Целитель. Back in USSR – 2

Глава 5

Тем временем у меня взяли кровь из пальца, замерили давление, пульс…

— Здесь глубина, действительно, двадцать метров? — спросил Капица у командира корабля.

— Двадцать два, — сказал капитан второго ранга и снова поискал глазами старлея.

— И мы можем поставить буй с мягким линем на якоре?

— Да, хоть два.

— Та-а-а-к. Поставьте, пожалуйста, Амир Фанурович. Один. А ты, пока отдохни, — сказал профессор мне.

Я пожал плечами и снял ласты.

— Сергей Петрович, разрешите, я пока его заберу? — спросил другой капитан второго ранга. — интересно пообщаться.

— Забирайте, — кивнул головой Капица.

Мы с диверсантом отошли вглубь трюма. Передние створки десантного корабля были слегка приоткрыты, палубные трюмовые крышки были распахнуты и в пустом трюме, приятно сквозило. Эти корабли были сделаны по типу транспортных судов и своими кранами и стрелами лебёдок внешне походили на какой-нибудь гражданский сухогруз. Если бы не «шаровый» цвет…

— Так и что ты ещё можешь? — спросил диверсант. — Меня, кстати, зовут Александр Львович и я тоже из морского спецназа. Будем обеспечивать безопасность похода.

— Да, ничего особенного… Морзянку знаю, метать ножи могу, стреляю неплохо.

— Тебе лет сколько? — спросил Александр Львович.

— Тринадцать пока.

— Хм! Тринадцать! Хм! А выглядишь на пятнадцать-шестнадцать. Но всё равно мал ты ещё, чтобы с тобой о чём-то говорить.

— А зачем со мной о чём-то таком говорить? — пожал я плечами и скривил лицо. Меня Сергей Петрович попросил показать, как я задерживаю дыхание. Они готовят сюжеты для своей новой телепередачи «Очевидное — невероятное» вот он и заинтересовался. А как я ножи метаю, можете в цирке посмотреть на следующий год. У меня свой номер будет. Приезжайте в Москву и приходите в цирк.

— Даже так? — Александр Львович вскинул в удивлении брови. — Цирковой номер с метанием ножей? Даже так?

— С завязанными глазами, — добавил я.

— В цель?

— Нет, хм, в белый свет, — усмехнулся я. — В пятикопеечную монету.

— Да, ладно! — не поверил диверсант.

— Та-а-а-к, — зловеще произнёс я, вроде как обижаясь. — вы со скольки метров ножом поразите цель?

— Ножом? — переспросил диверсант и улыбнулся. — Это — военная тайна.

— Ну и ладно, — сказал я и развернулся в сторону дока, намереваясь туда идти.

— Ну, стой, стой! — он взял меня за руку. — Я пошутил.

Я развернулся и, положив, свою правую ладонь на его кисть, повернул тело к нему провёл приём. Диверсант ойкнул и бухнулся на колени, а потом на живот. Я придавил его руку к стальной палубе трюма и сделал первый контроль.

— Вот что я ещё могу, — сказал я. — Извините, не мог упустить шанс, чтобы не продемонстрировать…

— Ну и хватка у тебя! — сказал капдва, вставая и отряхиваясь.

Однако, трюм сиял такой чистотой, что с его палубы можно было кушать плов, поэтому морской офицер не испачкался и отряхивать было нечего.

— Ты где такому научился? Это же айкидо?

Я пожал плечами.

— Как называется, не знаю. Отец с детства приучил.

— Ты в школе драчун, наверное? — усмехнулся диверсант.

— Я в интернате ЦСКА учусь в Москве на хоккеиста. На воротах стою. Хе-хе… Шайбы ловлю. Вот такой я драчун.

— В Москве? В интернате? ЦСКА? Ох ни ху… Ой! Извини! Вырвалось! Совсем ты меня ошарашил! Из Владивостока?

— Да. Мы своей футбольной командой чуть кубок Кожаного мяча не взяли. Я тоже на воротах стоял и меня сухим вратарём прозвали, вот директор ДЮСШ Чистохвалов и приехал во Владик за мной.

— Так! Подожди! Причём тут футбол? Мы же говорили за хоккей.

— Ну да, сначала был футбол, но я переиграл всех футболистов в ДЮСШ и тренер перевёл меня в секцию по хоккею.

