых передние так были велики, что я через несколько лет после того сделал из них две прекрасных комнаты; а и задние сени уместили б в себе также покойца два, но, вместо того, были передние совсем пусты, а в задних был только один ход наверх, занимающий место целой комнаты. Из сеней сих был вход в переднюю, или, по-нынешнему, залу. Пространная комната сия была от начала построения хором холодная, и все украшение её состояло в образах простых и в кивотах, коими весь передний угол и целая стена была наполнена, ибо обыкновения, чтобы комнаты подштукатуривать и обоями обивать, не было тогда и в завете. Мебели же все состояли в лавках кругом стен и в длинном столе, поставленном в переднем углу и ковром покрытом. Как окошки были небольшие, а стены и потолок от долговременности даже потемнел и сделался кофейного цвета, а дубовый стычной пол ещё того темнее, то царствовала в сей комнате сущая темнота, и в ней никто и никогда не живал, а наполнялась она единожды в год народом, то есть в святую неделю, когда с образами приходили и в ней молебен служивали. За нею следовала другая, угольная и самая та комната, которая была у матери моей и гостиною, и столовою, и шальною, и жилою. Три маленьких окна с одной и одно двойное с другой стороны впускали в неё свет, и превеликая, складенная из узорчатых разноцветных кафлей печь снабжала теплом оную <…> Что касается до украшения сей важнейшей в доме комнаты, то оные состояли также только в одних образах, расставленных в переднем углу. Внизу сделан был маленький угольничек, и тут перед киотом, с крестом, с мощами, горела неугасимая лампада, а вверху сделана была предлинная полка, а на ней наставлен целый ряд образов разных. Стены в комнате сей были также ничем не обиты, но стычной дубовый пол от частого мытья несколько побелее. Что касается до потолка, то он был неровным, но через доску одна ниже, а другая выше, и от долговременности весьма изрядно закоптевшим. Что принадлежит до мебелей, то нынешних соф, канапе, кресел, комодов, ломберных и других разноманерных столиков и прочего тому подобного не было тогда ещё в обыкновении: гладенькие и чистенькие лавочки вокруг стен и много-много полдюжинки старинных стульцев должны были ответствовать, вместо всех кресел и канапе, а длинный дубовый стол и какой-нибудь маленький складной вместо всех столиков». В 1762 году автор, подав в отставку, снова вернулся в отчий дом. И дом этот, с точки зрения молодого человека передовых взглядов, уже безнадежно устарел. Только приехав, «прибрал я сколько мог свою хату; велел выломать из неё все старинные лавки и полки; замазал на стенах все прежнее свое гвазданье и глупые фигуры; выбелил потолок, стены и печь; вынес прежний длинный и простейший дубовый стол, отыскал другой складной и лучший, а для сиденья успел отделать и обить канапе и дюжину стульев. Соседственный Домнинский и принадлежавший г. Хитрову столяр призван был ещё до отъезда моего в Москву ко мне, и подряжен был не только сделать мне в самой скорости помянутые канапе и стулья, но и выучить ещё одного молодого крестьянина моего столярному искусству, которого рекомендовали мне, как отменно к тому способного человека. По особливому счастию и случился у меня тогда из молодых крестьян, действительно, с такими отменными дарованиями и способностями, что ему не было нужды учиться долее одного месяца. И как сие время ни коротко было, однако, я получил в нем не только хорошего столяра, но вкупе резчика, токаря, колесника, каретника, золотаря и такого во всем художника, что я был им крайне доволен».

