Целитель. Back in USSR – 2

Глава 22

— Моя школа, — подумал я, думая о Пашке и направляясь в сторону гостиницы, где у меня в ресторане был заказан на вечер столик. Вечер здесь «начинался» с девятнадцати часов. Именно с этого часа обычные столовые «превращались» в рестораны. А после полуночи снова превращались в «тыквы».

Обретя в этом мире легальные документы взрослого человека, что давно было моим «мечтанием», я понял, что не хочу прямо сейчас «отправляться» в будущее. Именно ради этого я «раскрылся» перед Ивашутиным, намереваясь как-то «выцыганить» их, но получилось всё очень естественно. С целью, так сказать, необходимости проверки работоспособности и подготовленности к существованию без контроля объекта по имени Пашка. Ивашутин не знал, что я всё-таки оставил в Пашке совою ментальную матрицу для, хе-хе, контроля, да.

Мне же, чем реальнее становилось то, что мне предстояло, тем жальче становилось себя. Я ведь не знал, что меня ожидает в двадцать втором году? Да и дальнейшие события… Я ведь «расхреначил» Британию до отправки в прошлое.

Мой переход из тела в тело произошёл болезненно. После вспышки, словно от удара по голове чем-то тяжёлым, я на какое-то время потерял зрение, но чувствовал, что стою на ногах, слегка покачиваясь. Вестибулярка тоже засбоила и руки мои самопроизвольно разошлись в стороны, пытаясь нащупать опору. Потом я понял, что не вижу, потому что мои глаза закрыты, а уходил я в прошлое в сумерках. Вот и не просвечивает свет через веки.

Открытие глаз привело к «восстановлению» зрения и стабилизации устойчивости.

Остров Желтухина, на который после разгрома аэродрома Фарнборо приземлился мой истребитель ничуть не изменился за те мгновения, пока мои глаза в этом мире были закрыты. Но ведь для меня прошло почти пятьдесят лет и я вспоминал этот мир медленно.

— Привет, — сказал Умшу. — С удачным возвращением тебя!

— Спасибо, — просипел я.

В горле пересохло. И почему-то стало зябко, хотя моя инопланетная одежда вполне соответствовала сезону. У Тохов имелась вполне пригодная для ношения у нас терморегулируемая одежда типа наших спортивных костюмов. Вместо молний они использовали самосрастающуюся застёжку, ворот достаточно плотно прилегал к горлу. Поэтому зябкость, была порождением вдруг хлынувшей в мозг информации. Как и вдруг подступившая тошнота.

Последние перед возвращением сутки я практически не спал. В том мире не было ни пришельцев, ни других значимых для меня событий и переход в этот мир мне казался не реальным. Однако, уже погрузившись на космический бот я вспомнил про свой смартфон и раскрыв его, увидел сообщения от своих друзей-однокашников с вотсап-чата «Дальрыбвтуз».

Некоторые из них осторожно спрашивали меня, не в курсе ли я, что происходит в мире и о каких пришельцах идёт речь в новостях?

Я понял, что проявился в мобильной сети, как только попал в её зону действия. Те из однокашников, кто знал о моём отбытии за пределы солнечной системы, тут же справились о моём здоровье. А потом стали задавать ненужные вопросы.

Мой перелёт из Англии во Владивосток потребовал чуть меньше шести часов, за которые мне удалось выспаться, но сейчас, после хроно-перехода, я снова был смертельно уставшим и пока бот медленно, словно убаюкивая меня, двигался под водой до острова Русского, немного вздремнул.

Ещё на подходе я заказал такси и, высадившись на пустынный пирс, пересел в ожидавшую «Хонду Фит». Уже почти стемнело, и таксист посмотрел на меня, стоявшего возле машины в зелёном облегающем костюме, с опаской.

— Вы из воды только что? — Спросил он, полагая, что на мне одета мокрая водолазная сбруя.

— Не боись, — устало сказал я. — Сухой. Поехали.

— На Сабанеева?

— На Сабанеева.

Возле дома меня ждали изменения. Ямы на подъездной дороге отсутствовали. А раньше они были. И хорошие такие ямы… я их знал, едва ли не как свою ладонь. Но меня, пока я летал к Тохам и обратно, не было дома около семи месяцев. Так может быть уже залатали? И да… Жив СССР или нет? Однако спросить об этом таксиста-узбека, я постеснялся.

