Человек государев 5

Глава 12 На работу!

От громкого крика я аж подпрыгнул на кровати.

— Ку-ка-ре-ку!

Золотой петух на полке недовольно посмотрел на меня, дёрнул головой и заорал снова:

— Ку-ка-ре-ку!

Но стоило мне встать, как он тряхнул гребнем, замер и замолчал.

«Ха-ха-ха! — Захребетник был тут как тут и ржал в голос. — Отличный подарок тебе Полоз сделал. Настоящий будильник! Теперь ты точно никогда на службу не проспишь».

— А то я раньше просыпал, — я поморщился и стал одеваться.

За стенкой что-то грохнуло, и послышался громогласный голос Зубова:

— Да что ж такое! Кто в городе кур заводит-то?

«О, и дружка твоего будить заодно будет, — продолжал веселиться Захребетник. — Слышишь, сколько радости у него в голосе? После такой побудки он на завтрак станет выходить бодрый и свежий!»

Отмахнувшись от его шуточек, я отправился в ванную комнату. Умылся, посмотрел на себя в зеркало и задумчиво потёр подбородок. Может, бороду отпустить, чтобы не мучиться каждое утро с бритьём? Клинышком, как у испанского гранда, или этакую пиратскую?

«Лопатой бороду отрасти, — влез в мои мысли Захребетник. — Будешь её задумчиво расчёсывать, солидно так, по-боярски».

— Да тьфу на тебя! Можно хоть в ванной за мной не подглядывать?

Захребетник фыркнул, но замолчал и сделал вид, будто «отвернулся». Да, без сомнения, он очень полезный спутник, если можно так выразиться. Без него я не сделал бы и десятой части и не получил бы чины и награды за успешную работу. Да и жизнь он спасал мне не один раз. Но порой его присутствие в моей голове становилось очень утомительным. Ни минуты покоя и настоящего одиночества!

Закончив с утренним туалетом, я вернулся в спальню. И едва переступил порог, услышал, как что-то зазвенело. Я обернулся на звук и увидел, что на полке возле золотого петуха лежит что-то блестящее. Подошёл к нему и обнаружил там крохотный золотой самородок неправильной формы, размером с половину ногтя мизинца.

— Ничего себе! Он что, ещё и золотом несётся⁈

«Кхм! — Захребетник демонстративно закашлялся. — Я, конечно, понимаю, что ты весь из себя такой боярин и в сельской жизни ничего не понимаешь. Но даже тебе должно быть известно, что несутся исключительно куры. А тебе Полоз подарил именно петуха».

— Прости, а что он по-твоему тогда делает?

«Гадит», — ни секунды не раздумывая, ответил Захребетник.

— Эээ… Знаешь, как-то не очень звучит «гадит золотом». Да и по смыслу не подходит совершенно.

«Из песни слов не выкинешь. Но можешь называть этот процесс, — Захребетник хмыкнул, — как тебе нравится».

Самородочек я убрал в шкатулку, где хранил всякую мелочёвку. И раздумывая, что с такой птичкой мне никогда не остаться без средств к существованию, пошёл на завтрак.

В столовой уже сидел Зубов. С хмурым лицом он яростно намазывал масло на хлеб и смотрел на него, как на вражеского кавалериста.

— Доброе утро, Гриша.

— Да какое же оно доброе? Разбудили ни свет ни заря, а мне на службу только через два часа ехать. — Он обернулся к хозяйке квартиры, заглянувшей в столовую. — Ирина Харитоновна, а не подскажете, кто у нас из соседей кур завёл?

— Господь с вами, Григорий Николаевич. У нас все соседи приличные, никто живность не держит, кроме собачек комнатных и котов.

Зубов нахмурился ещё сильнее.

— Так я сам слышал! Ровно в семь часов утра петух орал как оглашённый.

Ирина Харитоновна развела руками.

— Не слышала. Может, вам показалось, Григорий Николаевич?

Гусар обернулся ко мне.

— Мишань, а ты слышал? Мне кажется, вот прям под окнами орал.

В этот момент Захребетник перехватил управление и отрицательно покачал головой.

— Нет, тихо всё было. А потом ты что-то уронил и кричать начал.

— Не что-то, а себя, — Зубов поморщился, — с кровати. Тихо, говоришь?

— Угу.

— Может, мне приснилось?

Захребетник кивнул, сдерживая смех, и принялся сооружать себе бутерброд с ветчиной.

— Надо валерианы купить, — проворчал Зубов. — А то, видать, нервы шалят.

На службу я дошёл пешком. В Москве уже вовсю началась весна: на деревьях распускались первые листочки, барышни навстречу попадались исключительно симпатичные, а воздух был чистый и свежий. Так что небольшая прогулка усилила и без того хорошее настроение.

