Быт и нравы Российской империи

Спорт

В здоровом теле — здоровый дух

И.В.Лебедев

Мода на спорт как образ жизни появилась в России достаточно поздно, к концу 19 века, а в некоторых регионах к началу 20-го. Долгое время отношение телу было, скорее, утилитарным, а полнота, если она не создавала проблем со здоровьем, в 18 веке недостатком не была. Развитая мускулатура считалась достоинством в первую очередь как показатель того, что человек — хороший работник в хозяйстве, и это было актуально для крестьян или небогатых горожан. Соответственно, работа и так была полноценной, а иногда и слишком тяжёлой физической нагрузкой. В свободное от работы время крестьяне могли соревноваться в ловкости и силе во время различных игр и народных забав, от лапты и городков до кулачных боев. Подобная тенденция сохранялась и позже, и относилась она как к мужчинам, так и к женщинам. Более того, в крестьянской и мещанской среде больше ценились дамы с формами, да и купчихи отличались полнотой.

Рассказывая о детстве в Тульской губернии 18 века, А. Т. Болотов вспоминает любимую местными мальчишками «килку», которая напоминала хоккей, только участники были без коньков. С 18 века известна игра в «городки» (или «рюхи»), в которую с удовольствием играли Л. Н. Толстой, М. Горький, Ф. И. Шаляпин и многие другие. «Городки» изображали на гравюрах в качестве примера популярной русской забавы. Правила со временем менялись, но основной принцип сохранялся: игрок должен был, бросая палку-биту, поочередно выбить фигуры, составленных из 5 деревянных цилиндров, которые назывались городки (отсюда и название). Состязания могут быть между двумя спортсменами или командами. Победителем считается тот, кто выиграл две партии подряд.

Дворянам 18 века заниматься физическим трудом было ни к чему, поэтому они не стремились поддерживать атлетическое телосложение, а если и упражнялись, то только в том, что реально им пригодилось бы. Например, танцевали, ведь быть хорошим танцором — ценное качество светского человека, занимались верховой ездой, чтобы потом отправляться на охоту (и далеко не все аристократы были хорошими танцорами или наездниками). Офицеры — ещё и фехтованием, стрельбой, иными военными дисциплинами. Внимание именно к телосложению стали проявлять только к началу 19 века, и это отразилось в том числе на моде. Появились корсеты для мужчин (естественно, не так сильно стянутые в талии, зато подчёркивающие выправку. Некоторые модники стали использовать накладки и подбивки, создающие дополнительный объем, например, в плечах. Женщины долгое время практически не занимались спортом. Они танцевали, реже занимались верховой ездой, обычно используя при этом весьма неудобное дамское седло, иногда участвовали в подвижных играх. Императрица Елизавета Баварская (также известная как Сиси) шокировала подданных тем, что для поддержания стройности занималась в своих покоях упражнениями с обручами, гимнастикой, совершала долгие пешие прогулки и часто ездила верхом. Но это было большой редкостью, и женщины, как правило, ограничивали свою заботу о фигуре утягиванием талии в корсет.

Занятием, достойным «благородий», было катание на коньках. Считается, что коньки в Россию впервые привёз из Голландии Пётр I, и первоначально они привязывались к сапогам. Затем он наладил производство в Туле и внёс изменение в конструкцию, соединив лезвие с обувью. Коньки стали удобнее, а их переднюю часть украсили лошадиные головы, что и дало название новинке. Однако со временем забава утратила популярность, и мода на неё вернулась только во второй половине 19 века. На катке Левин встретился с Китти Щербацкой в романе «Анна Каренина»: «Был ясный морозный день. У подъезда рядами стояли кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя на ярком солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые берёзы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы <…> На льду собирались в этот день недели и в эту пору дня люди одного кружка, все знакомые между собою. Были тут и мастера кататься, щеголявшие искусством, и учившиеся за креслами, с робкими неловкими движениями, и мальчики, и старые люди, катавшиеся для гигиенических целей <…> Николай Щербацкий, двоюродный брат Кити, в коротенькой жакетке и узких панталонах, сидел с коньками на ногах на скамейке и, увидав Левина, закричал ему: — А, первый русский конькобежец! Давно ли? Отличный лёд, надевайте же коньки. — У меня и коньков нет, — отвечал Левин, удивляясь этой смелости и развязности в её присутствии и ни на секунду не теряя её из вида, хотя и не глядел на неё. Он чувствовал, что солнце приближалось к нему. Она была на угле и, тупо поставив узкие ножки в высоких ботинках, видимо робея, катилась к нему. Отчаянно махавший руками и пригибавшийся к земле мальчик в русском платье обгонял её. Она катилась не совсем твёрдо; вынув руки из маленькой муфты, висевшей на снурке, она держала их наготове и, глядя на Левина, которого она узнала, улыбалась ему и своему страху. Когда поворот кончился, она дала себе толчок упругою ножкой и подкатилась прямо к Щербацкому; и, ухватившись за него рукой, улыбаясь, кивнула Левину». Ещё одним «барским» видом спорта стал теннис.

Во второй половине 19 века в России появились велосипеды, однако своё достойное место они смогли завоевать далеко не сразу. В продаже их было немного, стоили они дорого, а использовать их можно было далеко не везде. На велосипедах ездили обычно за городом, на дачах, в своих имениях. К тому же вымощенные булыжником улицы были для катаний неудобны. Появилась даже поговорка: у отца два сына, один — умный, а другой — велосипедист. Многие находили это средство передвижения чересчур легкомысленным, и особенно часто критиковали девушек-велосипедисток, в том числе из-за их одежды. Чеховский «Человек в футляре» был возмущён, застав свою не состоявшуюся невесту за столь «сомнительным» занятием: «Если учитель едет на велосипеде, то что же остается ученикам? Им остается только ходить на головах! И раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя. Я вчера ужаснулся! Когда я увидел вашу сестрицу, то у меня помутилось в глазах. Женщина или девушка на велосипеде — это ужасно!» Кататься в длинных юбках было неудобно, поэтому некоторые модные журналы рекомендовали для этих целей костюмы для верховой езды, но и они устраивали далеко не всех. Смелые барышни опробовали модную французскую новинку — блумеры, по сути, шаровары. Некоторые консерваторы болезненно реагировали на девушек в любом подобии брюк, и такая тенденция была не только в России.