Летний дворец

При Елизавете во дворцах и особняках появилась причудливая мебель в стиле рококо, которая стала изящнее, отличалась более тонкой резьбой, обилием завитков, изогнутых линий. В оформлении чаще встречались росписи и инкрустации, модные китайские мотивы. Но и тогда мебель была часто привезенной (в основном из Франции), стоила дорого, и, соответственно, была по карману единицам, и о моде в широком смысле речь идти не могла. Екатерина II в своих «Записках» о первых годах жизни в России вспоминала так: «При дворе в это время был такой недостаток мебели, что те же зеркала, кровати, стулья, столы и комоды, которые нам служили в Зимнем дворце, перевозились за нами в Летний дворец, а оттуда — в Петергоф и даже следовали за нами в Москву. Билось и ломалось в переездах немалое количество этих вещей, и в таком поломанном виде нам их и давали, так что трудно было ими пользоваться; так как нужно было особое приказание императрицы на получение новых вещей и большею частью трудно, а подчас и невозможно было до неё добраться, то я решила мало-помалу покупать себе комоды, столы и самую необходимую мебель на собственные деньги, как для Зимнего, так и для Летнего дворца, и, когда мы переезжали из одного в другой, я находила у себя всё, что мне было нужно, без хлопот и потерь при перевозке. Такой порядок полюбился великому князю; он завёл такой же для своих покоев». Казалось бы, небольшой штрих, но может говорить о многом, если спустя много лет императрица об этом помнила и считала эту покупку примечательным событием. В 1790-х после взятия Очакова в России появились диваны. Во многих парадных помещениях мебели было мало до конца 1820-х. Диваны, стулья, жёсткие кресла обычно скромно стояли вдоль стенок.

Kaпитон Зеленцов "В комнатах. Гостиная с колоннами на антресолях"

Ф. П. Толстой "За шитьем" (1820-е). Пример жилых интерьеров

Мебель эпохи классицизма была менее вычурной, с более четкими формами, появились античные мотивы. После революции во Франции Павел I ввел запрет на ввоз французских товаров, включая предметы интерьера. Благодаря «импортозамещению» выросло мастерство русских мебельщиков, появились российские бренды. Например, в 1795 году в Петербурге открылась знаменитая мастерская Гамбса. Вначале Гамбс копировал знаменитого мебельщика Давида Рентгена, учеником которого был сам, но позже стал делать уникальные изделия. У мадам Петуховой, спрятавшей бриллианты в гамбсовский стул, был хороший вкус. Потомки мастера не смогли продолжить дело, и в 1860-х фирма закрылась. Ещё одна известная столичная мастерская первой половины 19 века принадлежала Андрею Туру. Если Гамбс делал мебель для дворцов и особняков, сотрудничал с именитыми архитекторами включая Воронихина и Росси, мастерская Тура делала качественную и недорогую мебель, которую покупали купцы, небогатые дворяне, интеллигенция.

Прокофий Пушкарев "Семейная картина. Портрет семьи Пушкаревых" (1846). Пример парадных интерьеров

В 1830-х на смену ампиру пришёл стиль бидермейер. Мебель стала мягче, удобнее. К середине 19 века появились магазины по продаже готовой мебели, что было такой же важной новинкой, как позже магазины готовой одежды. Тогда же пришла мода на яркие обивки, в том числе из вощёного ситца. С 1850-х в России стали популярны знаменитые венские стулья. В Петербурге работал официальный магазин фирмы Тонет, и это не считая огромного числа местных подделок. В 20 веке в столице работал торговый дом «Обюссон», предлагавший элитную мебель, мебельные материи и ковры.

На дизайн мебели влияли и мода, и искусство, и политика. Во время войн на Кавказе стали популярны интерьеры в восточном стиле, особенно кабинеты. Восточные диваны с множеством подушек, ковры на полу, а иногда и стенах, ружья, кинжалы встречались в комнатах и бравых военных, и штатских, не бывавших дальше средней полосы. Свою лепту внесли и неорусский стиль, и арт-нуво. Мебели в домах становилось все больше, и если в начале 19 века залы выглядели полупустыми, то к концу века наоборот интерьеры были переполнены самыми разными предметами.

