Человек государев 5

Глава 28 Прирожденный гонщик

Захребетнику надо отдать должное: он всё больше привыкал к автомобилю. А скорости не боялся по определению.

Казначей со товарищи, определив новичка в самые слабые и поставив на первую линию, совершили непростительную ошибку. Своего спутника Захребетник оставил далеко позади уже через несколько секунд, а впереди ему никто не мешал.

«Музыки не хватает! — набирая скорость, проорал Захребетник. — До этого у вас пока не додумались. А жаль! Вот бы я сейчас спел!»

Впрочем, лидерством Захребетник наслаждался недолго. Уже после первого поворота трассы я увидел, что нас догоняют. Сзади стремительно приближались алый автомобиль Сержа и белый, с золотыми обводами фар и ветрового стекла — Лопухина. Они шли почти вровень, но всё же было видно, что Серж выбивается в лидеры.

«Ух, черти! — возмутился Захребетник. — Погодите у меня!»

«Аккуратнее! — крикнул я. — Поворот! Опять вылетишь!»

Захребетник отозвался презрительным фырканьем. Сбавлять скорость перед поворотом он не стал.

В прошлый раз этот фокус удался. В этот раз Захребетник не учёл небольшой нюанс: теперь на трассе был не только его автомобиль. И если Захребетник, чтобы не слететь, старался держать машину посреди трассы, то Серж виртуозно, уверенной рукой провёл свой автомобиль справа от него, по меньшему радиусу. И таким образом срезал траекторию, выбившись вперёд.

А Захребетник манёвром Сержа даже возмутиться не успел. В следующую секунду с нами поравнялся автомобиль Лопухина. Белая громадина, тяжёлая даже на вид, толкнула мою машину в бок.

При той скорости, которую развил Захребетник, и при его умении управлять автомобилем Лопухину хватило бы и десятой доли усилия. Машина вылетела с трассы. Лопухин издевательски нажал на клаксон и умчался вперёд, догонять Сержа.

«С-скотина! — взревел Захребетник. — Ну, я тебе устрою!»

Но для того чтобы устроить, сначала надо было вернуться на трассу. Это заняло некоторое время, и для того, чтобы догнать соперников, Захребетнику снова пришлось добавить двигателю собственной силы. На этом отрезке трассы нас никто не видел. Лидеры ушли вперёд, отстающие пока не показались. Но…

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — крикнул я. — Не хотелось бы прямо за рулём потерять сознание из-за того, что кто-то слишком увлёкся!»

«Отстань», — отмахнулся Захребетник.

Ему было не до меня: он нагонял лидеров. Вдали уже виднелись алый и белый автомобили.

Догнали мы их, когда Серж и Лопухин входили в поворот. Лопухин применил тот же манёвр, что и со мной, — попытался столкнуть Сержа с трассы. Но Серж, в отличие от Захребетника, был к этому готов. Машину он удержал. А на выходе из поворота ещё и вырвался вперёд.

Было понятно, что оба соперника идут на предельной скорости, быстрее просто невозможно! И тут автомобилю Лопухина вдруг словно пинка отвесили. Он резко прибавил скорости, догнал Сержа и ударил его сзади.

Алый автомобиль, габаритами уступающий белому корыту Лопухина едва ли не вдвое, отлетел в сторону. А Лопухин, торжествующе гудя, понёсся дальше. Впереди оставался единственный поворот, а после него — финишная прямая.

«Врёшь, собака! — взревел Захребетник. — Не уйдёшь!»

Я снова почувствовал, как внутри всколыхнулся магический резерв, аж в глазах потемнело. Но больше я Захребетнику не мешал. После того как Лопухин нагло выбил из гонки Сержа, обойти этого мерзавца стало уже делом чести.

Когда Захребетник входил в поворот, у меня заложило уши. Из носа потекла кровь. Обгоняя Лопухина на прямом участке, я видел его ошалевшее лицо. Он ударил по клаксону, что-то закричал, но на такой скорости слов было не разобрать. К финишу я пришёл, уверенно опередив Лопухина.

Болельщики взорвались аплодисментами. Такого исхода гонки никто не ожидал.

«Мы после твоих выкрутасов хоть до трактира-то доедем? — спросил у Захребетника я. — Заряда в двигателе, по-моему, вообще не осталось. Как и во мне самом».

«Ерунда. Зато смотри, как этот паршивец бесится! Любо-дорого смотреть».

Лопухин и впрямь выглядел так, словно вот-вот лопнет от злости.

— Этого не может быть! — орал он. — Скуратов не мог меня обогнать! Не мог!

«Ори-ори, — ухмыльнулся Захребетник. — Глаза, слава богу, у болельщиков на месте. И видели они то, что видели. Я тебя обогнал!»

«Постой-ка… — Я задумался. — Что-то тут не сходится».

«Ми-иша! — взвыл Захребетник. — Ну что тебе опять не так? Что ещё у тебя не сходится?»

«Да то! Сам подумай: тебе для того, чтобы обогнать Лопухина, пришлось к силе двигателя добавить собственную. Без этого ты остался бы далеко позади. Так?»

«Ну».