Задумавшись и так и не переодевшись в своё, я со страхом позвонил в дверь нашей квартиры. Открыла моя родная жена.

— Хорошо, что позвонил. Хоть разогрела еду, — сказала она. — Ты из-под воды, что ли? Хоть бы переоделся…

— Машина уходила, ребята подбросили, не успевал, — проговорил я.

— Ты слышал последние новости? — Спросила она. — Кто-то американцев разбомбил! Сегодня весь день и по радио, и по телевизору… Это не мы напали? Не СССР?

— Это не… СССР, — проговорил я, начиная улыбаться.

Мои губы растягивались и растягивались в улыбке, а потом я заорал, бросая рюкзак в угол:

— Это не СССР! Это я их расхерачил!

— Ой, да ладно тебе! — Махнула на меня рукой жена. — Тоже мне, храбрый портняшка. Всех сразу? Одним махом семерых побивахом?

Я кивнул. Но Лариска рассмеялась, махнула на меня рукой и сказала:

— Тебе в зал еду?

Я снова кивнул, глядя на неё с глупейшей на лице улыбкой.

— Иди душ прими, — толкнула она меня в ванную. — Что за костюм на тебе? Что-то ваше специальное?

— Ага. Чтобы раздеваться быстро.

Я подумал и одёжка свалилась с меня на пол.

— Ну, ты… — Прошептала жена, скользнув по мне глазами. — Отстань. Иди в душ.

— Я мылся, — соврал я. — Чистый, как стекло.

Моё тело в одежде Тохов, действительно, не закисало, и в его чистоте я был уверен.

— Всё равно… Ты там себе что-то думал, когда домой добирался, а я тут с телевизором и новостями про возможный ядерный удар по СССР. Все средства нашей ПВО и космические силы задействованы. Войска приведены в боевую готовность.

Я раскрыл рот и стоял в прихожей голый, как дурак.

Подняв с пола одежду и прикрыв ею перед и зад, я пошкандыбал туда, куда меня послали и, закрывая дверь, услышал:

— Ты только не обижайся…

Вот ещё, подумал я, включая струи воды на полную мощь. Да я пылал даже не от страсти, а от счастья, что вроде как всё срослось. Временные потоки срослись.

И вспомнилось мне, как я проснулся утром под гимн Советского Союза и в ужасе выпучил глаза. Было темно.

— Мама! — Крикнул я и стал ощупывать вокруг себя кровать. Мои руки наткнулись на чьё-то тёплое тело.

— Ты, что, дорогой? — Спросила жена сонно. — Сон плохой?

Я что-то гукнул.

— Ты снова не выключил на ночь радио. Вот иди теперь сам и выключай. Выходные же…

Мысли метались в голове: «Где я? Кто? Какой сейчас год? Я в семьдесят шестом? Хотя, нет, жена… Какая, нахрен, жена в семьдесят шестом?». Постепенно возвращалась память. Я дома в своей квартире. Мне уже шестьдесят два и я только что вернулся из прошлого, прожив там с тысячи девятьсот семьдесят шестого по две тысячи двадцать третий год.

Вытерев холодный пот, спустил ноги на пол, встал, прошёл на кухню и сделал приёмник потише. Гимн СССР закончился.

— Передаём последние новости. Подвергшиеся бомбардировке из космоса города Соединённых Штатов, Британии, Франции, Германии и других государств Европы продолжают сдерживать нападение космических пришельцев, высадившихся в эпицентрах уничтоженных городов и построивших в них своеобразные укреплённые логистические центры, накапливающие вооружение, снабжение и, извините, людские, ресурсы. На самом деле, до сих пор не установлено, являются ли напавшие на землю пришельцы, гуманоидами…

Я тогда прожил в своём времени трое суток. А потом снова проснулся под гимн СССР, но уже в семьдесят шестом году. Как же мне тогда было хреново! Как же я тогда «рвал и метал». Чуть было не убился, стучась головой о стену. Третий раз, по моему требованию, Флибер перенёс меня в семьдесят второй год. Потом я перерождался в разные периоды своей жизни. И даже когда-то я не спасал пришельцев, но всегда прилетали Арсанты и бомбили Землю. И тогда доставалось и территории бывшего или существующего СССР.