К 19 веку окончательно сложились многие особенности, сохранившиеся до 20 века. Первая — то, что состоятельные люди при строительстве домов заказывали мебель специально под интерьер, часто по согласованию с архитекторами, а многие именитые архитекторы по совместительству были и дизайнерами интерьеров. Те, кто мог себе позволить, старались использовать одну и ту же ткань для отделки и стен, и мягкой мебели. В дальнейшем, если при ремонте меняли обои, часто заодно меняли обивку кресел и диванов. Речь могла идти и о дорогом шёлке или бархате, и о дешёвом ситце. В 18 веке и начале 19-го популярны были гладкие блестящие ткани, особенно, шёлк или более демократичный атлас. В 1830-х для мягкой мебели все чаще использовался плюш. Одно время довольно популярен кретон, плотная хлопчатобумажная ткань, обычно в клетку или полоску. Явная разносортица стала признаком бедности.

Вторая особенность — то, что мебель представляла большую ценность, поэтому служила подолгу, а то, что надоедало или устаревало, не выкидывалось. Подержанная мебель была ходовым товаром, а её продажа — прибыльным бизнесом. Были специализированные лавки и магазины, на рынках — соответствующие торговые ряды. Одна и та же вещь могла не раз менять владельцев, ломаться и чиниться, пока окончательно не разваливалась. То, что стояло в гостиных аристократов, лет через 15–20 попадало в дома купцов, затем мещан, в гостиницы, трактиры, пока окончательно не приходили в негодность и не заканчивали жизнь в качестве дров. Из воспоминаний Ф. Ф. Вигеля: «Вместо позолоты, стали во всём употреблять красное дерево с бронзой, то есть с накладною латунью, что было довольно гадко; ткани же шёлковые и бумажные заменили сафьянами разных цветов и кринолином, вытканною из лошадиной гривы. Прежде простенки покрывались огромными трюмо с позолотой кругом, с мраморными консолями снизу, а сверху с хорошенькими картинками, представляющими обыкновенно идиллии, писанными рукою Буше или в его роде. Они также свои зеркала стали обделывать в красное дерево с медными бляхами и вместо картинок вставлять над ними овальные стекла, с подложенным куском синей бумаги. Их и поныне можно пойти в старых мебельных лавках и в некоторых русских трактирах, куда ходят люди простого звания. Шёлковые занавеси также были изгнаны модою, а делались из белого коленкора или другой холщовой материи с накладкою прорезного казимира, по большой части красного, с такого же цвета бахромою и кистями. Эта мода вошла к нам в конце 1800 года и продолжалась до 1804 или 1805 годов. Павел ни к кому не ездил и если б увидел, то конечно воспретил бы её, как якобинизм. Консульское правление решительно восстановило во Франции общество и его пристойные увеселения: тогда родился и вкус, более тонкий, менее мещанский, и выказался в убранстве комнат. Всё делалось а л’антик (открытие Помпеи и Геркуланума чрезвычайно тому способствовало). <…> Везде показались алебастровые вазы, с иссечёнными мифологическими изображениями, курительницы и столики в виде треножников, курульские кресла, длинные кушетки, где руки опирались на орлов, грифонов или сфинксов. Позолоченное или крашеное и лакированное дерево давно уже забыто, гадкая латунь тоже брошена; а красное дерево, вошедшее во всеобщее употребление, начало украшаться вызолоченными бронзовыми фигурами, прекрасной отработки, лирами, головками: медузиными, львиными и даже бараньими. Всё это пришло к нам не ранее 1805 года, и по моему, в этом роде ничего лучше придумать невозможно. Могли ли жители окрестностей Везувия вообразить себе, что через полторы тысячи лет из их могил весь житейский их быт вдруг перейдёт в Гиперборейские страны? Одно было в этом несколько смешно: все те вещи, кои у древних были для обыкновенного, домашнего употребления, у французов и у нас служили одним украшением; например, вазы не сохраняли у нас никаких жидкостей, треножники не курились, и лампы в древнем вкусе, с своими длинными носиками, никогда не зажигались».