К концу 19 века популярным развлечением стали скачки и бега. Отличались они между собой тем, что на скачках жокей верхом, а на бегах используется двухколёсная повозка. Первый ипподром появился в России ещё в 1760 году под Петербургом, однако на нём проводились состязания исключительно среди кавалеристов, а не для широкой публики. Первые публичные скачки организовал граф Орлов, но после его смерти интерес к ним постепенно угас. В «Записках современника» С. П. Жихарев делился своими впечатлениями: «Скачка была отличная по количеству и качеству лошадей, и погода чрезвычайно ей благоприятствовала. Галереи наполнены были московскою знатью обоего пола, и тут в первый раз мне удалось видеть князя Прозоровского. Вообще молодые люди и много дам были большею частью верхами и ездили внутри скакового круга. На приз в 500 руб., пожертвованный, как публиковано было, одним охотником (вероятно, самим графом или Д. М. Полторацким), скакало девять лошадей: графа Орлова, Полторацкого, Чемоданова, братьев Мосоловых, Савеловых, Загряжского, Муравьева и еще не помню чьи-то две лошади. Дистанция назначена была два круга, то есть четыре версты с перескачкою. <…> Засим скакало несколько благородных охотников на кубок в 50 руб. по подписке, ими сделанной. <…> После скачки пред беседкою гр. Орлова пели и плясали цыгане, из которых один немолодой, необычайной толщины, плясал в белом кафтане с золотыми позументами и заметно отличался от других. <…> После цыганской пляски завязался кулачный бой, в который вступая, соперники предварительно обнимались и троекратно целовались. Победителем вышел трактирный служка из певческого трактира, Герасим, ярославец, мужичок лет 50, небольшой, но плечистый, с длинными мускулистыми руками и огромными кулаками». Как видим из описания, в 1805 году это было, скорее, развлекательное мероприятие, а не спортивное. В 1825 году начали проводиться скачки в Лебедяни, но это событие было интересно в первую очередь для конезаводчиков, а не для широкой публики. В 1834 году открылся Московский ипподром. Реально популярным конный спорт стал с появлением тотализатора в 1873 году. Организаторы пытались придать мероприятию элитарности, поэтому даже ввели жёсткие правила. Ставки мог делать только тот, кто купил билет стоимостью от 1 рубля и выше, а минимальная ставка — 10 рублей. Однако к печали снобов довольно часто люди играли на тотализаторе вскладчину.

К концу 19 века всё популярнее становились цирковые представления с участием атлетов, акробатов, борцов. При этом некоторые поединки были заведомо постановочными, но зрители были довольны. Открытки с известными атлетами выходили огромными тиражами, а шестикратный чемпион мира Иван Поддубный стал одним из самых фотографируемых людей своего времени. Славились борцы Иван Лебедев («Дядя Ваня»), Иван Заикин, чемпион мира Георг Гаккеншмидт.

Биография Ивана Лебедева достойна экранизации. Мать будущего атлета была небогатой мещанкой, отец — юристом. Из-за сословных предрассудков они так и не вступили в брак, и Ивану с детства приходилось терпеть насмешки и издевательства сверстников. Учась в гимназии, он решил заняться спортом, чтобы уметь постоять за себя. Сначала он пытался двигать валуны на берегу Финского залива, затем пришёл в кружок любителей атлетики. Основатель кружка профессор В. Ф. Краевский, которого называют «отцом» российской тяжёлой атлетики, сразу оценил потенциал юного гимназиста. В 1901 году во время учёбы в Петербургском университете Лебедев стал инициатором появления в учебной программе занятий спортом, а затем организовал спортивные кружки и в других ВУЗах. Лебедев был не только замечательным спортсменом и тренером, но и тем, кто смог сделать выступления борцов интересными для широкой публики. Благодаря ему на соревнованиях появились музыка, торжественные выходы спортсменов на арену, а у самих атлетов — амплуа («под маской», «герой», «комик», «злодей» и другие), арбитр стал одновременно и конферансье, а в жюри приглашали в том числе представителей прессы. То есть появились все привычные нам атрибуты спортивных шоу, которые тогда были ещё в новинку. Из воспоминаний А. Н. Вертинского: «Было, например, множество любителей французской борьбы. В цирк П. С. Крутикова на Николаевской улице, немного ниже Соловцовского театра, ходили все — и стар и млад. Борцы были первоклассные: Поддубный, Иван Заикин, Вахтуров, красавец Лурих, негр Бамбула, матрос Сокол, японец Катцукума Саракики, маленький, увёртливый, как обезьянка, который имел железные пальцы и, поймав противника за кисти рук, сдавливал их, как железными клещами, с такой силой, что заставлял от невыносимой боли ложиться в партер на обе лопатки. Впрочем, может быть, это был трюк для публики? Роли вообще были распределены между борцами, как в театре между актёрами. Один изображал из себя зверя — рычал и кидался, как тигр, на своего противника, другой хамил, пользовался запрещёнными методами, третий вёл себя, как джентльмен — Лурих, например, четвёртого якобы затирали и не давали ходу, и он жаловался публике. И каждый борец знал своё амплуа и строго придерживался его. Поэтому одних любили, других ненавидели. Перед началом представления выходил на арену известный всему Киеву «дядя Ваня» Лебедев, арбитр и тренер, и хорошо поставленным голосом объявлял публике фамилии выступавших борцов. Он же следил за борьбой и время от времени бросал в публику колючие реплики, чтоб не скучали. Иногда борцы кидались на него, изображая ярость по поводу его лаконичных приказаний и категорических суждений. Но, конечно, все это был розыгрыш, заранее подготовленный и прорепетированный». С 1912 года дважды в неделю выходил издаваемый Лебедевым первый в России спортивный журнал «Геркулес».