— Переиграл? На воротах?

— Нет, я в поле вышел, и набил им кучу голов.

— Стой-стой! Что-то и моя голова уже забита, словно по ней ногами колотили, как по мячу. И я совсем запутался.

Тут открылась дверь переборки, отделяющей технический трюм от дока и в неё выглянул Капица.

— Павел! — чуть громче, чем обычно сказал он и его голос эхом отразился от бортов трюма. — Всё готово. Можно нырять.

На глубине двадцати метров от прожекторов было светло, как днём. Проплыв по-над ровным, как тарелка дном, вокруг якоря, к которому линем крепился буй, я вдруг увидел странную тень, не похожую на боевого пловца, которые обеспечивали мою безопасность. Слишком уж она была необычной формы. У меня, по моим подсчётам, ещё оставалось две минуты, и я медленно отправился к лежащей на дне треугольной рыбине.

Уже понимая, что это может быть именно тот, кто может стать достойной для моего подводного ружья добычей, я медленно, стараясь не поднимать ластами со дна муть, поплыл в ту сторону. Операторы двинулись вслед за мной.

Скат–хвостокол медленно парил в сантиметрах двадцати над донной, бедной на живых обитателей, долиной, кое-где украшенной кустиками морской травы. Скат был, практически одного цвета с серо-коричнево-зелёным илистым грунтом и я его «увидел» скорее «внутренним» зрением, чем «обычным». В свете своей ауры скат походил на космический корабль пришельцев, как его изображают в фантастических фильмах. Его крылья волнообразно шевелились и если бы не это шевеление, можно было бы подумать, что скат просто «дрейфует».

Подвсплыв и, не доплывая метров пяти, я выстрелил в него и попал. Скат дёрнулся, попытался сорваться с гарпуна, соединённого с ружьём тонким капроновым шнуром, но я уже развернулся и поплыл в сторону десантного корабля, активно работая ластами и постепенно всплывая. Надо было оторвать рыбину от дна, где образовалась такая муть, что видимость на расстоянии трёх метров упала до нуля.

Однако, на глубине в десять метров я развернулся лицом к добыче и подтянул её ближе. Скат плавал вокруг меня, «нарезая» круги. Подтянув его совсем близко, я умудрился схватить его, проплывающего мимо, за хвост. Сжатые пальцы скользнули по покрытому слизью длинному отростку и упёрлись в основание шипа, а кожаные перчатки зацепились за его зазубрины и не позволили скользнуть руке дальше.

Удерживая метрового ската на месте, я попытался другой рукой ухватить рыбину за глазницы, как я делал с небольшими экземплярами, но не смог дотянуться до них двумя пальцами одновременно. Тогда я «тупо» потащил ската за собой, продолжая держать его за хвост. Скат махал крыльями, но и я упорно махал ластами, побеждая и представляя, какая будет «кино-картинка».

Можно было бы отсечь хвост с шипом ножом, но зачем я тогда выпросил у диверсантов специальные кожаные перчатки?

Втащив обессиленного ската в корабельный док, я добил его поданным мне Александром Львовичем ножом.

— Надо его срочно выпотрошить, — сказал я, увидев командира корабля.

— Ската разве можно есть? — скривился тот.

— Я приготовлю, пальчики оближите. Он же такой же жирный, как палтус. Его только нужно сразу разделать. Как и акулу.

— Ты ел акулу? — удивился Капица.

— Конечно. Мы молодых катранов с берега на удочку ловим, а тех, что побольше, с лодок.

— А скаты у вас разве водятся?

— Бывают и скаты, когда течение Куросио к нашим берегам подходит. Маленькие экземпляры у берега, а большие на глубине. Как и здесь.

Тем временем, вахтенный матрос сбегал за коком и ската, уложили в ванну.

— Здоровый какой! Здесь разделывайте, но чтобы потом смыли мне всё тут, — скомандовал он. — И док чтобы зачистили сачками.

— Так мы и чистим тут всё всегда, тащ командир, — сказал кок.

— Разговорчики! — нахмурился Гафуров.

Я, тем временем, помог Капице снять баллоны в воздушной смесью, и мы вылезли из воды.

— Ну, ты, брат, и выдал сегодня! Шесть минут активного плавания! И, главное, нет никаких видимых последствий гипоксии. Нет ведь? — спросил он врачей.