Ф. М. Славянский "В комнатах". Пример парадных интерьеров

Третья характерная особенность — разделение помещений на парадные и жилые. Его можно было встретить и в роскошном особняке аристократа, и в усадьбе небогатого помещика, а в более мягкой форме даже в квартирах обычных горожан. К первым могли относиться залы, гостиные, кабинеты, где встречали посетителей. В 18 веке была мода даже на парадные спальни, в которых принимали визитёров, но на самом деле никогда не спали. При этом богато обставленные залы и гостиные с роскошными каминами, наборным паркетом нередко большую часть времени стояли закрытыми и даже не отапливались. Хозяева открывали их только для гостей, а сами жили в намного более скромных комнатках с дощатыми полами и простой мебелью. Часто жилые покои находились на антресолях — верхних полуэтажах, на которые могли разделить помещение с высокими потолками. То есть, например, на одном этаже окнами на парадную сторону находились изысканные залы или гостиные с четырёхметровыми потолками, а окнами во двор — небольшие комнатки в два яруса с потолками уже двухметровыми и спартанской обстановкой. Раз гости не видят, можно и не тратиться. Кресла и диваны нередко стояли в чехлах, которые должны были защищать от пыли и выгорания. Иногда мебель зачехляли на время отсутствия хозяев, если они в отъезде, но были и те, кто снимал чехлы только при гостях. За это особенно часто критиковали купцов, хотя на самом деле так делали не только они. В уже упомянутых мемуарах Ф. Ф. Вигель писал: «Между иркутскими купцами, ведущими обширную торговлю с Китаем, были милионьщики, Мыльниковы, Сибиряковы и другие; но все они оставались верны старинным русским, отцовским и дедовским обычаям: в каменных домах большие комнаты содержали в совершенной чистоте, и для того никогда в них не ходили, ежились в двух-трех чуланах, спали на сундуках, в коих прятали свое золото…» Е. А. Андреева-Бальмонт в своих «Воспоминаниях» также описывает «обстановки всех купеческих домов, которые мы знали. Там парадные комнаты — как у нашего дедушки — имели нежилой вид. Да в них по будням никто и не входил, разве прислуга, чтобы смахнуть пыль или полить растения, что стояли на окнах и на полу в огромных деревянных кадках. Тяжелая мебель в чехлах стояла, как прикованная, по стенкам. Шторы на окнах были спущены, чтобы вещи не выгорали от солнца. И все предметы в этих комнатах были громоздки, аляповаты и, главное, разнокалиберны. Золочёной бронзы огромные подсвечники стояли на картонных подносах, отделанных связанными из шерсти цветами. Рядом цинковая лампа. В стеклянных полосатых вазах восковые цветы. Столы в гостиной были покрыты белыми нитяными салфетками, так же как комоды в спальнях. На этих комодах ставились шкатулки и фотографические карточки в рамках из соломы или раковин. В горках за стеклом громоздились серебряные и золотые вещи: чашки, стаканчики, ложки, золотые пасхальные яйца на пёстрых атласных ленточках, букет фарфоровых цветов». Между этими описаниями около 70 лет. Классическую гостиную в доме богатого купца (в данном случае почившего) можно увидеть на картине А. И. Корзухина «Гадание» («Пиковый король»). Возможно, мебель в чехлах, потому что на время траура вдова не принимает гостей. Но не исключено, что кресла были скрыты и при жизни хозяина, и он был бы неприятно удивлен, что жена в обычно закрытой парадной комнате свободно развалилась на диване с сигаретой.