В зависимости от региона отношение к физической культуре было разным. Это можно увидеть и на примере многих мемуаров. В большей части столичных гимназий уроки гимнастики входили в школьную программу уже во второй половине 19 века. В Москве многие дети и подростки также получали свою порцию физической нагрузки в учебных заведениях. Если обучение было на дому, родители могли организовать занятия с преподавателем индивидуально или в группах. Из воспоминаний Е. А. Андреевой-Бальмонт о детстве (1870-е): «Гимнастику с нами делали и старшие братья и сёстры. Наш учитель Линденштрем, огромного роста белокурый швед, всегда весело шутил, перевирал русские слова и сам первый громко хохотал над своими остротами. Вообще он поражал нас своей развязностью и шутливостью в нашем чинном доме, особенно в присутствии нашей строгой матери. Поднимаясь из передней по лестнице, он громко сморкался, откашливался, долго рассматривал себя в зеркало, вытирал свои длинные белокурые усы, а потом начинал шутить: шлёпнет неожиданно по спине нашего старичка лакея, который бежал доложить, что «приехали-с», а то схватит кого-нибудь из нас за кольцо кожаного пояса и раскачивает на одном пальце в воздухе под самым потолком. Мне очень нравились наши гимнастические костюмы. Светло-коричневые длинные шаровары из репса, такие же куртки и широкие кожаные пояса. Я оставалась в своём костюме возможно дольше в дни гимнастики. Меня главным образом восхищали штаны, в которых я могла бегать, лазать, кувыркаться, делать то, что строжайше мне запрещалось, когда я была девочкой в белых штанишках и юбочках. Тоже подростками мы в тех же костюмах ездили делать гимнастику в зал Бродерсон на Дмитровке. Это были самые счастливые часы в моей детской жизни. Я была лучшей ученицей среди моих сверстников. Сам Бродерсон ставил меня в пример даже большим мальчикам. “Freulein Andreev wird es gleich vormachen”. И я, дрожа от волнения, срывалась с трамплина — навощённых досок, поставленных для разбега, повисала на кольцах, переворачивалась, просовывала в них ноги и раскачивалась. Или спрыгивала на деревянную лошадь, соскакивала с неё; или делала “штуц на бары”, упершись руками о борт, перекидывала ноги через них направо, налево». Мемуаристка росла в обеспеченной семьи передовых взглядов, старавшейся не отставать от моды, в том числе в вопросах воспитания. Другой выходец из купеческой семьи А. Я. Гуревич в книге ««Москва в начале XX века. Записки современника» описывает отношение москвичей к физическим нагрузкам так: «Спорта в современном его понятии не существовало, кроме, пожалуй, конькобежного. Футбол, теннис, велосипед, гребля, борьба были известны, но занимались ими по-любительски, широких соревнований не было и они были чрезвычайно далеки от массовости. Стадионов в Москве не было ни одного, если не считать такого специфического вида спорта, как бега и скачки, для которых существовал хороший ипподром. Борьба пользовалась наибольшей популярностью как зрелище, демонстрировалась в цирках, а на практике она проводилась всеми учащимися-мальчиками на переменах между уроками и вне пределов видимости дежурного учителя. Гимнастика преподавалась во всех классах всех мужских учебных заведений — один или два урока в неделю. В некоторых учебных заведениях она была хорошо поставлена и обеспечена необходимыми гимнастическими снарядами. В женских гимназиях преподавались танцы. Спортивной игрой во многих буржуазных семьях был крокет, и на каждой даче была крокетная площадка. Подлинно народными играми у мальчишек была игра “в чижика”, а у взрослых — городки. Игра в “чижика” — Старинная игра, один из участников которой должен ударом битки — палки с плоским концом в виде лопатки — заставить деревянного “чижика” (круглую палочку длиной 8-12 см с острыми концами) взлететь в воздух и вылететь в поле. Задача соперника — поймать «чижика» на лету или отправить его в “дом” в виде нарисованного на земле круга, при этом первый участник старается отбить “чижика биткой. Игра может вестись командами на выбывание игроков или на очки <…> В шахматы играли мало, больше в шашки. На лыжах ходили единичные любители. Существовал лыжный клуб на месте нынешнего “Стадиона пионеров” на Ленинградском шоссе, но вступительный взнос был высоким, недоступным даже людям с достатком. Едва ли там было больше 100–150 членов, так как лыжи хранились на одном небольшом стеллаже». Автор справедливо считает, что этого было явно не достаточно. Однако во многих городах такого разнообразия не было.

Другая картина в воспоминаниях писателя Юрия Олеши: «Преподавал гимнастику в гимназии борец Пытлясинский. Это был экс-чемпион мира, старый конь, вернее — бык, хотя и не бык, скорее — кит, поставленный на хвост. И не кит! Просто старый борец, ходивший не в трико на полуголом теле, как это бывает на арене, а в дешевом штатском костюме, в тройке, и что он борец, было заметно по нечеловеческой ширине плеч, выпуклым икрам, маленькой голове <…> Это были последние годы перед рождением спорта в его современном виде, этой международной новинки, которой суждено было впоследствии так ярко засверкать перед миром. Тем более не имела широкого распространения гимнастика в школах. Пожалуй, и соколиная гимнастика появилась позже того дня, когда экс-чемпион мира стоял перед нашей шеренгой. Я описываю эпоху 1910–1912 годов. <…> Как бы там ни было, но в царское время ещё не знали в точности, что такое гимнастика и зачем она. Вот решили привлечь к преподаванию её бывшего борца, попробовать. И он не знал, как это делается, и он вышел к нам со смущённым выражением. И тут он открыл страницу моей жизни, настолько удивительную, что, перелистывая книгу, я то и дело останавливаюсь именно на ней: Пытлясинский стал учить нас прыгать. <…> Принесли две высокие, неподвижно вставленные в крестовины штанги, принесли длинный, с двумя тяжёлыми мешочками по концам шнур <…> Ракетки выдавались в так называемой грелке инструктором Иваном Степановичем, который вынимал их из шкафа, подхватывая вываливавшиеся одновременно баскетбольные мячи, какие-то большие тапочки, большие кожаные перчатки».

