Целитель. Back in USSR – 2

Глава 7

— Ну, как же? Конечно вопросы имеются, — сказали сзади и попытались меня чем-то ударить по голове, но я уклонился и вставил напавшему пятку своей правой ноги в печень. Он охнул, выдохнув воздух так, словно взорвался. Той же правой ногой я ткнул переднего в пах и отшагнув в право, спрятался за их скорчившимися на асфальтовой дорожке телами.

— Ах ты сука! — сказал второй задний и попытался шагнуть ко мне, но мешал его напарник. Зато я, подпрыгнув, толкнувшись правой, всадил ему свою левую ступню в живот. В голову я принципиально не бью. А если и бью, то чаще сбоку, под ухо. Тогда противник реже падает спиной назад и стукается затылком. Да и попасть сбоку в челюсть проще. Хочешь попасть в челюсть — целься в шею. Если отклонится назад, то это оно, а если вперёд, то всё равно мало не покажется.

Аккуратно добив третьего ударом пятки в грудину и оставшись наедине с четвёртым я спросил его:

— Что вам надо?

Тот замялся, но, как не странно, убегать не собирался, но и агрессию не проявлял. Он стоял чуть дальше от меня, чем его «напарник» и в свете фонарей, которых в Ялте было предостаточно, выглядел постарше лежащих на асфальте и стонущих «гопников».

— Вот придурок, — наконец с презрением выдавил он.

— Это кто, придурок? — спросил я, с интересом контролируя «раненных».

— Да Пе…

Он явно хотел назвать кого-то по имени, но остерёгся.

— Тот, что так по дурацки пошутил. Мы не хотели нападать на тебя.

Я вгляделся в первого мною «подбитого», и увидел, что в руках он держит… длинный прутик.

— Хм! А что же вы хотели? — удивился я.

— Хотели позвать тебя к одному больному человеку.

— Да? — снова удивился я. — Оригинальное приглашение. Если бы он меня даже этой веткой ударил, то вы бы меня вряд ли уговорили куда-то к кому-то идти.

— Я же говорю, «придурок»! — сказал «выживший» и цыкнул слюной сквозь зубы.

— Ладно, всё, отходи в сторону, и дай пройти. Я пошёл.

Парень не сдвинулся с места.

— Погоди. Я тебя не трону. Хотя мог бы. У меня ствол. Против него тебе не отмахаться. Но я сейчас не об этом. Человеку, правда, помочь надо. Человек серьёзный.

Дырку в пузе я как-нибудь бы залечил, но «собеседник» так подбирал слова и говорил таким тоном, что меня не бесил. И демонстрировать все свои секреты совсем не хотелось. В любом случае он бы мне ничего серьёзного не сделал, но зачем плодить нездоровые сенсации?

— Сегодня я никуда не пойду. И в незнакомый адрес не пойду. Что я псих, что ли? Кто знает, что от вас ждать можно?

— А если я всё же достану ствол? — спросил «собеседник».

— Хм! Хорошо, что ты его не достаёшь, — сказал я. — Значит ты точно умнее своих подельников. Ствол ведь доставать нужно вовремя. Ты своё время упустил. Дёрнешься, моли бога, чтобы мушка была маленькой.

— Почему? — удивлённо спросил парень.

— Потому, что я засуну твой ствол тебе в задницу и несколько раз проверну.

— Ха-ха, — хохотнул парень. — А ты — юморист. Ладно. Выйди завтра в девять из своего пансионата. Перетрём тему. Не обижайся.

— На обиженных воду возят, а на зоне в жопу е*ут, — грубо выразился я. — Ты меня, что в «опущенные» записал?

— Что-ты! Что-ты! — замахал руками «собеседник». На лице его выразился явный испуг. — Так, просто сказал. Не по фене. Ведь может же у тебя на этих придурков остаться обида. Вот…

— Понятно всё, — прервал я его. — Оружие из кармана вынимай осторожно и двумя пальчиками за рукоятку.

Собеседник послушался. Из кармана широких штанов появился наган.

— Теперь положи его перед собой и пройди вперёд.

Парень так и сделал. Я пропустил его мимо себя, подошёл к оружию и взял его, обернув платком.

— Завтра отдам, — сказал я.

— Это не правильно, — дёрнулся было он ко мне, но я навёл на него его же оружие, заметив предварительно, что в барабане патроны имеются. Фонари светили как днём, хе-хе…

— Бахну даже не задумываясь, — сказал я.