«Вот! А Лопухин от тебя почти не отстал. Спрашивается: он-то где взял дополнительную силу, чтобы добавить её двигателю? Вспомни, что было, когда Лопухин вынес Сержа! Так долбанул с разгона, что тот аж подпрыгнул. И скажи мне, каким образом он прибавил скорости, если и так шёл на пределе возможностей?»

Теперь задумался Захребетник.

А между тем к финишу приехал Серж.

— Как ты это сделал⁈ — донеслось до меня. Серж выскочил из машины и стоял перед Лопухиным, размахивая руками. — Мы ведь шли с одинаковой скоростью! Я опережал тебя на поворотах, как и в прошлый раз!

— Умение, друг мой. — Лопухин взял себя в руки. Он прекратил орать, прислонился к капоту и нагло смотрел на Сержа. — Профессионализм — это такая штука, которая не зависит от возможностей машины.

— Э, нет, — Серж покачал головой. — То, что произошло, — именно возможности машины, и ни что иное! Я с семнадцати лет на трассе, меня не проведёшь!

— Мою машину осматривали перед стартом так же, как твою, — огрызнулся Лопухин. — Впрочем, если не доверяешь, ты можешь лично убедиться, что мой двигатель не мощнее твоего.

Он демонстративно нажал на крышку капота. Та поднялась.

— Прошу! — махнул рукой Лопухин.

На меня, победителя гонки, публика уже перестала обращать внимание, оно сосредоточилось вокруг Сержа и Лопухина. Я тоже подошёл к ним.

— Вот, пожалуйста! — Лопухин, один за другим, вытащил из гнёзд кубики малахириума. — Их ровно три. Совершенно обыкновенные, стандартные кубики

Серж упрямо поджал губы. Возразить ему было нечего, но и мнения своего он явно не изменил.

— Проигрывать надо уметь, — снисходительно обронил Лопухин и потрепал Сержа по плечу.

— Вот именно, — фыркнул кто-то из болельщиков. — Не забудь об этом, когда из лидерского кубка будет пить шампанское новичок. Ты ведь его на части порвать был готов!

В толпе засмеялись. Лопухин побагровел. А я подошёл ближе.

— Могу я взглянуть на малахириум?

Лопухин смерил меня негодующим взглядом.

— С какой стати… — начал было он.

Но Серж молча поймал Лопухина за руку и забрал кубики. Протянул мне.

— Конечно, почему нет.

Серж серьёзно смотрел на меня. Он, как и я, понимал, что дело нечисто.

Я достал из кармана «регента». Надел и принялся осматривать малахириум.

Толпа притихла, все внимательно следили за моими манипуляциями. А я искал — и не находил, к чему придраться. У меня на ладони действительно лежали самые обыкновенные кубики!

Почти пустые, заряда в них осталась едва ли десятая часть. Это я и сам на глаз мог определить, опыта накопил уже изрядно. Я отчего-то был убеждён, что «регент» поможет мне понять, в чём дело. Но не видел ничего необычного.

«Ты чувствуешь что-нибудь?» — спросил я у Захребетника.

«Устал как собака. Спасибо, что интересуешься. Мы здесь ещё надолго?»

«До тех пор, пока я не пойму, каким образом Лопухину удалось разогнать автомобиль! — отрезал я. — Ты посмотри только, как эта скотина ухмыляется!»

«Мерзко, — согласился Захребетник. — Что-то он с двигателем явно намутил. Но уверен, что на чистую воду его не выведут».

Лопухин действительно смотрел на меня так же нагло, как перед тем на Сержа.

— Ты их ещё обнюхай, — ухмыльнулся он. — Может, тогда убедишься, что с малахириумом всё в порядке?

В толпе засмеялись. Я стиснул зубы.

С малахириумом действительно всё в порядке, это вижу я и чувствует Захребетник. Но ведь как-то Лопухин заставил машину разогнаться! Каким-то образом его двигатель… Так, стоп. Двигатель!

Я отдал кубики Сержу и подошёл к машине Лопухина. Заглянул под капот.

— Могу узнать, что ты надеешься там увидеть? — донёсся до меня издевательский вопрос Лопухина. — В Государевой Коллегии уже начали обучать автослесарному делу? Других занятий для таких, как ты, не нашлось?

Я покачал головой.

— Автослесарному делу не обучают, увы. Да и инструментов у меня нет, работать буду кустарно. Потом можешь выставить мне счёт из мастерской.

С этими словами я взялся за кожух, закрывающий внутренности автомобиля, и рванул его на себя.

На трассе Захребетник потратился изрядно, но на такую ерунду его сил ещё хватало. Заскрежетало железо, завизжали выдираемые с мясом болты, и кожух оказался у меня в руках.

— Взгляните, господа, — позвал я.

Первым ко мне подскочил Серж. Он заглянул во внутренности машины и разразился такой забористой руганью, что я мысленно зааплодировал. Не ожидал от аристократа столь виртуозного владения русским языком.

В потрохах машины скрывался ещё один кубик малахириума. Он был спрятан под кожухом, который я сорвал, испачкан машинным маслом и припорошен пылью, поверхностный взгляд его бы не разглядел. Но я был вооружён «регентом», а Сержу, видимо, чутьё многоопытного гонщика подсказало, что нужно искать.