Футбол в Одессе 1910-х «только начинался. Считалось, что это детская забава. Взрослые не посещали футбольных матчей. Только изредка можно было увидеть какого-нибудь господина с зонтиком, и без того уже известного всему городу оригинала. Трибун не было. Какие там трибуны! Само поле не было оборудованным, могло оказаться горбатым, поросшим среди травы полевыми цветами. По бокам стояли скамьи без спинок, просто обыкновенные деревянные плоские скамьи. Большинство зрителей стояли или, особенно по ту сторону ворот, сидели. И что за зрители! Повторяю, мальчики, подростки. Тем не менее команды выступали в цветах своих клубов, тем не менее разыгрывался календарь игр, тем не менее выпускались иногда даже афиши. Мои взрослые не понимали, что это, собственно, такое — этот футбол, на который я уходил каждую субботу и каждое воскресенье. Играют в мяч <…> Ногами? Как это — ногами? Игра эта представлялась зрителям неэстетической, почти хулиганством: мало ли что придет в голову плохим ученикам, уличным мальчишкам! Напрасно мы пускаем Юру на футбол. Где это происходит? На поле Спортинг-клуба, отвечал я. Где? На поле Спортинг-клуба». Форма футболиста того времени — «белая, тонкая-тонкая нитяная рубашка и белые трусы. Тогда то, что теперь называют майкой, футболкой, называли просто рубашкой, хотя это была та же майка, футболка, обтягивающая туловище», на ногах «чёрные чулки, завернутые на икрах неким бубликом и оставляющие колени голыми, а также и бутсы». В итоге будущему писателю пришлось оставить это «подозрительное», по мнению взрослых, занятие. Тем не менее, в 1912 году был создан Всероссийский футбольный союз, который был принят в ФИФА.

То, что дореволюционный «физрук» и сам не знал, как и чему учить гимназистов, было не удивительно. Практически все имеющиеся методики и пособия были разработаны для военных. Ещё в 1804 году в новом уставе учебных заведений было сказано: «Гимназия может также содержать учителей Танцования, Музыки и телесных упражнений (Гимнастики), если то позволят доходы оной». Но четких требований не было, поэтому программу учебные заведения разрабатывали сами, и эти уроки если и были, то чаще факультативными. Обязательными занятия гимнастикой стали с 1826 года только для будущих военных. В 1870-х за разработку методик преподавания спортивных дисциплин взялся выдающийся медик П. Ф. Лесгафт, но внедрению его идей препятствовало подозрение в неблагонадежности. С 1889 года по инициативе военного министра П. С. Ванновского гимнастика в качестве обязательного предмета появилась в средних учебных заведениях для мальчиков. Тогда же появилась и первая официальная инструкция, согласно которой на занятиях ученики упражнялись «в самых простых движениях и построениях, принятых в русских войсках, гимнастика знакомит детей с первоначальными основаниями воинской дисциплины». То есть речь шла фактически о начальной военной подготовке, а не уроках физкультуры в современном понимании.

Больше внимания популяризации спорта уделялось в 20 веке как одному из способов отвлечь молодёжь от революционных «глупостей». В 1913 году появилась должность Главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения, которую занял генерал Военков. Спортивные клубы и федерации до того времени обычно были разрозненными кружками по интересам. Тем не менее, в стране уже проходили чемпионаты, например, с 1889 года по конькобежному спорту, с 1897 году по тяжёлой атлетике (к ней же тогда отнесли и борьбу), с 1908 года по лёгкой атлетике, с 1912 — по лыжным гонкам. Не удивительно, что при таком подходе успехи российских спортсменов на международных соревнованиях были в начале скромными. В Олимпийских играх они участвовали с 1908 года, и тогда на них в частном порядке приехали всего 6 россиян. Но первый блин был не комом: олимпийским чемпионом стал Николай Панин-Коломенкин (в дисциплине «специальные фигуры»). Этот спортсмен также был шестикратным чемпионом России (1901–1905, 1907) по фигурному катанию на коньках, двенадцатикратным чемпионом России по стрельбе из пистолета (1906–1917), одинацатикратным чемпионом России по стрельбе из боевого револьвера (1907–1917).

Николай Панин-Коломенкин

Примечательна история противостояния Николая Панина (вторую часть фамилии он при выступлениях не использовал) со шведом Ульрихом Сальховом. Впервые они встретились в Петербурге на чемпионате мира 1903 года, и тогда россиянин стал вторым. Через 5 лет они вновь встретились на Олимпийских играх, вначале в произвольной программе. Сальхов, на тот момент семикратный чемпион мира, вёл себя совсем не по-спортивному, во время выступления соперника дебоширил, за что получал замечания. По результатам оценок Панин занял второе место и посчитал это несправедливым, потому что двое судей явно занижали ему оценки (оба были шведами, а один ещё и близким другом Сальхова). В итоге возмущённый Панин в знак протеста снялся с соревнования. Зато в следующей дисциплине не рискнул участвовать уже сам Сальхов. Панин набрал рекордные 219 баллов из 240. В 1912 году участие российских спортсменов на Олимпиаде в Стокгольме оказалось под вопросом из-за несвоевременного принятия устава Российского олимпийского комитета, да и самой подготовке участников уделялось слишком мало внимания, и выступила наша сборная не слишком удачно. Для того, чтобы спортсмены смогли набраться опыта, было решено проводить ежегодные всероссийские олимпиады, но война помешала многим мероприятиям.

Купание по-дореволюционному

Далеко не все жители Российской империи умели плавать, но купание и водные процедуры любили многие. Неофициально купальный сезон можно было начинать с Троицы, официально — в Иванов день (7 июля по новому стилю). В этот день поминали Иоана Крестителя. В некоторых регионах начинали накануне 6 июля в день Аграфены Купальницы. На Аграфену Купальницу традиционно мылись и заготавливали банные веники на весь год. Встречался и другой обычай: окатить водой первого встречного. В Орловской губернии деревенские парни отправлялись на речку с вёдрами за мутной водой, а затем шли по улицам и обливали всех, кто встречался по дороге, кроме стариков и маленьких детей. Особенно доставалось девушкам. Девушки в ответ старались тоже облить водой озорников, и в итоге мокрые оказывались все. После этого парни и девушки могли отправиться к речке вместе, но купались в одежде. Также в этот день собирали лечебные травы и гадали. Заканчивался купальный сезон 2 августа в Ильин день. Многие верили, что после этого многократно возрастает риск утонуть. Утонуть считалось большей бедой, чем скончаться от естественных причин. Существовало поверье, что души утопленников остаются неприкаянными и пополняют ряды различной нечисти.

