Целитель. Back in USSR – 2

Глава 19

Легко сказать, попасть в то время! Но это ведь значит попасть в будущее! А как? Ведь его пока не существует. Не существует будущего от этого настоящего. От этого настоящего!

— Как попасть в будущее? — думал я. — Как попасть в будущее?

Снова и снова я читал эту мантру и ничего придумать не мог… Ничегошеньки! Нихренашеньки! Главное, что и при наличии «Флибера» в «обычное» будущее мне тожедороги не было. Ну, а как, если его физически не существовало.

Постепенно степень напряжения моего мыслительного процесса уменьшилась. Тем более, что мы со Светланой стали собираться в Москву. Юрий Владимирович, наконец-то сообщил телеграммой, что согласовал наше со Светланой принятие в цирковую студию при самом цирке. Вроде, как для подготовки к поступлению в цирковое училище на следующий год. Про мой номер с метанием ножей и стрельбой из лука и пневматического пистолета.

Я удивился «расторопности» Юрия Владимировича, который в Тульском Центральном конструкторско-исследовательском бюро спортивного и охотничьего оружия раздобыл для меня пневматический двадцатизарядный пистолет МЦ-51. Это был экспериментальный пистолет, разработанный для скоростной стрельбы, которую в программу соревнований так и не ввели. Пистолет отлично подходил для нашего со Светланой номера а вот в «серию» не пошёл.

Юрий Владимирович услышал мои пожелания, высказанные в телефонных разговорах, и подготовил минимальный реквизит. Он отправил в Тулу Шуйдина, которого там боготворили. Шуйдин обратился в местное ЦКБ и, узнав о наличии такой «стрелялки», выпросил один «сверхсекретный» экземпляр «для Никулина».

Я, увидев пистолет, обомлел. Двадцать выстрелов в барабане, это уже кое что. И баллона, накачанного углекислым газом как раз хватало, чтобы пульки на расстоянии десяти метров, летели практически по прямой траектории. Ствол у пистолета был, между прочим, латунный и нарезной, а пульки «сзади» имели полое расширение, расширяющееся от давления газа и заставляющее пульку вращаться по нарезам. Точность из-за вращения улучшалась. Я ведь не волшебник, и не мог отправить пулю в цель силой мысли. Мне нужно было целиться и попадать, а для этогопуля должна лететь туда, куда я «прицелился». И стрела, хм…

Из лука стрелять мы со Светланой потренировались. Причём, луки, несколько штук, я взял с собой из шестнадцатого века. Там производство оружия по древним технологиям (а каким ещё) было налажено давно, и процесс изготовления шёл непрерывно. Торговля оружием стала одной из статей дохода Васильсурска, где их производство расширилось до настоящей фабрики.

К сожалению у меня не получалось наладить поставку хорошего металла в слитках или руде, пригодного для ковки мечей и сабель. Приходилось переправлять в прошлое готовые изделия и металлолом. Например, большие напильники, купленные в магазине, ломанные рессоры, пружины, подшипники. На ТЭЦ имелись агрегаты с подшипниками огромных размеров. Но сначала я просто отправил в прошлое весь металлолом, собранный школьниками и так и лежавший за школой уже второй год.

Потом я догадался отправить челнок собирать металлический лом сначала по городу, потом по краю… Клондайк у нас ещё был тот, хе-хе… Короче, задача снабжения моих оружейных цехов в Васильсурске была решена на многие годы вперёд. Рассортировали тот металл — самый ценный законсервировали в смазке — и складировали в глубоком овраге, сделав там тайный склад. Да-а-а…

Так вот… Пистолет нам со Светланой понравился, а то, как я стреляю из него с завязанными глазами, понравилось и Юрию Владимировичу и директору цирка. Понравилась и моя программа номера описанная на простых тетрадных страницах. Только…

— Не позволят целиться и стрелять в девочку, — сказал директор.

— Давайте стрелять не в девочку, а во взрослую артистку, а Света будет просто помощницей. Как Паша говорит, снаряды будет подносить.

— Она тоже может стрелять и бросать ножи. Так же, как и я, — сказал я.

— Неужели? — удивились оба моих протеже.

Я передал Светлане пистолет, завязал ей глаза, и она отправила несколько пуль в ту же мишень, в которую до этого стрелял я, выложив из них линию от центра к «молоку».

— Хм! Убедительно! — проговорил директор, а Юрий Владимирович выпятил нижнюю губу и показал, снявшей повязку с глаз Светлане, большой палец.

— Это ты ей сигналы подаёшь? — спросил он. — А я так смогу стрелять?

Я немного подумал и сказал:

— Сможете, но не так метко. Однако в ростовую мишень попасть можно попробовать. Хотя бы направить выстрел в ту сторону у меня получится.