— Пульс и давление в норме. Кровь на кислород сейчас возьмём. Пусть мальчик пройдёт в трюм и сядет на стул.

«Передвижная медицинская лаборатория» была устроена медиками в грузовом трюме.

— Да, уж. Многое я повидал, но такого… Ската за хвост. Ладно, что в перчатке, но это же ещё и знать надо, и уметь схватить. Он же кожей чувствует всё под водой. Мы били таких здесь. Но на вкус он кисловатый.

Старший диверсант покрутил головой и скривился.

— Вы просто не умеете его готовить. Как рыбу фугу, слышали про такую?

— Хм! Я-то слышал. А вот ты откуда про такую знаешь?

— Да у нас её там хоть жо… Э-э-э… Много, короче. Только, если в море подальше выйти. У берега не ловится. И, опять же, Куросио

— Только не пойму, как это у тебя получается? — сказал Капица.

— У меня клетки энергию получают не из кислорода, а из жира.

— Да-а-а… То-то ты сухой, как вобла, — сказал диверсант. — Мясо и кожа. Такому корсету любой мужик позавидует.

Львович зацепил мою кожу пальцами.

— Не надо, товарищ диверсант. Не люблю, когда меня трогают мужчины.

У Александра Львовича брови взлетели вверх и он, хмыкнув, убрал руку.

— А девушки уже трогали? — спросил он.

— Рано мне ещё, — сказал я.

Тут хмыкнул Капица.

— Покажешь, как ножи бросаешь?

— Отдохнуть надо немного, — сказал я, чтобы соблюсти хоть какое-то «приличие». — Да и помочь приготовить ската надо. Испортят ведь.

Обтеревшись своим огромным китайским полотенцем, я поднялся в каюту, переоделся и действительно посмотрел, как на камбузе ската, разрезанного на порционные куски, загружают в духовой шкаф. Больших секретов в его приготовлении ската, на самом деле, не было. Поперчить-посолить и несколько раз во время жарки сверху помазать растительным маслом. Сам он, действительно, был очень жирным и много масла для жарки не требовалось.

— А шкаф приоткройте, чтобы он там не сварился, — попросил я и кок одобрительно кивнул.

Постучав в командирскую каюту, я отвлёк главного диверсанта от чаепития с командиром, но и тот и другой отреагировали на мой приход с интересом.

— Чай пить будешь? — спросил Гафуров, как хозяин каюты.

— На камбузе попил. Готовят уже ската.

— Не отравим команду? — спросил с улыбкой командир.

— Я первым пробу сниму, — сказал я. — Вдруг, и вправду, ваши скаты ядовитые.

— Хе-хе-хе, — похихикал диверсант. — Мы их съели уже тонну, наверное, и никто не умер.

— Чего вы только не едите, — отмахнулся Гафуров. — не сравнивай своих архаровцев с моими домашними вояками. Оторвались от мамкиных сисек, понимаешь! От призыва к призыву состав всё хуже и хуже.

— Пойдёшь с нами, Фанурович?

Гафуров отмахнулся.

— Мне эта ваша эквилибристика не интересна. Только вы не поковыряйте мне коробочку.

— Пашка гарантирует, что промахов не будет. Да, Паша.

— За себя отвечаю, за вас не знаю.

— Вот, стервец! Подначивает! — добродушно сказал и дёрнул головой в мою сторону капдва.

— Всё! Идите уже! Устал я от ваших выкрутасов. У меня корабль в разнос от ваших игрищ скоро пойдёт. Надо загрузить их работой.

Мы бросали «ножи» в трюме и мне снова удалось удивить диверсанта, поразив все цели, какие он мне показывал и на любом расстоянии. Это, на самом деле, было чудом. Такое повторить вряд ли кто бы смог.

— Не понимаю, как ты это делаешь! — уже с тоской в голосе в который уже раз говорил Стабецкий.

Мне он так и не представился по фамилии, но я-то его помнил, хе-хе… Приезжал он к нам, когда уже в генштабе служил замом по противодиверсионной работе.

— Вот у тебя ручищи. Как бы с твоим отцом познакомиться?

— Сразу предупреждаю, что он ни с кем о своей службе не говорит. Наверное, подписка.

— А тебе?