До 18 века купание в России воспринималось как приятное занятие, иногда приправленное суевериями и религиозными ритуалами. Традиционно верили в целебную силу святых источников, не требовавшей научного обоснования. В 18 веке среди аристократов появилась мода на водолечение, и речь уже шла именно о медицинских процедурах. Сначала отправлялись на воды за границу, затем из-за осложнившейся политической обстановки стали искать альтернативы в России. В начале 19 века популярным курортным городом был Липецк. Затем его потеснили водолечебницы на Кавказе. Водолечение представляло собой питьё воды и/или принятие лечебных ванн. В приморских городах могли купаться в море, но женщины часто ограничивались прогулками вдоль берега.

Жители столицы иногда ездили к заливу. Из воспоминаний Анны Керн: «В конце этого счастливого лета мы ещё сделали поездку в обществе Глинки в Ораниенбаум. Там жила в то лето нам всем близкая по сердцу, дорогая наша О. С. Павлищева, она была больна и лечилась морским воздухом и купаньями. Мы тоже там выкупались в море все, кроме Глинки и барона Дельвига». Были купальни и в городе, и в пригородах. Из воспоминаний М. Ф. Каменской, дочери известного художника графа Ф. П. Толстого: «Ньюфаундлендку Зюлемку, дочь почтенных, украшенных медалями, родителей, папенька тоже залюбил без памяти и всегда купал её при дамах сам. Но зато, когда мужчины наши ездили на катере купаться на Лавалев берег, то эту свободную американскую гражданку принуждены были покрепче запирать в сарай, а то она никак не могла привыкнуть к тому, что на Неве ей не надо спасать купающихся людей. И из этого выходили постоянные скандалы: чуть, бывало, недоглядят, Зюлема тут как тут, схватит какого-нибудь несчастного купальщика за волосы и давай его спасать. Да и последний подарок дедушки, чудный телескоп, у нас на террасе составлял положительное блаженство всех кавалеров. Бывало, у них из-за него дело доходило чуть не до драки: всякому хотелось завладеть им прежде другого и навести его на купальщиц на Лавалевой даче (прим. Дача Лавалей находилась на Аптекарском острове, на берегу Малой Невки). И как только счастливец наведёт его, так ему и кажется, что все эти голые женщины совсем около него, тут у нас на террасе. Дивный был телескоп. После, когда папенька ставил его на крыше Академии и смотрел на город Кронштадт, то ясно были видны все улицы и люди, которые по ним ходили. Помню, что я, грешница, раз рано утром, когда на террасе у нас никого не было, тоже навела телескоп на Лавалев берег, и представьте себе, как я испугалась, когда совсем около меня очутились Василий Андреевич и Александра Михайловна Каратыгины, которые, пользуясь утречком, изволили купаться на Неве “maritalement”, вдвоём. Уморительно, как-то особенно нежно, Александра Михайловна поливала своего мастодонта-мужа водою из детской кружечки (прим. Каратыгин был известным актером)». Самое раннее воспоминание Каменской тоже связано с купанием. «Интересовало меня тоже очень, как лошадей с берега купали: совсем голые кучера верхом на лошадях съезжали в воду и кружились и плавали на них по Неве. А то помню ещё, как страшно мне было, когда водовозы с бочками далеко в воду заезжали; заедут глубоко, глубоко и начнут кричать: затянуло, затянуло, спасите! помогите!.. Поднимется шум, гвалт, народ с берега кинется их спасать, и еле-еле вытащат лошадь с бочкою на берег. Насмотримся мы, бывало, с няней на все эти чудеса, и поведёт она меня за ручку дальше по берегу к Морскому корпусу, где тогда на том месте, где теперь памятник Крузенштерна стоит, тоня (прим. рыболовное заведение, рыболовня) была и большими сетями страсть сколько лососины вытаскивала <…> Было много лодок и маленьких яхт. Большинство лодок и парусных яхт принадлежало дачникам, которые из года в год снимали дачи у крестьян или имели свои скромные домишки. Некоторые купались прямо с лодок. У кого лодок не было, можно было взять у рыбака. Часто искали компанию покататься вместе, ведь могла подняться волна, грести или управлять парусом трудно. Мальчишки без спроса отвяжут лодку, покатаются и поставят обратно. Никто не возражал. Любителей моря было много. Вечером или ночью берег с моря выглядел красиво, весь в огоньках, а на лодках звучат песни под гитару».

В 19 веке оборудованные купальни приняли свой канонический вид. Из Европы в Россию пришла мода на «купальные фургоны» (в Европе они появились примерно в середине 18 века). На берегу в фургон заходил человек, переодевался, а затем лошадь везла фургон в воду подальше от берега. Когда человек хотел вернуться на берег, нужно было поднять флажок. Д. А. Засосов и В. И. Пызин в книге «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов» оставили любопытное описание столичной купальни: «Жители Петербурга любили купаться. Пляжей тогда не было в пределах города, загорать не было принято. Купальных костюмов не надевали и купались в закрытых купальнях, установленных на Неве и Невках, где петербуржец за пятачок мог в жаркий день погрузить свое бренное тело в прохладные воды Невы. Большая купальня находилась против памятника Петру I. Торговая купальня представляла собою большой плот, середина которого была вырезана, и в вырез опускался решётчатый ящик, чтобы купающиеся не тонули. По периметру плот был зашит сплошным забором, который служил задней стенкой будочек-кабинок. Посетитель платил пятачок в кассу, и ему выдавали не билет, а ключ с номером кабины. Хорошие пловцы обычно не купались в ящиках, а выходили через особую дверь наружу плота, откуда бросались в воду. Осенью эти купальни отводились в затишье, где и зимовали». Также авторы описывают типичную купальню для дачников. Вот как выглядело купание в дачном посёлке Мартышкино, который был популярен среди представителей среднего класса: «Незастроенный берег пляжем не служил, тогда не было принято валяться на песке в купальных костюмах. Берег был частично застроен хибарками рыбаков, завешан сетями, снастями. На пляже лежали вытащенные лодки. Дачники пользовались морем так: в некоторых местах далеко от берега были вынесены большие купальни, к ним вели длинные мостики. Купальня представляла собою длинную платформу на сваях. С платформы шли лестницы в воду. Купальни были устроены на хорошем песчаном дне, глубина — по пояс. В купальне дежурил сам хозяин, или кто из семьи, или работник. Купальни были платные. Семья дачников покупала у владельца сезонный билет, рубля за три. Существовало расписание женских и мужских часов. Конечно же, вездесущие мальчишки купались когда угодно и где угодно». В районе Финского залива были пляжи. Женщины и мужчины обычно купались вдали друг от друга.