— Попробуем? — спросил Никулин.

— Попробуем, — кивнул головой я.

Для ментальной матрицы, включенной в систему окружающих планету плазмоидов и моих остальных матриц, мир воспринимался, как объёмная сетка координат. По ней я и стрелял. Траекторию прицеливания высчитывал «компьютер» который из себя создали матрицы и Челнок. Тот тоже перемещался строго по координатам. Но сразу раскрывать перед Никулиным «карты» я не хотел. Слишком легко полученный «приз» это не правильно.

Юрий Владимирович закрыл глаза повязкой, взял из моих рук пистолет, поводил стволом и несколько раз выстрелил в сторону мишени.

— Хм! Попал! — сказал директор. — Я видел.

Ну, да. Стреляли метров с пяти и новые отверстия были хорошо видны.

Никулин быстро прошёл к мишени и пощупал, словно не веря, свои попадания.

— Поразительно! Мою руку, точно, водила чужая воля. А ты говорил, «не попаду»! Я знаешь, как на войне стрелял…

Никулин вдруг нахмурился, вспомнив былое.

— Ладно, стрелки-радисты, — прервал нас директор цирка. — Всё с вами понятно! Готовьте номер. Попробуем его залитовать в «Мосцирке».

— Разреши и мне участвовать? — попросил меня Никулин.

— Конечно, — сказал я, дёрнув плечами. — Экраны бы вокруг арены прозрачные поставить. Тогда можно много мишеней поставить.

— Много мишеней? — спросил Асанов. — Это хорошая идея, но на перспективу. И так всё достаточно зрелищно. Но прозрачный щит мы сделаем. Чтобы всем было видно. Отличная идея, Павел. Ты, уже посмотрел квартиру, которую мы тебе нашли?

— Не успел, Леонид Викторович, — покрутил головой я. — Что за квартира?

— Юрий Владимирович тебе расскажет и покажет, а я побежал. Спасибо, что приехал. Честно говоря, до конца не верил.

Он протянул мне руку для рукопожатия и ушёл. Я посмотрел на Никулина. Тот поморщился.

— Квартирка так себе, — сказал он. — Дом старый и ветхий. Двухэтажный на восемь квартир. Одному дипломату выдана, как временное жилище. Он сейчас заграницей и не скоро приедет. Местный ЖЭК фасад дома ремонтирует, а до ремонта внутри не доходит. Снести его уже который год хотят, но ведь это строить на этом месте что-то надо, а на это денег тоже нет.

— Так, кхм, там можно жить? И сколько это стоит?

— Нисколько не стоит! Мой друг-дипломат ещё и благодарным будет, если вы какой-никакой ремонт сделаете. Он туда и не заезжал. Штукатурка, побелка там швах… Но вода и канализация там есть. И мебель… А пыли там немного. Мы пылесос отсюда возьмём и пропылесосим. Сможете хоть сегодня въехать. Жить там можно. Не хуже нашей коммуналки, где мы жили.

— Ну, раз не хуже, — рассмеялся я, — тогда мы согласны, да Светлана?

Светлана кивнула.

— Мы наведем там порядок, — сказала она, хотя и она, и я понимали, что жить мы будем совсем в другом измерении.

— Ну, да… Хотя бы в одной комнате сделать ремонт, а другие пусть стоят, как есть.

— Я сколько там комнат? — с удивлением спросил я.

— Три.

— Норма-а-а-льно…

Дом по адресу «Цветной бульвар — 32» нам со Светланой понравился. И внешне, и внутренне. Особенно понравились его каменные внутренние лестницы, ступеньки которых были стоптаны от давности эксплуатации. Они напоминали мне меня… Я тоже уже изнашивался… Э-хэ-хе-е-е… А в некоторых местах износился основательно.

Никулин, спросив, не нужна ли его помощь, уехал. Мы остались и сразу принялись за уборку. Пыли и паутины на высоко расположенном потолке и стенах скопилось изрядно, но мы сначала просто пропылесосили и помыли пол в прихожей, зале и на кухне. Можно было бы и так оставить, всё равно мы сбирались жить в «Челноке» с видом на море и кокосовые пальмы.

Светлана попросила меня устроить так, чтобы и лес был виден, и лагуна, и я сделал, «установив» челнок на двадцатиметровой высоте и соорудив что-то типа лифта. Челноку в самом себе было безразлично, какие механические конструкции строить. Хм! Ну, или имитировать конструкции, да… Но нам-то какая разница, если оно выполняет наши потребности?