Серж вынул малахириум из гнезда и поднял над головой. Он резко повернулся к Лопухину.

— Я полагаю, комментарии излишни?

Толпа зашумела.

Пока я проводил дознание, приехали и остальные гонщики, и повозка, которая привезла наблюдателей — Казначея с товарищами. Им горячо объясняли, что произошло.

Серж не обращал внимания на публику. Он смотрел на Лопухина.

— Это бесчестно, Феликс.

— Бесчестно⁈ — взвизгнул Лопухин. — Да если хочешь знать, это был всего лишь эксперимент! Я испытывал усовершенствованный двигатель! Не знал, сработает устройство или нет, поэтому перед гонкой ничего вам не сказал. Я просто приберёг эту новость, хотел сообщить о ней позже, когда мы все соберёмся в трактире. А вот он! — Лопухин повернулся ко мне и ткнул в меня пальцем. — Он обогнал меня даже при моём усовершенствованном двигателе! Вот чью машину надо обыскивать. Вот кто пытается обманом внедриться в наши ряды!

Шум вокруг стих. Теперь публика смотрела на меня.

— Я никуда не пытался внедриться, — твёрдо сказал я. — Я вовсе не настаивал на том, чтобы меня приняли в клуб — о существовании которого узнал два часа назад. Всё, чего я хотел, это поучаствовать в состязаниях. Испытать себя. Обыскать мой автомобиль вы, конечно, можете. Я мог бы воспользоваться своим положением и воспрепятствовать, но не стану. Мне скрывать нечего, смотрите на здоровье. Только предупреждаю сразу: в автомобиле вы ничего найдёте. Технические приспособления тут ни при чём. Я обогнал Лопухина исключительно за счёт дарования, которым наделила меня природа.

«Вот уж это точно, — ухмыльнулся Захребетник. — Способный ты парень, Миша! И не соврал ни словом, и правду не сказал».

В толпе одобрительно загудели. Серж хлопнул меня по плечу.

— Да кого вы слушаете⁈ — взвизгнул Лопухин. — Я в клубе уже четыре года. Я поступил по рекомендации самых уважаемых его членов, а этот проходимец пришёл с улицы! И вы готовы верить ему⁈ Ему — а не мне, своему товарищу?

— Товарищи так не поступают. — Серж холодно посмотрел на него. — Ты до последнего упирался и говорил, что с твоей машиной всё в порядке! И если бы не Скуратов, мы не стали бы искать лишний малахириум. Мы бы тебе поверили, ты стал бы победителем… Как хотите, господа, а я не то что его слушать — даже стоять рядом с этим человеком больше не желаю.

Серж положил малахириум на капот машины. Грязный кубик, извлечённый последним, отдал мне. Развернулся и пошёл к стоящим поодаль повозкам.

К нему, переглянувшись, присоединились ещё несколько человек. А следом, как по команде, в сторону повозок тронулись все остальные болельщики.

— Полагаю, больше разговаривать не о чем, — сказал Лопухину Казначей. — Честь имею. Прощай.

— Вы об этом пожалеете, — прошипел Лопухин. — Или, быть может, ты забыл, кто я такой?

Казначей развёл руками. Дескать, пожалеем — значит, пожалеем. И тоже пошёл к повозкам.

У машин осталась обслуга и мы с Лопухиным.

— Я этого так не оставлю, — процедил сквозь зубы Лопухин. — И твоя Коллегия тебе ничем не поможет! Подыхать ты будешь в одиночку. — Он нашёл взглядом своего слугу, бросил ему кубики малахириума. — Заправь двигатель! Я уезжаю.

Оторванный мною кожух, попавшийся под ноги, Лопухин яростно пнул ногой.

— Довесок не забудь.

Я запустил вслед Лопухину четвёртым кубиком.

Дойдя до повозок, я увидел, что Серж не уехал — дожидается меня.

— Князь Трубецкой, — протянув мне руку, сказал он. — Сергей Павлович. Так меня зовут — на случай, если мы вдруг встретимся где-то кроме клуба.

Я кивнул.

— Скуратов Михаил Дмитриевич. Рад знакомству.

— Что ж, Миша. Начнём праздновать твою победу?

Серж подмигнул, наклонился к повозке и вытащил из-под сиденья бутылку шампанского.

Домой мы с Захребетником возвращались на извозчике. Хотя я упирался и настаивал на том, что прокатиться по ночным улицам — прекрасная идея. Захребетник надо мной посмеивался.

«Что, Миша? Уже не думаешь, что зря купил автомобиль?»

«Не зря! Я — прирождённый гонщик! Ты видел, как все восхищались моим талантом?»

«Да видел, видел… Аккуратней, из кареты не выпади!»

Захребетник перехватил управление телом и вцепился моей рукой в дверцу извозчичьей пролётки.

Звёзды в светлеющем небе кружились в хороводе.

«Ну ладно. Сегодня я, кажется, и правда немного пьян, — пробормотал я. — Но завтра мы непременно вернёмся и заберём машину!»