Таким образом я понимал, что тохи, открыв проход в наш мир, давали арсантам направление экспансии, отличное от направления в их сторону. А, что, нормальная стратегия! Это тогда так уж получилось, что о будущей экспансии узнал я, а они пообещали мне исполнить любой мой «каприз», не предполагая, что я возжелаю боевой космический корабль.

И для меня получалось, что даже если я «устаканю» изменённое будущее, превратившееся в настоящее, атака арсантов на нашу планету неизбежна. Я никак не смогу предотвратить открытие прохода в наш мир. Если только сейчас не полететь к тохам. Но кто я им сейчас такой. Они уже перестали откликаться на призывы моего Флибера. Скорее всего, они и отозвали моего друга, чтобы я чего не измыслил.

Да-а-а… А измыслить что-то надо. И спасать пришельцев надо. Причём их сбивали во всех случаях реальности. Молодцы наши пвошники. И ракета С-300, которую всадили инопланетному челноку в брюхо. Ха-ха-ха… Как только они сняли защиту, так и получили «подарок»… Наивные буратины!

Я дошёл до гостиницы, показал гостевую карту, прошёл вовнутрь и открыл дверь ресторана. Сразу запахло духами и хорошим алкоголем. Я вдохнул эти запахи полной грудью, не отключая раздражитель либидо. По телу от низа до ушей поднялась тёплая волна.

— Ах, как долго я тебя ждала, — вспомнилась фраза из какого-то фильма.

И я так долго вынужден был сдерживать свои мужские рефлексы, реакции. Спасибо ГРУ…

— Интересно, «водят» они меня или нет? — подумал я. — Похоже, что нет. Не чувствуют мои датчики-плазмоиды интереса к моей персоне. Хотя, зачем им меня водить? Они же знают мою гостиницу.

— Разрешите подсадить к вам одинокую девушку? — спросил официант.

— Жду друга, — улыбнулся я. — У нас деловая встреча.

— Понятно, — кивнул головой халдей и, окинув меня с головы до ног, спросил. — Может, есть что-то на продажу?

— На продажу ничего нет, — продолжал улыбаться я, но взгляда от него не отводил.

— Может, наоборот, что-то хотите купить, провести время за игрой: в карты, например, за бильярдом? — продолжил расспрос он.

— Я здесь в творческой командировке на целый месяц. Пока не определился.

— Я здесь ежедневно с восемнадцати часов. Меня зовут Сева. Мои — вот эти четыре столика.

Он показал какие.

— Окей. Буду знать к кому, если что, обратиться. А пока, принесите, пожалуйста, сразу двести граммов коньяка, оливки и копчёной тонко-нарезанной колбаски. А я пока ознакомлюсь с вашим меню.

Официант ушёл, а я наконец-то почувствовал себя полноценным членом общества. Устал я, честно говоря, находиться в теле подростка. Походы «налево» в параллельных мирах не давали морального удовлетворения. Ведь вернувшись, приходилось себя со страшной силой контролировать. Я же всё-таки не полноценный робот, которого переключили и он «ребёнок», переключили — «взрослый». Хренушки! Перестраиваться приходилось постоянно. Как актёру вживаться в очередную роль и ежедневно выходить из неё.

Я, конечно, не каждый день уходил «на сторону», но возвращение в образ «мальчика колокольчика» давался мне с трудом, особенно, когда у Пашки полностью проснулись юношеские гормоны, а вокруг вились юные и не очень «феи». Цирковая жизнь, как коммунальная квартира, в которой соседи, в конце концов, перестают друг друга стесняться, периодически встречая в неглиже.

Так и в цирке с его маленькими гримерками и гимнастическими облегающими трико на артистах, узкими внутренними проходами и желанием некоторых артисток смутить юного красавца Пашку. Да и в Светлане всё сильнее и сильнее просыпалась женщина. Я даже рад был, что случилось вырваться из Пашкиного тела. Пусть Пашка сам сейчас справляется со своим либидо.

К столику подошли две молодые дамы.

— Не оставят меня сегодня в покое, — подумал я.