— Ну, ты и… — вырвалось из души обиженного мной бандита, но, что он имел ввиду для меня осталось тайной. Он недоговорил.

— Отдай, — попросил он жалостливо.

— Тебе же сказали завтра, значит завтра, — буркнул я и, махнув рукой, добавил, — Ну, пока! Пишите письма!

Фраза из «Двенадцати стульев» как нельзя пришлась «к месту».

— А не боишься со стволом спалиться? — спросил парень ухмыляясь.

— Так на нём же твои отпечатки, — удивился я. — Продолжишь выёживаться, сейчас пойду в пансионат, позвоню в ментовку, напишу на вас заяву и сдам ствол.

— Всё-всё-всё! — замахал руками бандит. — Базара нет! Завтра, так завтра.

Аккуратно обернув наган в платок, я засунул его за пояс джинсов и накинул поверх него джинсовую рубашку, которую носил на выпуск. Мода такая была.

Ни разу не обернувшись, я дошёл до пансионата, поднялся в наш с Андреем номер, разделся и сразу уснул.

В пансионате кормили, поэтому я позавтракал омлетом со стаканом чая и кусочком хлеба с маслом и к девяти с пляжным полотенцем подмышкой вышел на улицу. Меня ждали. На скамейке сидел мужчина лет за пятьдесят в светло-кремовом костюме, коричневой жилетке и такого же цвета фетровой шляпе. Туфли у мужчины имели такой же оттенок, как и костюм. Рядом с ним, как уж на сковородке суетился давешний парень, который, увидев меня, сразу шагнул навстречу.

— Ствол отдавай, — прошипел он.

— С чего вдруг?

— Ты же сам сказал.

— Я сказал, «завтра». Завтра — большое. Или мне уйти?

— Не-не, — замотал головой вчерашний ночной собеседник и отошёл в сторону, давая пройти к скамейке.

Мужчина, сидя спиной к пансионату и не реагируя на окружающую его суету, смотрел в сторону моря. Отсюда открывался отличный вид на катера, яхты и на играющее в лучах недавно взошедшего солнца море.

— Вы не меня ждёте? — спросил я мужчину на всякий случай.

— А ты целитель? — спросил тот и перевёл взгляд на меня.

— Да, — просто ответил я.

— Что ты лечишь? — спросил он.

— Список очень большой. Проще начать с вас. Что с вами не так?

Мужчина вскинул брови и дёрнул губами.

— Хороший вопрос, — сказал он и вздохнул. — С лёгкими у меня не так. Уже часть удалили. Врачи говорят, что вылечить не могут. Рак.

Он опирался на трость и на его пальцах синели перстни. Много перстней.

— А приличный, с виду, человек, — подумал я.

В тот момент, когда я посмотрел на его руки, он вскинул взор на меня и увидев, куда направлен мой взгляд, улыбнулся.

— Я уже давно отошёл от дел, — сказал он. — Пенсионер, можно сказать.

— Мне всё равно, кто вы, — сказал я. — Кем были и кем стали. Раз обратились, значит так надо.

— Кому надо? — спросил он.

— Кому надо! — сказал я.

— Хм! Логично. Так и что?

— Так и всё! — сказал я.

— То есть? — удивился он.

— А то и есть. Сеанс закончен. Можете идти. Дня за три очаги угаснут, а месяца за два легкие восстановятся.

— Прямо так и восстановятся? — недоверчиво произнёс он.

— Прямо так. Всего доброго.

Я развернулся и пошел в сторону пляжа.

— Стой, — раздался через пару секунд его возглас. — Так дела не делаются!

Я остановился, обернулся и пожав плечами сказал:

— О каких делах вы говорите? Я просто шёл мимо на пляж. Всего доброго.

— Это неправильно! — повысил тон человек. — Я не привык быть кому-то должен.

— Мне вы, точно, ничего не должны, — сказал я. — И я вам. Будьте здоровы.

Я шагнул вперёд.

— А мне? — вскрикнул вчерашний лишенец огнестрела.

— Что ищешь, под деревом с меткой найдёшь, — сказал я и, уже не останавливаясь, продолжил движение в сторону пляжа.