К моему удивлению, на входе в управление была небольшая очередь. Как оказалось, в Коллегии серьёзно усилили меры безопасности. Каждого входящего охранник со всех сторон обмахивал чёрным магическим жезлом. После этого следовало посмотреться в зачарованное зеркало. Насколько я понял, это была защита от одержимых и опасных спящих артефактов.

Внутри здание Коллегии меня приятно поразило. Мало того что ликвидировали все следы пожара, так ещё сделали ремонт. Раньше присутствовало ощущение некоторой обшарпанности, какое обычно бывает в провинциальных конторах. Там где начальство не особенно заботится о подчинённых, да и средств на наведение порядка в бюджете нет. Сейчас же в коридорах и кабинетах, мимо которых я проходил, появился лоск и демонстративное благополучие.

Полированные деревянные панели на стенах сменили прежнюю унылую масляную краску, а на полу везде лежали красные ковровые дорожки. Тусклые пыльные светильники поменяли на хрустальные люстры, брызжущие светом. Бронзовые начищенные таблички на дверях, кадки с фикусами в холлах этажей и кожаные диванчики там же. Запах тоже изменился — вместо пыльного, бумажного духа с примесью дешёвого табака в воздухе пахло деревом, кофе и чуть-чуть дорогими сигарами.

Похоже, Корш показывал всем заинтересованным — в Московском управлении появился настоящий хозяин. А Коллегия возвращает себе утраченные позиции и становится очень нужным и важным ведомством.

— Михаил Дмитриевич⁈

Я обернулся на знакомый голос и поклонился.

— Софья Андреевна! Как же я рад вас видеть.

— Вы не торопились возвращаться, — она улыбнулась. — Я уж думала, что Горное ведомство решило оставить вас у себя.

— Ну что вы! Наше управление я ни на что не променяю. Тем более вы с каждым днём всё прекраснее, и видеть вас отдельное удовольствие.

— Ах, перестаньте, — девушка рассмеялась. — Мы на службе, здесь неподходящее место для комплиментов.

Мы ещё поболтали немного, как старые друзья. И между делом я попросил:

— Софья Андреевна, а Иван Карлович сегодня будет? Мне бы попасть к нему на приём, доложиться о возвращении.

— Скорее всего, — кивнула она. — Я посмотрю, что можно сделать.

— Буду премного благодарен.

Наконец мне удалось добраться до нашего кабинета.

— Доброе утро, господа.

Едва я вошёл, как на лицах коллег одно за другим сменились недоверие, удивление, а затем радость.

— Михаил, ну наконец-то! — Цаплин всплеснул руками.

— Ай, кто вернулся! — Ловчинский подскочил ко мне, обнял и принялся хлопать по плечам. — Ну ты даёшь!

— Миша, рад тебя видеть, — пожал мне руку Колобков. — Как съездил?

Отвечая на вопросы, я заметил, что коллеги за время моего отсутствия успели подрасти в чинах. Цаплин щеголял погонами надворного советника, а Ловчинский и Колобков — коллежских асессоров. Кабинет тоже изменился: стены радовали взгляд светлыми деревянными панелями, старую мебель заменили, на окнах повесили симпатичные шторы.

Но что сохранилось без изменений, так это любовь моих сослуживцев устраивать чаепития. Особенно, если находился такой отличный повод, как мой приезд. Так что следующий час мы чаёвничали, а я рассказывал о своих приключениях на Урале. Естественно, опуская некоторые подробности.

Когда коллеги всё-таки вернулись к работе, я принялся устраиваться на новом-старом рабочем месте. Мелочёвку, оставленную перед командировкой, я нашёл заботливо сложенную в ящик стола. А тяжёлый бронзовый письменный прибор остался тем же самым. Мне требовалось только разложить всё по своим местам и начать писать служебки на выдачу малахириума и прочих необходимых в работе вещей.

— Добрый день, господа. — В кабинет заглянула Софья Андреевна. — Михаил Дмитриевич, идёмте быстрее, появилось окошко.

Я тут же вскочил, подхватил папку с документами и быстрым шагом отправился в кабинет начальства.

Корш выглядел будто кот, поймавший самую здоровенную мышь на зависть соседским кошкам. Сразу становилось понятно — за прошедшее время он полностью взял Московское управление под контроль и установил свои порядки. Впрочем, меня он тоже рад был видеть и встретил приветливо и даже дружески.

— Хорошо выглядите, Михаил, — улыбнулся он. — Сразу видно, что командировка пошла вам на пользу. Набрались сил, чтобы взяться за работу со всем рвением?

— Так точно, Иван Карлович.