К концу 19 века купальни были практически во всех городах. Однако состояние этих общественных мест было разным. Иногда отдыхающие жаловались, например, на сточные воды, которые попадали в водоемы. Газета «Владивосток» в 1893 году сетовала: «Наступила жара, живём мы у моря, а купаться негде, нет ни одной общественной купальни, даже мостков, и обывателям предоставляется удовольствие купаться с берега на Семёновском покосе на глазах у публики и в общей компании с китайцами и корейцами, которые тут же, рассевшись в живописном беспорядке, производят ловлю насекомых в своих костюмах. Такое сообщество вряд ли приятно нашим дамам и девицам. Кроме того, купаясь в открытом море, у берегов которого плавает масса красных медуз, прикосновение коих вызывает воспаление, представляется прямо вредным, неудобным, и благодаря этому многие совсем не купаются». В 1909 году другая газета тоже выражала общественное недовольство: «Проходя по Набережной улице, во всякое время можно наблюдать картины на устроенной около купален г. Комнацкого гимнастике (в заливе): упражняются несколько гимнастов в костюме Адама, причём некоторые из них, бравируя своей наготой, делают двусмысленные жесты и восклицания по адресу купающихся вблизи и проходящих по берегу дам. Следовало бы гимнастику задрапировать материей и прекратить это безобразие. Несмотря на утвержденные г. полицмейстером правила для купающихся в купальнях г. Комнацкого — они не соблюдаются ими». Сохранилось и такое грозное посланье 1900 года: «Объявление по Посьетскому гарнизону. Сентября 4 дня 1900 года, п. Посьет. До сведения моего дошло, что какой-то негодяй позволяет себе заниматься рисованием и писанием гадостей в дамской купальне. Предваряю всех, что первого виновного, пойманного на этом, выдеру на месте, кто бы он ни был, всыпав ему 50 плетей. Вместе с тем прошу г.г. жителей п. Посьета оказать мне содействие в отыскании виновного. И. об. коменданта п. Посьета капитан Филимонов».

Некоторые люди ограничивались прогулками вдоль берега, вдыхая целительный морской воздух и стараясь при этом ни в коем случае не загореть, а некоторые заходили в воду. Однако плескаться и плавать — всё-таки разные вещи. Хорошо плавали немногие. Активно продвигать плавание как необходимый навык начали в армии. В 1647 году вышло «Научение, как солдатам оружием владети», где рекомендовалось учить воинов плавать. Пётр I велел «Всем новым солдатам без изъятия должно учиться плавать, не всегда есть мосты». Плаванию стали учить в Морской Академии и Императорском сухопутном кадетском корпусе. Популяризировал это занятие среди солдат полководец А. В. Суворов. В 1829 году Великий князь Константин Павлович во второй сапёрной бригаде устроил первое в России соревнование по плаванию на реке Березине. Во многих военных учебных заведениях 19 века преподавали плавание, и для этого имелись свои бассейны. Штатские учились плаванию реже. В Петербурге в 1834 году у Летнего сада открывается школа плавания преподавателя гимнастики Паули, которую посещали Пушкин и Вяземский. В 1908 году открылась известная Шуваловская школа В. В. Пескова на Суздальском озере. В ней учеников было уже несколько сотен. Школа проводила спортивные праздники и соревнования. В 1912 году в Москве появилось Московское общество любителей плавания (МОЛП), которое проводило занятия не только летом, но и зимой в Сандуновских банях. К концу 19 века интерес к спорту вообще и к плаванию в частности заметно вырос. Но крытых бассейнов было по-прежнему мало, и тренировались пловцы преимущественно в естественных водоемах в тёплое время года, что сказывалось на результатах. В 1912 году русские пловцы принимали участие в Олимпийских играх, но успеха не добились. Первое крупное всероссийское соревнование по плаванию прошло в 1913 году в Киеве.

Крестьяне обычно купались обнажёнными. Чтобы соблюсти приличия, мужчины и женщины делали это в разных местах или в разное время. В фильме «Свадьба в Малиновке» упоминают, что один из героев подглядывал за купальщицами, и те изваляли его за это в крапиве. Вполне жизненная ситуация. Среди дворян на этот счет бытовали разные мнения. Некоторые вдали от посторонних глаз купались обнажёнными, некоторые в исподнем. В конце 19 века появилась мода на купание в обнажённом виде уже не по причине отсутствия купальных костюмов, а по идейным соображениям. Некоторые врачи утверждали, что это полезно. Сохранилось даже фото купающегося без одежды Николая II. На публичных пляжах появляться в костюме Адама было нельзя, но, как видно из газетной заметки, нарушители встречались.

Благородные дамы подальше от любопытных глаз тоже могли купаться без одежды, но обычно предпочитали купальные костюмы. Вид этих костюмов со временем менялся. Это могли быть и закрытые сорочки свободного кроя, и купальные халаты, и костюмы из платья до колена или чуть ниже и укороченных штанишек. Полноценно плавать в такой одежде было невозможно. Во второй половине 19 века появился типовой мужской костюм для плавания с короткими полосатыми панталонами. К концу 19 века женские костюмы тоже стали более удобными. На женскую купальную моду повлияла в том числе австралийская пловчиха Аннет Келлерман (1886–1975). Аннет родилась в семье музыкантов, далёких от спорта. В детстве у неё были серьезные проблемы с ногами, и она плохо ходила. Родители рассчитывали, что плавание будет полезно для её здоровья. Келлерман не просто пошла на поправку, но стала одной из первых профессиональных пловчих. Она одной из первых стала выступать в цельных купальниках, напоминающих мужские костюмы. В 1900-х на волне своего успеха она начала выпускать свою линию купальников. По меркам своего времени они считались очень смелыми, хотя сейчас могут вызвать улыбку.