Деньги, которые мне давали, я брал, но цену за выздоровление не устанавливал. Именно, да, за выздоровление, потому что лечения, по сути, никакого и не было. Запускался процесс регенерации и всё. Хе-хе! Ну, да. И всё! Скажи кому, офигеют. Потому я и отнекивался, когда меня называли «лекарь». Какой я «лекарь»? Я «целитель»! Исцеляю я, а не лечу. И процесс этот мне ничего не стоил. Поэтому и назначать цену за исцеление у меня не поворачивался язык. Некоторые, когда я их отсылал «выздоравливать», фыркали, ругались и денег не давали. Да и Бог с ними! Но потом, почти все возвращались, да…

Из Москвы приехало двенадцать человек. Максим, таким образом, заработал триста рублей. С «копейками», да. Двадцать процентов, как и договаривались. Тех кто пришёл ко мне «самоходом», оказалось намного больше. Так что к концу гастролей моя кубышка располнела до нельзя. Что я беру деньги за исцеление, никто не знал, даже Андрей. Люди приходили, говорили со мной, я сообщал им, что с этого момента процесс исцеления пошёл и назначал им контрольную встречу в нашем с Андреем номере, где встречался уже без свидетелей. Там они и передавали мне деньги.

Кроме целительства, я продолжал развлекаться с фотоаппаратом, музицировать, в меру возрастных кондиций «хулиганить» с девчонками, гулять с Анной, которой очень понравились фотографии, но больше всего понравилась сама фотосессия. Я ведь её ставил в такие позы, что на неё посмотреть сбегалось всё мужское окрестное «население» Ялты. Она, поначалу, сильно стеснялась, но после того, как я по её просьбе «загипнотизировал» её, она и сама стала выдавать сногсшибательный для мужского пола «креатив». Однако, без пошлости, да. Всё очень в рамках морали, хе-хе…

Кстати в Эстонии девушки позволяли себе ходить в лёгких прозрачных кофточках и коротких юбках-шортах, которые и для Ялты были на гране фола. А они так ходили не по пляжу. Я сказал Анне, чтобы она не вздумала в таком приехать в Москву, а она очень удивилась.

Анна уехала, оставив мне свой номер телефона и адрес, попросив писать и звонить. Я дал ей телефон интерната и его адрес. Да-а-а… Что-то надо было делать с жильём в Москве. Интернатовская жизнь мне не нравилась. Да и что он мне давал кроме ночлега и питания? А не нравилась она потому, что из интерната сбегать куда-нибудь в «ииной мир», было затруднительно. Надо было оставлять за себя бота. А вот если бы у меня была бы своя квартира, даже самая плохенькая, то можно было бы «расширить» её за счёт челнока, сделав в челноке сколько угодно комнат, причём с видом хоть на Эйфелеву башню. Затягивало меня «болото» комфорта и излишеств параллельных миров. Сейчас я научился из челнока переходить в иные миры через «созданные» условные двери. Ну, или порталы…

Деньги у меня сейчас были и я думал убедить родителей снять для меня маленькую квартирку или комнатку в коммуналке. Хотя, из коммуналки «нырять» в параллельный мир было опасно. Вдруг кто ко мне придёт, а соседи будут знать, что я дома. Ещё подумают, что со мной что-то случилось и взломают дверь. Взломают, а меня нет, хе-хе…

Объяснить моё желание жить в отдельной квартире я хотел тем, что занялся целительством. Я писал об этом родителям и они уже были подготовлены к нашему разговору. Начал я с того, что исцелил Никулина и Шуйдина, а потом рассказал, что уже почти год исцеляю спортсменов. Мать охала и ахала, но про мои проделки в школе знала. Что я кровь останавливаю… Поэтому, я думал, что вопрос с квартирой решится положительно. Хотя, кто их этих родителей знает? Честно говоря, я бы, будучи родителем, такого безобразия бы не допустил.

По возвращении в Москву Юрий Владимирович Никулин помог мне купить билеты до Владивостока и слёзно просил вернуться. К слову сказать, я им сильно помог в Ялте. Труппа работала «на износ» и травмы случались. Но не очень серьёзные. Однако и профилактические «реабилитационные» мероприятия помогали артистам держаться в спокойном тонусе без медикаментов и алкоголя. А это «дорогого стоит», как сказал Юрий Владимирович.

— О! Пашка! Заходи! — удивлённо воскликнул, увидев меня Мишка, когда я позвонил в его дверь и он её открыл. — А сказали, что ты в Москве в спортивном интернате учишься.