Я отдал ему бумаги, выданные Горыниным, и Корш погрузился в их изучение. Читая мою характеристику, он одобрительно хмыкал и кивал сам себе.

— Вижу, Оползнев подписывал. Как там старый ворчун? Всё так же забывает использовать вопросительные интонации?

— Ворчит, — я кивнул, — и забывает. Меня эта его манера поначалу несколько вводила в ступор.

— Это одна из их проверок, — улыбнулся Корш. — Он специально это делает, а потом наблюдает за реакцией. А Горынин по-прежнему притворяется мелким служащим? Скучно им там, в глуши, вот и развлекаются.

Дочитав характеристику, Корш убрал её в ящик стола, сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на меня.

— Процесс над Розенкранцем завершился на днях. И наш ювелир отправится на каторгу без права на помилование. Государь, несмотря на случившийся скандал, крайне доволен нашим ведомством. Полагаю, проект возвращения нам полномочий уже у него на столе. Так что скоро нас ждёт много всего интересного.

Он улыбнулся.

— И во всём этом есть и ваша заслуга, Михаил. Так что вам причитается награда по результатам этого дела. Теперь, когда на вас есть характеристика от Горного ведомства, больше нет никаких препятствий для вашего повышения. Я сегодня же подам представление о вашем производстве в чин коллежского асессора. Думаю, в самом скором времени вы его получите. Кроме того, для вас приготовлена ещё одна маленькая приятность.

Корш пододвинул ко мне красную бархатную коробочку.

— Орден Святой Евдокии третьей степени.

— Служу государю! — Я вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Вот и хорошо. Идите, Михаил, начинайте погружаться в дела отдела и готовьтесь к расширению деятельности управления.

До вечера никаких происшествий не случилось, и я спокойно вливался в рабочую текучку. Получил служебные кубики малахириума, чем порадовал Захребетника, и талоны в служебную столовую. Сходил на обед вместе с Ловчинским и обнаружил, что кормить нас стали гораздо лучше. Потом спустился в архив и поговорил с Приваловым. Ну и расписался в куче журналов по технике безопасности и прочей бюрократической ерунде.

Вечером, едва я вышел из управления, на меня набросился Захребетник, дремавший весь день.

«Награду получил? Отлично! Чин — совсем хорошо. Осталось порадовать самого себя, и будем считать, что этот этап мы закончили».

— В каком смысле?

«В самом прямом. Собирались автомобиль покупать? Значит, надо идти и покупать».

— Это ты собирался.

«Я, не спорю. Вот я и пойду».

Он перехватил управление, поймал извозчика и велел везти себя в автомобильный салон Ильина.

Как оказалось, салон представлял из себя бывший каретный сарай, в котором и демонстрировались последние новинки техники: «Пежо», «Бюсинг», «Бенц», «Форд», «Уайт», «Заурер», «Испано-Суиза», российские «Дукс», «Лесснер», «Руссо-Балт» и «Пузырёв». От такого разнообразия у меня глаза разбежались. Но Захребетник ходил между автомобилями с недовольным видом.

— Не то, совсем не то.

«Что тебе не нравится? Автомобили как автомобили».

— Это кареты какие-то, а не настоящие авто. Гробики на колёсиках, а не машины для быстрой езды…

Захребетник замер, остановившись перед настоящим монстром. Не похожий ни на одну другую модель, он больше всего напоминал замершего гепарда перед рывком. Длинный корпус, хромированные ручки, плавные линии.

— Эй, человек! — Захребетник махнул работнику салона.

Тот рысцой подбежал и расплылся в счастливой улыбке.

— Чего изволите?

— Что это за автомобиль?

— Изготовлено «Братьями Крыловыми» на шасси «Лорелей». Модель «Ягуар — пять тэ», на магическом двигателе. Для работы требует три кубика малахириума. Дальность хода почти тысяча вёрст…

— Я хочу купить его.

— Прошу прощения, господин. Но он уже продан и ждёт отправки покупателю.

От взгляда Захребетника работнику салона чуть не стало дурно.

— М-м-может, я могу п-предложить д-другую…

— Эту. Я хочу эту.

— Я м-могу сделать «Братьям Крыловым» заказ на точно такой же автомобиль. Но его изготовление и доставка потребует времени, и вам придётся внести предоплату. Почти десять тысяч рублей.

— Заказывай! — рыкнул Захребетник. — Прямо сейчас!

Через полчаса мы вышли из салона на десять тысяч беднее, но с бумажкой, по которой должны были получить новую игрушку для Захребетника. Хоть я и был против этой покупки, но должен признать — у нас будет один из самых красивых автомобилей в столице. Оставалось надеяться, что Захребетник никого не задавит, когда начнёт кататься на этом монстре.