Кулачные бои

Кулачные бои у Царёва городища. Троицын день

Когда именно на территории современной России появились кулачные бои, доподлинно неизвестно, скорее всего, ещё в дохристианскую эпоху. Церковь подобные забавы осуждала. Время от времени с этим явлением пытались бороться и на законодательном уровне. В 17 веке бои были официально запрещены, при Петре I запрет сняли, и в 18 веке бои снова стали массовым явлением. Екатерина I попыталась прописать более чёткие правила проведений данных мероприятий. Согласно её указу, их нужно было согласовывать с полицией. Также запрещались нечестные приёмы, например, использование оружия, камней и иных подручных средств. Пётр II за своё недолгое правление подписал немного указов. Одним из них запрещалось бить лежачих во время кулачного боя. Императрица Елизавета пыталась запретить проведение боёв в Петербурге и Москве. При Екатерине II отношение было лояльным. Придворные Ф. В. Ростопчин и младший брат фаворита императрицы Алексей Орлов любили кулачные бои и сами могли в них участвовать.

С. П. Жихарев, описывая скачки, проводимые в 1805 году, упоминает, что после собственно скачек были и другие развлечения. «После цыганской пляски завязался кулачный бой, в который вступая, соперники предварительно обнимались н троекратно целовались. Победителем вышел трактирный служка из певческого трактира, Герасим, ярославец, мужичок лет 50, небольшой, но плечистый, с длинными мускулистыми руками и огромными кулаками. Говорили, что он некогда был подносчиком в кабаке и сотоварищем нынешних знаменитых откупщиков-богачей р* и ц** которых колачивал напропалую. Этого атлета, лет восемь назад, отыскала княгиня Е. Р. Дашкова и рекомендовала графу Орлову».

В 1823 году после непреднамеренного убийства одного из участников кулачного боя, произошедшего в Пирятине (Полтавская губерния) Александр I бои официально запретил. Аналогичный запрет был в своде законов от 1832 года, и до 1917 года он снят не был. Тем не менее, несмотря на запрет, люди с энтузиазмом поколачивали друг друга и дальше.

Особенно популярны кулачные бои были на территории современной европейской России, в Поволжье, в Витебской губернии. На территории современной Украины — преимущественно в левобережной части, а на Западе — значительно меньше. В Польше, Финляндии, Прибалтики кулачные бои не были столь распространённым явлением. Сезон боёв — с зимы и до середины лета. Особенно часто бились зимой. Обязательные битвы были на Масленицу. Иногда победителям полагались призы. Летом бились на открытых пространствах, например, пустырях, лугах, иногда на мостах, зимой — на льду водоёмов. Нельзя было наносить удары сбоку, когда человек не видит нападавшего. Упавшего тоже бить не полагалось.

Были и одиночные поединки, и групповые «стенка на стенку». У ударов были свои названия:

Прямой удар в голову — «подставить в фонарь», «дать в хлебово», «в рожество», «в личность», «во всю ширь»;

Боковой удар в голову — «намылить сусалы», «свернуть по сусалам», «салазки подбить/своротить/вертеть», «пустить звонаря», «свистнуть по уху»;

Удар сверху в голову — «по кумполу», «чербер сшибать»;

Удар снизу в голову — «в подбородок»;

Прямой удар по туловищу — «в живот», «в душу», «штыком», «в подвздох»;

Боковой удар по туловищу — «отмять», «отмочить», «отвалять», «настрочить» или «отмочалить бока», «дать пирога в бок», «дать блоху»;

Удар снизу по туловищу — «под дых», «поддать духу», «под дыхло», «дать никитки» или «дать микитки»;

Удар сверху по туловищу — «сверху по ключице», «сверху по плечу», «с потягом по боку».

Бой один на один мог проводиться разными способами. Чаще всего он длился до тех пор, пока один из участников не признавал себя побеждённым или просто не мог продолжать. Иногда бились до первой крови, иногда до трёх падений одного противника на землю.

Был и другой вариант, когда два противника обменивались ударами поочередно, пока один из участников не сдастся. Названия были разные: «удар на удар», «раз на раз», «стукалка», «чередом». В некоторых случаях противники стояли, реже сидели. Обычно не принято было наносить удары в голову, особенно в виски, так как это иногда приводило к смерти.

К. С. Петров-Водкин в первой части автобиографической трилогии «Хлыновск» описывает такой бой: «Фёдор… крикнул:

— Ладно, ребята, — вызов беру, только и моё условие ставлю.

Толпы обеих стен притихли. Фёдор продолжал:

— Биться один на один — до трёх ударов — по очереди. Бить по обычаю. Ни кистенёв, ни рукавиц чтобы… Ни о ком не подумали бы злого чего…

Толпа зашевелилась и загудела всей массой.

— Зачинать кому? — крикнул мордвин.

— Зачинать по жребию… — ответил Фёдор.

Выбрали место. Толпа сделала собой круг. Противники сняли полушубки, рукавицы, шарфы и шапки. Вынули жребий. Начинать приходилось мордвину. И вот два механически совершенных образца человеческой породы встали один против другого <…>

Фёдор очень мало расставил ноги, чтобы иметь упор; сложил на груди руки и едва заметно покачивался. <…>

Мордвин, как медведь, ошарил возле своей жертвы, выбирая место для удара, и — ударил, с этим типичным гортанным выкриком рубщиков леса: г-гах…

Такие удары вгоняют рёбра в сердечную сумку и рвут легкое при неопытности принявшего удар, но Фёдор принял его, как груз. Он взметнулся на бок, сделал несколько волчковых оборотов и грохнулся на снег».