Я прошёл. Квартиру нам дали в том же доме, что и Мишкиным родителям, только в соседнем пятом подъезде, где были трёхкомнатные квартиры.

— Жа-а-а-ль, — растянул с сожалением в голосе Мишка. — А мы зимой коробку заливали. Видел, какую построили? Сами сколотили.

На площадке чуть выше дома стояла отличная крепкая хоккейная коробка, баскетбольные «вышки» со щитами и кольцами к которым снизу были приварены хоккейные ворота.

— Да, неплохая коробка.

— Сами заливали. Ночью дежурили по очереди, чтобы лёд ровный получился.

— А сейчас? Купаетесь?

— А то! Целыми днями на море. То за дамбой на волнах, то на рифах с острогой. Тут классно. Не то, что на Патриске. До моря ехать не надо. Вон оно. Ногами пять минут хода. А свалка тут какая!

Мишка аж зажмурился.

— С «фарфорика» везут даже переводилки на посуду. Можно на кружки наклеить. Разные есть. Проволоки разной, во!

Мишка провёл ребром ладони по горлу.

— Вон, смотри какой у меня перстень. Сам сплёл. А из медной пульки для рогатки гнём. Лягушек на болоте лупим. А в лесу в казаки-разбойники играем. А за сопкой скала «Диван», а за дамбой — водопад.

Мишка захлёбывался от восторга и я его понимал. Ведь и я сколько жизней прожил здесь. В его, между прочим, теле, обитая, да-а-а…

— Здорово! — поддержал его я. — Как пацаны?

— Нормальные, — кивнул головой Мишка. — И во дворе нормальные и в тридцать третьей школе были. Это-то школа новая, только что построенная. Да, что там! Сейчас оденусь и выйдем. Они, точно, где-нибудь рядом: или на болоте, или на площадке мяч пинают.

— На площадке кто-то есть, — сказал я.

Мишка сбегал на кухню и оттуда крикнул:

— Это с одиннадцатого дома пацаны: Сашка Витрюк и Андрюха Тиханов. Они на год старше меня. У нас с пятьдесят девятого только Славка Федосеев. Он под вами живёт. А Танька, его Сестра моего года. Прикольная девчонка. Потом расскажу, как я с ними познакомился. У них мама — мать героиня. У них девять детей!

— Нифига себе! — «удивился» я.

Машка вдруг посмотрел на меня словно только что увидел.

— Слушай, вот ты раскабанел! Ты здоровее всех тут будешь. Только Андрюха Тиханов повыше, наверное, но ты… Словно старшеклассник. И в кого ты такой?

— Шутишь, что ли? Ты моего отца давно видел?

— Ха! Они с моим отцом вместе с работы ходят. Оба же не пьют с работягами, вот и… Ха-ха… Сейчас я.

Мишка пошёл в комнату одеваться, так как ходил по квартире в трусах. Было жарко. Август, однако.

— Я магнитофон привёз, — сказал я куда-то в квартиру.

— Магнитофо-о-о-н?

Мишка выглянул из комнаты с выпученными глазами.

— Какой магнитофон?

— Японский бобинник. Стереофонический. ТИК фирма.

— Врёшь! — выдавил Машка.

— Зачем? — спросил я. — Зайдёшь, увидишь. К нему ещё усилок и колонки.

Мишка смотрел на меня и хлопал глазами.

— А зачем он тебе тут? Ты же в Москве живёшь. Или сюда вернёшься?

— Не-е-е… Пока не вернусь. Я там за ЦСКА в хоккей играю. За юношей пока.

— А зачем тебе тут магнитофон? — удивился Мишка.

— Родителям тоже слушать музыку надо. Да и приеду же я когда-нибудь.

Последнюю фразу я сказал со вздохом. Владивосток был моим городом. Москва так меня не «грела» и мне расхотелось туда возвращаться. Особенно после того, как я приехал в свой «старый» родной двор. Пусть и в другом образе. Но мне жутко захотелось здесь жить, учиться в этой новой школе. Хоть и с другими ребятами, теми, кто старще меня был аж на целых два года. Хотя, нет, не на два, а аж на три. Я же один класс «перепрыгнул». Мишка в пятый, а я в восьмой.

— Хм! А может послать всё нафиг! Что мне это ЦСКА⁈ Мавр сделал своё дело, мав может уйти. Процессы запущены. КГБ и ГРУ под контролем. Люди оздоравливаться и сюда поедут. Нахрен мне эта Москва?