— Добрый вечер, — сказала та, что была посветлее. — Нам сказали, что у вас есть два свободных места, но столик вами заказан полностью. А мы тоже проживаем в этой гостинице. Но завтра уезжаем, а столик заказать забыли. А ведь надо отметить последний вечер в Ялте. Не сидеть же в номере.

Я оглядел круглый и не очень большой зал ресторана. Он, действительно, уже был почти полный, а на пустых столах «красовались» таблички с типографскими надписями «заказ».

— Присаживайтесь, конечно, — сказал я. — Уезжаете? Откуда вы?

Девушки не выглядели сошедшими с обложки журнала «Бурда Мода» моделями, и поэтому я почему-то сразу поверил им.

— Из Москвы. Э-э-э… Мы студентки МГПИ — Московского государственного педагогического института им. В. И. Ленина. Были на практике в Артеке.

— На практике в Артеке? — удивился я. — А как вы оказались здесь?

Девушки покраснели.

— Так получилось, — сказала та, что спрашивала у меня разрешения присоединиться.

— Меня зовут Юрий Валерьевич.

— Я — Алина, — сказала светленькая.

— А я — Галина, — сказала тёмненькая и спросила улыбнувшись. — А вы где работаете? Наверное, во «Внешторге»?

— Почему вы так решили? — удивился я.

— Ну… Вы одеты очень необычно для Ялты. Так у нас обычно ребята из ВАВТ[1]а одеваются. Им папы такие шмутки привозят. А вы — явно не студент, значит сами работник «Внешторга».

Меня удивила прямота Галины, граничащая с хамством. На негоотреагировала и её товарка.

— Вы не обижайтесь на Надежду, — сказала Алина. Она прямая, как трёхлинейка. Таак всегда папа говорил. Мы сёстры-близняшки.

— Я член союза художников. Здесь в творческой командировке.

— В творческой командировке? — удивилась Галина. — Художник? Вы совсем не похожи на художника. Вы обманываете. Нарисуйте меня!

Она откинулась на высокую спинку деревянного стула.

— Не обманываю, — покрутив головой и улыбнувшись, сказал я. Она забавляла меня, а не злила.

— Хорошо, что подсели не проститутки, — подумал я.

Я достал маленький простой карандаш из нагрудного кармана рубашки и на белой тканевой салфетке быстро набросал портрет Галины. Мягкий грифель легко ложился на плотную ткань, и портрет получился очень «сочным».

Сдув графитную «стружку», я поднял салфетку и повернул её лицом к девушкам. Алина сидела напротив меня, а Галина слева.

— Ух ты! — сказала Алина.

Её сестра нахмурилась.

— Это я? — спросила она у сестры.

— Очень похожа.

— На тебя, — поправила Галина.

— Хм! — Алина хмыкнула и посмотрев на меня сказала, — Она не хочет быть похожа на меня и поэтому перекрасилась.

— Хм! Не хочет быть похожа сама на себя? Сложная ситуация.

Я посмотрел на Галину.

— Убедил?

Та покрутила головой.

— Вы не похожи на художника.

— А на кого я похож? — не переставая улыбаться, спросил я.

— На английского шпиона Джеймса Бонда. Слышали про такого?

Я хмыкнул и машинально потянулся к графину с коньяком.

— Вот вы и выдали себя, агент ноль-ноль семь, — сказала Галина. — Заметила, Алина, какая у него реакция на мои слова?

— Ой, вы не слушайте её, — всплеснула руками вторая девушка. — Он помешана на книжках про шпионов.

— Вам налить? — спросил я.

Приборы для девушек на стол уже поставили.

— Он хочет нас споить и выведать государственную тайну, — трагичным голосом произнесла Галина.

— Вы знаете государственные секреты? — спросил я, сделав удивлённое лицо. — Вы же студентки МГПИ.

Галина вдруг захлопала глазами и покраснела. Почему-то покраснела и её сестра.

— Все советские люди знают военную тайну, — буркнула Галина. — Книжку читали про Мальчиша-Кибальчиша?

Я кивнул.

— Тогда наливайте, — продолжила она и коротко бросила с вызовом. — Художник!

[1] Всесоюзная академия внешней торговли.