Падение на землю обычно не означало проигрыш, если человек давал понять, что хочет продолжить бой. В качестве соответствующего знака в Тамбовской губернии могли, например, поднять руку. В битве стенка на стенку поднятая рука могла означать, что человек не хочет биться с конкретным противником из противоборствующей команды, например, если тот намного крупнее. Иногда руку поднимали в качестве просьбы дать несколько минут передохнуть, и такого человека нельзя было атаковать. Готовность вступить в бой в Тамбовской губернии показывали, хлопая в ладоши. В. Н. Давыдов «Рассказах о прошлом» описал бои в Тамбове середины 19 века: «Наконец, одна из групп выделяла здоровенного парня. Он выходил из группы несколько вперед и, подбоченясь, орал на всю ивановскую: “Давай бойца с другого конца!” Тогда из другой группы выходил парень не менее здоровый и ловкий. Между ними завязывалось состязание. Если бой проводился для выяснения отношений, как элемент обычного права, он назывался “базар”».

И. С. Горюшкин-Сорокопудов "Кулачный бой" (1910)

Иногда бились улица с улицей, иногда деревня против другой деревни. В таком случае бои могли начинаться с битвы детей, затем подростков, потом взрослых мужчин. Из воспоминаний жителя села Мезинец Староюрьевского уезда Тамбовской губернии М. И. Мокринского: «Как же вели себя на улице парни и мужчины? Одетые в суконные зипуны, обутые в лапти, суконные онучи, обмотанные бечёвкой из моченца, красные кожаные рукавицы из барана, которые покупали на рынке. Шапка “крымка”, молодёжь и подростки баловались друг с другом и группами толкались, бились ладонями и слегка сжатыми кулаками. В рукавицах — по горбу, по бокам, по голове, а иногда и заденут по носу <…> Взрослые всеми силами старались ссорить подростков в кулачный бой. И вот отбираются самые смелые ребята в две противоположные шеренги. И впервые на середине выходили на поединок в кулаки. Рядом с ними были подручные и вот начинает разгораться маленький кулачный бой. Вслед за подростками на помощь выходили постарше. Малышей вытесняли из шеренг. Потом доходило до взрослых, и тут уж начинали азартный кулачный бой. В шеренгах некоторые послабее падали на землю и обязательно вниз лицом. Бывает так, что некоторые злоумышленные бойцы пинком ноги так могут задеть, что и зубов во рту не останется. В шеренгах с обеих сторон были прославленные бойцы, которых называли: Степан, Пахом и другие более ловкие и сильные в кулачном бою, и если они пойдут в шеренгу, за ними гурьбой ломятся на поддержку несколько также ловких и сильных мужиков. Иногда эти прославленные бойцы бывают под хмельком. Это делают для того, чтобы прибавилось храбрости и смелости, и вот они с ревностью врываются, напором смяв толпу людей на фланг.

Шеренги со второго фланга также подбираются ловкие, смелые и храбрые на встречу. И вот тут-то завязывается настоящий озорной кулачный бой. С обеих сторон лезут с напором в гущу людей, чтобы поддержать свою сторону и выбывших, образовывается две упорно противостоящие стороны, шеренги длиною в несколько десятков сажень. И если посмотреть с возвышенного места, то тебе представится в этой шеренге сверху видно махание рук сжатыми кулаками, то подымающие вверх, то опускающие вниз и клубы, и какой-то гул голосов и криков людей. Иногда на одном месте бой кулачный продолжается по несколько минут. И вот одна сторона оказывалась слабее. Вторая сторона прорывается и бойцы выходят на простор, гонят проигравших, наперед забегают другие, стараются задержать в одиночку и группами, и гонят до тех пор, пока не окажется ни одного человека задерживающего. Кроме тех, которые люди не участвуют в кулачном бою, стараются с большим интересом посмотреть, как идёт кулачный бой. Где происходит бой — ничего не увидишь. Они взбираются на возвышенные места, лезут на деревья и т. п. Женщины и девушки также интересуются посмотреть на кулачный бой. Следом продвигаются некоторые любители смотреть кулачный бой, приезжают из других сел, деревень за несколько вёрст, где нет кулачных боёв».

В Петербурге бились на Неве и на Фонтанке, у Апраксина двора, у императорских стеклянного и фарфорового заводов. В Москве — на Москве-реке и Яузе, в пригородах. Из воспоминаний московского купца Ивана Слонова: «Затем мы с товарищами, по примеру взрослых людей, иногда устраивали кулачный бой с учениками духовного училища: последних всегда было больше и нам порядком от них доставалось.

В семидесятых годах кулачные бои в Коломне были в большой моде. Выдающиеся кулачные бойцы щедро поощрялись любителями этого спорта, богатыми коломенскими купцами, которые на эту забаву денег не жалели.

Купцы нередко привозили и свои семьи любоваться кулачными боями <…> Каждое воскресенье на льду Москвы-реки устраивался большой кулачный бой. Сначали начинали драться мальчики, затем подростки и в заключении вступали взрослые люди. Бой продолжался 2–3 часа и оканчивался вечером, когда становилось темно. С одной стороны дрались коломенцы, с другой — крестьяне из пригородных сёл и деревень. Участвующих в бою было от двух до трёх тысяч человек. Обе стороны назывались “стенками”. Ими предводительствовали как с одной, так и с другой стороны выдающиеся бойцы.

У коломенцев долгое время был в большом фаворе непобедимый кулачный боец — кузнец Трушка. Этот человек был несколько выше среднего роста, коренастый, с громадной головой, плотно сидевшей на широких плечах. На одну ногу немного прихрамывал. Трушка имел силу колоссальную: когда он участвовал в бою, победа была всегда на стороне коломенцев.

Кулачные бои сопровождались страшным шумом и громким криком нескольких тысяч людей. Этот шум было слышно даже в городе. Но когда одна из стенок дрогнет и, одолеваемая противником, покажет тыл, в этот момент рёв толпы был ужасен <…>

Это было нечто стихийное: страсти разгорались, люди становились зверями, ломали друг другу рёбра, руки, ноги и разбивали лица в кровь.

После каждого боя, на льду реки и на лугу, подбирали несколько изуродованных людей. Бывали случаи, когда среди них находили убитых… и ничего — всё благополучно сходило с рук; в следующее воскресенье опять устраивали такой же бой».

После революции кулачные бои официально считались пережитком прошлого, однако и в новом государстве побоища время от времени случались.