Целитель. Back in USSR – 2

Глава 21

— Почему мне ни разу не пришла в голову такая простая мысль? — подумал я. — Ведь это же всё меняет. Меняет и будущее, и настоящее. Да-да! Именно в такой последовательности. Изменяя будущее, я изменю и прошлое.

Но тут же моя логика возопила:

— А Пашка? Ему тогда придётся исчезнуть из этого мира. А его родители? Как они примут его исчезновение? Не думаю, что легко. И Светлана… Вернуться из будущего вряд ли получиться. Когда изменится будущее — изменится прошлое и значит исчезнут все «прибамбасы», полученные мной, хм, «непосильным трудом». А значит, исчезнут и матрицы, и боты. Исчезнет Ворошилов, и… Хм! Моя матрица не должна исчезнуть, а вот его бот… Да-а-а… Дела-а-а…

Так и так… Светлана в данной ситуации теряет многое. Если не сказать всё. Но, нужно попробовать прокачать её ментальную матрицу так, чтобы они не потеряли связь с плазмоидами. В любом случае, до перехода в будущее нужно укрепить и её матрицу и матрицы некоторых других людей, перенастроив их на регенерацию.

Потом подумалось, что это я буду «спать» пятьдесят лет, а они все будут жить и трудиться, кто с матрицами, а кто и без и для них ничего не изменится на протяжении пятидесяти лет. И матрицы, никуда не денутся, и Ворошилов будет «живее всех живых».

— Хм! А ведь и правда! Что изменится с моим уходом в нирвану на пятьдесят лет? Ничего! Хм! А ведь можно отправить «спать» только мою собственную ментальность. А Пашкин бот оставить только с Пашкиной матрицей, подкреплённой одной из моих второстепенных. Хм! А это мысль! А сам могу «залечь в спячку».

Ивашутин не мешал мне сидеть на песочке и размышлять. Хотя, реального времени для этого процесса у меня ушло немного. Секунд десять, не больше.

Я посмотрел на Петра Ивановича.

— Не факт, что мне удастся вернуться в прошлое, — сказал я. — Возможно, придётся жить там дальше, и мне для легализации нужны будут документы, а лучше несколько, и соответствующие им легенды. Желательно иметь парочку иностранных паспортов — кто знает, что у нас тут получится. На эти имена в зарубежных банках должны лежать небольшие суммы денег. Можно конвертировать в доллары или в золото мои сегодняшние сбережения. Их немного, но по причине разницы цены на золото, сумма окажется приличной.

Ивашутин слушал и ничего не говорил, пока я не замолчал.

— Вы можете получить документы у нас. Назовётесь, и вас примут, как родного.

Я улыбнулся и вздохнул.

— Именно, что «примут». Мы же не знаем, что у нас получится. Могут принять так, что мало не покажется.

— С вашими способностями растворяться в эфире?

Мне пришлось продемонстрировать Ивашутину, что такое энергетический бот, полностью растворившись в воздухе, перейдя для наглядности в челнок. Процесс «растворения в эфире» тоже можно было бы показать, но он не такой эстетичный. Хотя суть такая же.

Я не стал говорить Петру Ивановичу, что там, в будущем у меня, скорее всего, бота не будет. Именно поэтому я и не смогу вернуться в прошлое. И вообще у меня там может не быть ничего, кроме эфирного тела. Да-а-а… Перспективка…

— Сделаем и документы, и легенды, и счета в банках организуем. Операция по изъятии машины времени будет происходить, как я понимаю, во Владивостоке?

— Вы не совсем правильно поняли, Пётр Иванович. Во Владивостоке придётся спасать пришельцев. А дальше видно будет. Может, никакой машины времени и не дадут. Отвезу их на альма-матер и всё.

— А может, взорвать их челнок к чёртовой матери? — вдруг сказал Ивашутин. — Мы же знаем точку, где он застрянет. Заложить там приличный заряд и к-а-а-к…

Я с удивлением посмотрел на Петра Ивановича. Он улыбнулся.

— Шутит, — понял я и сказал. — Я ведь потом, когда вернулся, притащил за собой «на хвосте» других пришельцев — гуманоидов арсантов, которые расхреначили Британию. Я вам не рассказывал ещё этого. Хотите послушать?

— Конечно, — Ивашутин улыбнулся.

— Так, значит, существует вероятность нападения этих арсантов на нашу Землю? — немного поразмыслив над моим коротким рассказом, спросил Ивашутин.

— Не просто вероятность, а неоспоримый факт. Тохи откроют проход в наше пространство и арсанты тут же воспользуются им. Вот я и говорю, что не надо давать пришельцам покинуть нашу солнечную систему. Тогда их корабль не перехватят арсанты и не узнают об открытии прохода.