— И мне. Это я от матери узнал. Она ругаться стала за ножик, а отец одёрнул её. Так она обозвала его «халулаевцем». Я тогда не знал, но потом спросил у старших пацанов, они пояснили. Но своего отца я не выдал.

— Ну, да ладно. Покажи ещё с моим ножом.

— У вашего ножа лезвие лёгкое. Трудно закручивать, если за рукоятку держать. А без вращения силы не будет.

— Ну, да. Твои, кхм, металки, удобнее. И не «вертолётят».

Мы ещё немного покидали «ножи», но скоро нас позвали на ужин, где нас ждал удивительно хорошо приготовленный скат, каждый кусочек которого был украшен зеленью и лежал кусочек лимона и три чёрные оливки. Фантастика!

Я пережёвывал ската и думал, что наверное через Стабецкого смогу познакомиться с Петром Ивановичем Ивашутиным — начальником главного разведывательного управления заместителя начальника генерального штаба СССР. Честно говоря, я бы хотел видеть на месте Андропова — Ивашутина, который уже был исполняющим обязанности председателя КГБ в шестьдесят первом году. А до этого довольно долго был его первым замом. Но в шестьдесят третьем возглавил ГРУ.

Одной из первоочередных задач, которую пришлось решать Ивашутину, было сведение к минимуму того ущерба, который нанесло ГРУ предательство Олега Владимировича Пеньковского. Я знал, что и этот поход по размещению корабля слежения за космическими объектами проходит в рамках плана работы отдела космической разведки ГРУ. Такой корабль снимал разведывательную информацию поступающую в режиме реального времени со спутников.

Вы спросите, зачем я стал выпячивать свои неординарные способности? А затем, что мне нужны были знакомства. Мне нужны были связи. Больши-и-и-е связи. Что-то же надо было делать с нашим загнивающим социалистическим обществом? А для этого нужно было понять, кто сможет сбросить с себя морок капиталистической заразы, основывающейся на принципе: «От каждого по возможности, каждому в зависимости от его кошелька».

Вещь не должна быть целью человеческой жизни, но как побороть дефицит, я пока не знал. Фабрики «Скороход», мать их! И «Большевичка». Это, блять, что, наше всё⁈ Что, сука, у них нормальных лекал нет⁈ Кожи мягкой⁈ Колодок правильных⁈

— Что-то не так? — спросил корабельный кок, издали следивший за моими реакциями.

— Язык прикусил, так вкусно.

Корабельный повар разулыбался.

Переночевав, я уже следующим утром пересел на торпедный катер и через пару часов был в Севастополе. Не я, а мы со Стабецким. Там мы пересели в его персональную «копейку» и ещё через час были в Ялте.

Однако по дороге у нас состоялся интересный разговор. На торпедном катере разговаривать не имело смысла, так как было слишком шумно, а вот сев за руль, Стабецкий принялся за расспросы о моей семье, обо мне, о моём спорте, о цирке.

— А правда говорит Капица, что ты ещё и лечить можешь? И гипнозом владеешь?

— Правда, — сказал я. — Вот у вас поврежден коленный сустав и был компрессионный перелом позвоночник в районе поясницы и копчика. Наверное, от неправильного приземления.

— Хм! Приводнения, — поправил меня командир противодиверсионного подразделения.

— Ну и так… по мелочи, — продолжил я диагностику. — Пулевые ранения и вызванные ими изменения в тканях. Ранения относительно свежие. Не спрашиваю, откуда, но могу предположить, что привезли из Вьетнама, наверное. Кстати, ранение ноги, если не продолжить процедуры, может отразиться на вашей мобильности. Не сейчас, так в будущем. Там не очень всё хорошо заживает. Вы и сами это чувствуете. Но я вам помогу, не волнуйтесь. Вы же не уходите в поход?

— Не ухожу, — покрутил головой Стабецкий.

— Вот и хорошо. Значит, увидимся ещё. Приходите в цирк. Там весело. Никулин…

— Кто служил, тот в цирке не смеётся, — сказал «капдва».

— И зря, — вздохнул я. — Тогда, на наших гимнасток посмотрите. Я вас познакомлю.

— А вот это другое дело, — улыбнулся Александр Львович. — Обязательно приеду. Возьму тебя и мы кое-куда с тобой прокатимся.