А. И. Корзухин «Гадание» («Пиковый король») (1884)

Со временем модным стало смешение стилей, когда одна комната совершенно не похожа на другую. В некоторых случаях подобная эклектика выглядела очень интересно, в некоторых вела к безвкусице. «Когда мы с сёстрами приходили к Маргарите, Василий Михайлович выходил из своего кабинета — он помещался рядом с их огромным холлом в египетском стиле, — ласково встречал нас и провожал по широкой каменной лестнице, устланной синим суконным ковром, наверх в их апартаменты. В большом роскошном доме, который отец Василия Михайловича предоставил молодым, Маргарита выбрала для себя с мужем две комнаты во втором этаже, очень просто меблированные по сравнению с роскошною обстановкою нижних парадных покоев. Эта анфилада парадных комнат, залы и двух гостиных открывалась только во время больших приёмов, происходивших раза два в год. Если у Маргариты с мужем собиралось много гостей — сидели внизу в большом красивом кабинете Василия Михайловича. Зимой в нём топили камин, что придавало уют этой огромной комнате резного чёрного дуба. Кушать спускались вниз в высокую пёструю столовую в русском стиле. Русский стиль того времени, довольно фантастический и безвкусный: драпировки, мебель, посуда, скатерть и салфетки; главный мотив — русское полотенце с петушками». Так описывает Е. А. Андреева-Бальмонт дом, в который переехала её старшая сестра.

Описывая мебель и интерьеры, писатели описывают и самих хозяев. Привычки, вкус (или отсутствие такового), материальное положение. Даже расположение мебели может быть важным штрихом к портрету. Аналогично и с картинами. Простой пример — картина «Шитьё приданого» В. М. Максимова. На первый взгляд похоже на столовую. Но обратите внимание на расположение стола, он совсем рядом с дверью. Так его ставили в двух случаях. Либо это совсем уж маленькая столовая, либо одна и та же комната одновременно была и столовой, и гостиной. Её в таком случае располагали рядом с кухней, а стол ближе к двери. В обоих случаях это говорит зрителю, что квартира малогабаритная, а семья относительно небогатая (хотя совсем уж бедной её не назовешь, ведь она может позволить себе снять квартиру и нанять прислугу, несущую самовар).

На чём спали

На первый взгляд, расположение спальных мест не имеет прямого отношения к интерьеру, однако на практике имело важное значение для домоустройства. Кто-то спал в избе на печке, лавке, полатях, а кто-то на кровати, кто-то на тюфяке с сеном, а кто-то на перине, кто-то прямо в одежде, а кто-то в изящной рубашке. Пресловутое социальное неравенство диктовало свои правила и в этом вопросе.

У крестьян с местом для сна вариантов было мало. Старики и дети часто спали на печке, некоторые домочадцы на лавках, некоторые, особенно семейные пары, на кровати или её примитивном подобии за шторкой. Спали все вместе в одном помещении, и шторки — легкий намек на приватность. Для младенцев были подвесные люльки. Дети постарше и подростки также часто размещались на полотях, которые напоминали третью полку для багажа в купе поездов. Спали обычно на тюфяках, в 19 веке часто без постельного белья, или заменяя его накинутыми ненужными тряпками, иногда холстами. Некоторые ложились в обычной одежде, в которой и до этого днем ходили, просто скинув лишние детали вроде передника, поневы или платка. Многие все же стали раздеваться до нательной рубахи. Ну а саму одежду просто стирали по мере её загрязнения. Крепостные крестьяне, работавшие в барском доме, на комфорт тоже обычно не рассчитывали. Им выделяли обычно «людскую», в которой вечером расстилали постели на полу. Вот какое воспоминание оставил об этом Я. П. Полонский: «Войлок в то время играл такую же роль для дворовых, как теперь матрасы и перины, и старуха Агафья Константиновна — высокая, строгая и богомольная, нянька моей матери, и наши няньки и лакеи — все спали на войлоках, разостланных если не на полу, то на ларе или на сундуке». Использовать войлок могли и в бедных мещанских семьях. Вот что об этом пишет Слонов в книге «Москва торговая»: «После ужина, чтобы не жечь понапрасну сальной свечки, все ложились рано спать. Для этого на полу маленькой комнатки стлали войлок, на котором мы все, два брата и три сестры, ложились рядом и накрывались одним большим общим одеялом». Переехав в город, многие бывшие крестьяне сохранили старые привычки. Сезонные рабочие жили в ещё более спартанских условиях, часто снимая углы в комнатах или бараках и койко-места в «резиновых» квартирах. В таких жилищах кровати представляли собой нары в 2 и даже 3 яруса, из удобств — тюфяки. Спали рабочие одетыми в то, в чем ходили днём, а вместо одеяла накидывали верхнюю одежду.