Вот и получилось, что мы со Светланой стали жить не в квартире старого московского особняка, а на атолле, расположенном в Индийском океане. Причём не в нашем времени, а в начале девятнадцатого века. Я-то как на этот атолл вышел? Мне тоже кокосы нравились. Вот я и, порыскав в интернете, наткнулся на этот атолл. Где до девятнадцатого века проживали аборигены, которые по странным обстоятельствам, когда их «нашли» британцы, куда-то делись, хе-хе…

Я на этот атолл и в параллельных мирах отдыхать ездил, ну и в этом «последнем» мире подумал:

— Почему бы и не здесь построить маленькую хижину и не устроить девочке какое-то время счастья?

Что-то мне подсказывало, что счастье это не будет слишком долгим. Меня продолжали терзать мысли о том, как попасть в будущее и лишить Мишку возможности спасти инопланетян, получить от них в качестве вознаграждения «Флибера» и изменить будущее.

Мы с помощью Юрия Владимировича отработали свой номер и благодаря участию в нём Никулина и Шуйдина номер сделался не только удивительным и зрелищным, но и весёлым. К моему удивлению, мы репетировали его долго. Чем больше участников, тем больше «ляпов». Но вскоре на наши репетиции стали захаживать «дяди из Союзгосцирка». Они, чаще всего, приходили по двое и сидели тихо-тихо переговариваясь. Мне они не мешали, а Никулина раздражали. Но Юрий Владимирович сдерживался. Понимал, что от этих «неофициальных» просмотров сильно зависит, включат ли номер в репертуар цирка.

Однако я точно знал, что номер в репертуар примут, да-да!

Перед отъездом на отдых в Ялту Леонид Ильич пригласил меня на беседу и прислал за мной машину. Мы в это время жарились на горячем экваториальном солнышке и собирались жарить только что выловленных мной омаров. Здесь, в Индийском океане, они не такие огромные, как в других местах, но очень вкусные.

Здесь на глубине тридцать метров я собирал экземпляры не более тридцати сантиметров. Но их и готовить было проще. Омары такие пугливые, что от испуга напрягают мышцы и становятся жёсткими. Поэтому их сначала усыпляют, подержав над паром, а потом уже слегка обваривают. После варки их можно выложить на гриль и готовить дальше. Тогда они пропахивают дымком, становясь копчёными омарами. Хотя и просто варёные они тоже вкусные. Для «крабового» салата, который я научил делать Светлану, отлично подходит просто варёный омар.

Была суббота, и мы отдыхали, «заперевшись дома». Ага… Несколько раз в нашу квартиру проникали сотрудники комитета государственной безопасности и устанавливали прослушку. Однако я, не думая о последствиях, все приборы: и пассивные, и активные, находил, приносил в цирк и отдавал директору. Куда он их потом девал, мне было не интересно. Куратору отдавал, наверное. Приходил после этого к нам в цирк невзрачный человечек, некоторое время смотрел на меня, но ничего не говорил, да-а-а… Хе-хе…

— Не буду я тогда печь омаров, — сказала Светлана. — Лучше салат приготовлю. К твоему возвращению настоится. Не ешь там много.

Я пообещал и, вернувшись в московскую квартиру, переоделся и вышел на улицу. Нашу дверь я укрепил, а Челнок настроил на контроль проникновения в жилище по нескольким периметрам. Первый начинался ещё на улице. Поэтому, неожиданных проникновений мы не боялись. Обо всём Челнок «сообщал» либо звуком, если звонил телефон, либо визуально. И моментально переносил нас с атолла в квартиру при экстренной необходимости.

Было такое как-то, когда мы купались в лагуне, а к нам завалились гости: Максим Никулин, Андрей Шуйдин и Слава Фетисов. Со своими девушками, причём.

— А мы шли мимо и решили зайти, — сказал Максим, когда я открыл входную дверь, созерцая меня, одетого в банный халат и с мокрыми волосами.

— Ты, что, мылся, что ли?

— Почти, — буркнул я, помня, что на костре остались вариться омары. Я их только что опустил в воду и решил быстро окунуться. Светлана бултыхалась в лагуне уже минут пятнадцать одна и заскучала. А тут эти. А Челнок на них, как опасность не среагировал начала. Зато выкинул меня и Светлану мокрыми прямо в квартиру, когда они позвонили в дверь.

— Что надо? — спросил я не очень учтиво.

— Да, так… В гости зашли, — удивлённо воззрившись на меня, сказал Максим. Он слегка «прибурел» от тех процентов, что ему перепадали от меня за «маркетинг» и стал вести себя ко мне несколько пренебрежительно и потребительстк. Как, хм, к дойной корове. Вроде симпатичная любимица, но корова, а не член семьи.

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро? — спросил я.

— Ну, да, — осклабился Макс и продолжил. — То там сто грамм, то там сто грамм! На то оно и утро!

Я стоял, смотрел на всю компанию и не пропускал их вовнутрь.

— Мы в гости пришли, — повторил Максим двинув тело вперёд.