— Не узнают тогда, узнают позже, — пожал плечами я. — А мы не получим от тохов рейдер и не разнесём с его помощью эскадру арсантов.

— Почему не получим рейдер? — удивился Ивашутин. — Они же тебе обещали любой подарок.

— Рейдер — это очень дорогая цена. Рейдер — симбиоз многих живых существ. Рейдеров всего у тохов было восемь на двадцать тысяч миров. Только угроза вмешательства арсантов в нашу цивилизацию дала мне серьёзный аргумент в требовании рейдера. В конце концов, это они нашли проход, и арсанты узнали о нём, захватив корабль тохов.

— Ну, да. Иметь космический боевой рейдер со вспомогательным флотом и дополнительной эскадрой дронов, лучше, чем не иметь. Это очень серьезный аргумент в геополитике.

— Вы про нашу геополитику?

— А про какую ещё? Арсанты ведь могут сойтись с нашими, кхм, геополитическими противниками. Ты же сам говорил, что они отметили, что у нас нет единого правительства. Ну, разгромил ты и арсанты Бртанию, и что? На этом история не остановилась. Нельзя бритам давать возможность переговоров ни с тохами, ни, тем более, с арсантами. Это же паразиты ещё страшнее тохов. И, после всего услышанного, я бы тебе рекомендовал не раскрываться ни нашим структурам, ни вражеским. Оставайся для них тохом, взявшим под охрану нашу систему. Может благодаря рейдеру на Земле войны прекратятся.

— Что? — удивился я. — Да я вас умоляю! Свержение неугодных правительств — это у них в крови. И война чужими руками. Рейдер станет подавлять «агрессора», а может быть бритам только это и было нужно. Они привыкли даже отрицательный эффект превращать в свои деньги. Их не победить. Как до конца не вывести тараканов и клопов.

— Ладно, — вздохнул Пётр Иванович. — До этого ещё дожить надо.

— И не просто дожить, Пётр Иванович, а приложить максимум усилий, чтобы сохранить все преимущества СССР. Назад, как говорится, дороги нет.

— Значит, Павел останется здесь? — спросил Ивашутин.

Я покивал.

— А Светлана?

— Что, Светлана? — переспросил я.

— Не трудно с ней расставаться?

— Хм! Светлана — Пашкина любовь, — неопределённо ответил я. — Кстати… А не найдётся у вас каких-нибудь документов для меня сейчас. Мне ведь сейчас придётся принять другой облик. Не Пашкин. Хочу посмотреть со стороны, как у них будет получатся управляться с ножами и пистолетами.

— Документы прикрытия? — переспросил Ивашутин. — Да, сколько угодно. Сегодня закажем, завтра будут готовы. Фотография нужна.

— Возьмите любую тридцатилетнюю.

— Любую? — уточнил Ивашутин и непроизвольно дёрнул головой. — Хм! Даже моя психомоторика подводит. Сильно вы меня удивляете. Как какой-то Фантомас с множеством масок. Вы точно не инопланетянин?

— А какая вам разница, Пётр Иванович. Главное для вас должно быть то, что этот «инопланетянин» за СССР любому британцу, германцу, французу или американцу горло перегрызёт, если потребуется.

На следующий день вечером мне привезли паспорт, военный билет, членскую книжку союза художников, выписанные на имя Сафронова Юрия Валерьевича. В паспорт был вложен авиабилет с позавчерашней датой прибытия из Москвы.

Ночь я переночевал Пашкой, а на следующий день рано утром на скамейке, что стояли на «променаде» набережной «проявился» молодой человек тридцати лет в джинсовом костюме, такой же шляпе и очках. На ногах у человека были надеты мои любимые «Саламандры». Человек обеими руками опирался на бамбуковую трость с шаровидным набалдашником из белого сандалового дерева. Человек сидел на скамейке долго и со стороны, казалось, что он спал, но глаза его был открыты и признаки жизни он подавал, иногда меняя позу тела. Этим человеком стал я.

До обеда я гулял, а после двенадцати заселился в одноместный номер в гостинице Ореанда, что на набережной имени Ленина. Когда открылись кассы цирка, я купил билеты на первое вечернее представление, на которое, когда, пришло время, и сходил. И получил от представления реальное удовольствие. Из зрительного зала всё происходящее на арене смотрелось зрелищнее и эмоциональнее. Нормально держались и Пашка, и Светлана. Моя вторичная матрица не сбоила, а Пашкина, получившая доминирование над телом, не особо дёргаясь, ею и телом управляла. Пашка был во всех отношениях молодец. Особенно мне понравилось, как он нежно обращался со Светланой. Клоуны «отжигали» так, что зрительный зал взрывался от хохота, а шатёр цирка-шапито стремился улететь ввысь.