Один из самых массовых атрибутов жилого интерьера, как деревенского, так и городского — шторка, скрывающая постель. Если в деревенских домах шторки для приватности нужны были из-за скученного проживания, в городах они всё равно оставались актуальны из-за того, что жильё часто было малогабаритным, и жильцы хотели хотя бы символически разграничить помещение. Люди часто снимали если не койки и углы, то комнаты или малогабаритные квартирки в общем-то меньше современных студий. В них одновременно были и спальня, и кабинет, а где-нибудь в углу мог притаиться примус и столик для еды. Представление об уединении долгое время было довольно странным даже в богатых домах. Комнаты часто делали анфиладой, то есть проходными оказывались даже спальни, и через них спокойно могли ходить домочадцы. Ширму красивую поставили — этого достаточно.

Некоторые люди могли порадовать себя периной. Как не трудно догадаться, набита она была пухом и перьями. Спать на ней было по современным меркам неудобно, а тогда это было символом неги. Перины часто значились в перечне приданого невест. Кто-то покупал готовые, кто-то неспешно собирал перья птиц и шил сам. Работавшие у помещика крестьяне могли попросить разрешения на сбор у него, ведь к барскому столу птицу подавали часто. По возможности постель старались делать многослойной. Вниз клали матрас, набитый конским волосом (некое подобие современного ортопедического), сверху перину, а иногда и две. Самыми лучшими считались перья, привезённые из Германии и Голландии. Менее прихотливые люди довольствовались перьями куриными и голубиными. Между слоями тоже клали простыни, но обычно старые или более дешёвые. В конце 19 века уже встречаются упоминания о пружинных матрасах, но ещё долгое время они были редкостью. Количество подушек не было регламентировано. Кто-то на одной спал, а кто-то полулежал на нескольких. Примечательно, что до 20 века не было привычных нам пододеяльников. Сверху просто накидывали простыню, а поверх неё одеяло, иногда их чем-то скалывали между собой. Постельное бельё, по воспоминаниям современников, менялось в домах «благородий» примерно раз в неделю.

В барских хоромах спальни радовали глаз. Спали супруги часто раздельно, а мужья просто заглядывали к женам с «визитом». Может, не так романтично, зато удобно. К тому же ритм жизни часто у пары был разный. Муж мог с утра по делам уехать, а жена продолжить нежиться в постели. Была и ещё одна странная по современным меркам традиция. Дети обычно спали в общей детской, даже если в доме было много пустующих комнат. Интересная кровать упоминается в воспоминаниях Я. П. Полонского: «При отце, помню, спал я у себя в детской в откидной шифоньерке. Моя кровать была похожа на шкап, который на ночь отпирался сверху и превращался в откидную постель на двух разгибающихся ножках». Подобные кровати популярны и сейчас.

Во многих дворцах и усадьбах были так называемые парадные спальни. Выглядели они помпезнее настоящих. Мода на них пришла в 18 веке из Франции. По факту там никто не спал, а использовали их для разных церемоний и неформального общения. Традиции при дворе европейских монарших особ привели ко многим курьёзам. Пробуждение монарха сопровождалось многими церемониями, а также присутствием множества посторонних людей. Глядя на это, многие аристократы пытались копировать утренние церемонии королевских спален, жертвуя приватностью, и эта мода дошла и до России. Встречали в спальне обычно людей ниже себя по положению, или наоборот очень близких. Равных встречали все же в гостиной и подобающих нарядах. В 19 веке эта традиция уже отмерла.