— К сожалению, Максим, мы тоже собираемся в гости и никак не ожидали гостей к себе. Совсем нет времени, дружище. Позвонить надо было бы предварительно. Извините ребята. Совсем никак. Уже опаздываем. Прошу извинить, друзья.

Я глянул на часы, которые практически никогда не снимал, даже при нырянии на большие глубины.

— Да, это мы ввалились, как снег на голову. Говорили Максу, что позвонитьнадо, так он: «Сюрприз сделаем!». Вот тебе, Макс, и сюрприз. Неловко, как вышло!

Все развернулись на огромной лестничной площадке с четырьмя дверями квартир и стали спускаться по лестнице.

— Хм! Не ожидал я от тебя такого, — сказал с вызовом Максим.

— Бывает… Извини, — я не стал ставить его на место в присутствии посторонних, но он почувствовал, что никаких гостей у нас со Светланой не намечалось. Обидится? Его горе.

Вот и тогда у нас в квартире прозвенел звонок и я, переместившись туда, переговорил по телефону с Кремлёвским секретарём Леонида Ильича, а потом и с самим Брежневым.

— Здравствуй, Паша, — сказал генсек. — Что-то мы с тобой давненько не виделись. Может заехать за тобой по пути на дачу? Ты не сильно занят.

— Да, какие у меня занятия в выходной? — сказал я.

— Ну, дело молодое, кхе-кхе, — позволил себе тонкий намёк на сожительство с молодой и красивой девушкой Брежнев.

— Русо туристо, Леонид Ильич. Обликом морале! Мы не…

— Всё-всё-всё! Извини старика! Не так выразился! Не то, что ты подумал, я имел ввиду. Отдых, ведь — дело святое. Сам отдых — серьёзное занятие. Даже если просто лежишь и смотришь в потолок. Или на песочке у моря…

Я напрягся.

— Мы в Ялту собираемся, хотел вас пригласить.

— Мы тоже собираемся на гастроли. Традиция…

— Да? Отлично, значит там и встретимся. А здесь нам нужно кое-что уточнить с тобой. Детали кое-какие… Ты, слышал, номер оригинального жанра в цирке будешь показывать? Обязательно придём с внуками и внучкой в цирк. Только, почему здесь не попробуете. Считаю, москвичи должны первыми посмотреть твой номер. Отсюда на периферию должна двигаться культура, а не наоборот.

— Да, боюсь, что и в Ялте моего номера не будет, Леонид Ильич, — раньше времени забил в набат я.

— Как так? Запрещают? — удивился генсек.

— Не то, чтобы… Скорее, не разрешают пока. Думают.

— Я им подумаю! — серьёзным тоном произнёс Брежнев. — Видишь, как удачно я позвонил! Машину я за вами пришлю.

— Светлану я бы дома оставил. Неможется ей что-то.

— Хм. Не обидится?

— Полежать ей надо.

— Вот ведь… — задумчиво произнёс генсек. — Маленькая, а уже полноценная женщина…

Тогда, когда мы с ним встретились на «ближней даче», Леонид Ильич попросил меня провести лечебные мероприятия с некоторыми товарищами. Причём, не только оздоровительные, но и «информационные».

— Так, вы же сами можете это делать, Леонид Ильич! — удивился я. — Я же показывал, как.

Брежнев скривился.

— Не получается у меня. Морщу ум, а ничего не вижу. Ни у себя, ни у, как ты говоришь, у реципиента. Не ощущаю, так сказать, то, что надо дать. О! Опять рифма! Хоть стихи пиши! Здоровье ещё могу дать, а знания — никак не получается. Да и здоровье… Тоже как-то целиком восстанавливается. Без моего контроля, хм… Открыл чакру… Тьфу, слово противное!

— Канал говорите! — посоветовал я.

— Что?

— Не чакра, а канал, — пояснил я.

— Да, какая, нахрен, разница? — скривился Брежнев. — Не нравится мне этим заниматься. Канал, анал… Тьфу!

— Ну… Наверное, поэтому и не получается. Любой дар развивать надо. Поверить в него, в себя.

— Вот-вот! — Брежнев встрепенулся. — Не верю я в то, что обладаю твоей силой, Паша. Не верю и не нравиться мне это ковыряние у них внутри. У людишек, то бишь. Как представлю, сколько в них, э-э-э, всякого, э-э-э… Ну ты понял? Так, меня просто воротит!

Я его понимал. Со мной тоже такое было. Когда-то очень давно я тоже воспринимал людей, как емкость с дерьмом. Сначала принимал их, как святой сосуд, а потом, как ночной горшок, да… Потом и это прошло. Сейчас никаких иллюзий ни по отношению к людям, ни по отношению к себе у меня не было.