Человек государев 5

Глава 19 Аз воздам

— Нет.

«Нет⁈» — В голосе Захребетника прозвучало искреннее удивление.

Я обвёл взглядом трупы Басмановых, лежащие внизу.

— Нет, мне не нравится.

«Разве ты не жаждал мести? Так вот она! Твои враги ложатся, как колосья в жатву».

— Если я и просил тебя, то о наказании ответственных за смерть моих родных. Возмездия, понимаешь? А не жизней ни в чём невиновных, — я кивнул на мёртвые тела на полу. — Не думаю, что те женщины вообще знали о нападении на род Скуратовых.

«Но ведь они тоже Басмановы».

— И что? Я не упырь, чтобы наслаждаться кровью непричастных. И наблюдать за бойней мне вовсе не в радость.

«Всё с тобой ясно, Миша, — Захребетник мысленно кивнул, как мне показалось, одобрительно. — Но нам придётся досмотреть эту пьесу до конца».

Между тем дела у обороняющихся Басмановых шли всё хуже и хуже. Они пятились, отбивая боевые заклятия. Осколки стекла на полу плавились от нестерпимого жара, на паркете плясали язычки пламени, а в воздухе плавали серые плети дыма.

— Держи щит!

Старший проорал младшему, а сам сложил руки перед собой в виде чаши, готовясь к выплеску силы. Я кожей почувствовал, как Исток чужого рода накачивает своего человека мощью. Воздух задрожал от энергий, льющихся в него. Даже когда мои брат с отцом работали с Истоком Скуратовых, я никогда и близко не видел подобного.

«Ого! — Захребетник тоже впечатлился. — Пожалуй, я их недооценивал. Мы с тобой вряд ли справились бы с такой силищей. Тут сотня кубиков малахириума нужна, не меньше».

Но Басманов не успел пустить эту мощь в дело. Его младший брат хоть и держал щиты, оказался не таким искусным. Одно из боевых заклятий прорвалось внутрь периметра. Но ударило не его, а женщину, прятавшуюся за его спиной. Она вскрикнула и упала, глядя в потолок побелевшими глазами.

— Лиза!

Младший кинулся к ней, ослабив контроль над щитами. И тут же получил в спину огненную стрелу, прожёгшую его насквозь. Он упал на свою жену и больше уже не поднялся.

Старшему Басманову, оставшемуся без защиты, пришлось всю призванную силу пустить на новые щиты. А нападавшие не собирались давать ему шансов снова перейти в наступление и непрерывно долбили заклинаниями и оружейным огнём.

Так продолжалось минут пять, а затем внезапно всё стихло. По залу прокатилась невидимая волна холода, гася открытый огонь и выгоняя дым. Пол подёрнулся изморозью, и в проломленную стену вошёл человек.

Лет сорока пяти, с седыми висками и породистым лицом. Опираясь на трость, он остановился, оглядел поле боя и, прищурившись, уставился на последнего Басманова.

— Так-так-так. Вот и встретились, Кирилл Михайлович! — Он криво улыбнулся. — Как в поговорке: сколько верёвочке ни виться, а по долгам придётся расплатиться.

Я разглядывал мужчину и никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Уж больно лицо у него было знакомое!

«И думать нечего: это один из Лопухиных. Фамильные черты лица ни с чем не спутаешь».

Точно, он! Похож на моего знакомого, которого Захребетник отпинал на дуэли. Интересно, это его отец?

«Не думаю. Скорее, дядя, я бы даже сказал — двоюродный. По повадкам видно, что матёрый боевик, а не глава рода».

— Убью!

Басманов закричал. Надрывно, с дикой ненавистью в голосе. И ударил по «гостю» всей мощью, какую Исток смог ему дать. Не думая о защите и ставя только на самоубийственную атаку.

Вот только Лопухин оказался то ли опытнее, то ли Исток у его рода мог похвастаться большей силой. Он выставил перед собой ладонь и с силой толкнул воздух.

Между двумя представителями боярских родов вскипел огонь. Жидкое пламя бурлило, шло пузырями, выбрасывало в разные стороны протуберанцы.

«Гляди, Миша, какая сила! Очень редкое зрелище. До того как государь в бараний рог бояр скрутил, они такое частенько творили. А сейчас и не увидишь подобное. Эх! Эту бы энергию да в мирное русло — давно бы половиной мира владели».

Между тем пламя колебалось между двумя магами. То в одну сторону, то в другую. Но каждый раз всё больше сдвигаясь в сторону Басманова. Пока в какой-то момент не дёрнулось и не приблизилось к нему почти вплотную, поглотив его руки.

— А-а-а!

Басманов отпрянул. Вместо ладоней у него остались только белые кости с чёрными углями от сгоревшей плоти.

Лицо Лопухина стало хищным и безжалостным. Он сжал пальцы в кулак, и Басманова словно сдавили невидимые тиски. Мгновение, и на пол упало его смятое и переломанное тело.

Лопухин подошёл к нему, удостоверился, что противник мёртв, и зло усмехнулся.

— Вот и всё. Были Басмановы и кончились. — Обернувшись в пол-оборота к пролому в стене, он выкрикнул: — Ко мне!

И тут же из темноты в зал стали забегать служилые люди в мундирах гвардии Лопухиных.

— Ефрем, обыщи особняк: здесь не все, — приказал маг.

— К вам привести? — спросил усатый служивый. — Или…

— Сам знаешь, что делать. Бегом! — Лопухин повернулся к остальным и обвёл вокруг себя рукой. — Выносите тела на улицу.

В этот момент пьяница, про которого все забыли, вскочил на ноги и бросился бежать. От двери его отделял всего десяток шагов. И, пожалуй, он мог бы успеть до неё добраться, пока служивые обернутся и поднимут оружие. Вот только Лопухин стоял к нему лицом и сразу его заметил. Он неспешно поднял руку и с усмешкой щёлкнул пальцами.

Силуэт пьяницы задрожал. Почернел. И разлетелся тяжёлыми хлопьями пепла. Рассыпавшегося по полу широким веером.

— Что встали? — прикрикнул маг на своих подручных. — Быстро! Быстро!

Люди тут же начали двигаться. Усатый увёл несколько человек внутрь особняка, а остальные принялись выполнять работу гробовщиков.

Лопухин поморщился, опустил взгляд, осматривая себя, и с недовольным видом стал отряхивать запылённый рукав.

«Смотри, Миша!»

Захребетник указал за спину мага. Там, из кучи мусора, бесшумно поднялось тело седого патриарха Басмановых. Глаза у него светились призрачным красным светом, пальцы на руках были скручены, а рот ощерился чёрными зубами.

«Не думал, что Басмановы владеют этим заклятием. Это называется „Последний Периметр“. Он уже мёртв, но магия Истока использует его тело для возмездия. Держись!»

Он перехватил управление и окутал меня плотным магическим щитом. А мёртвый Басманов беззвучно хлопнул в ладоши, и разгромленный обеденный зал наполнился ярким кислотным сиянием.

Когда я проморгался и из глаз перестали литься слёзы, живых внизу не осталось. Служилые лежали на полу, изломанные, словно растоптанные манекены. На лицах застыл ужас, рты разинуты в беззвучном крике, а руки впились в обгоревший пол. Лопухину тоже не повезло — смерть превратила его в монумент самонадеянности. Он стоял, запрокинув голову и сжимая руками собственное горло. Кожа стала серой, а вместо глаз зияли пустые дыры. От патриарха же Басмановых осталась только горка праха, фонящая даже на расстоянии гиблой магией.

Захребетник спрыгнул на пол и прошёлся по залу, с любопытством разглядывая трупы.

— Здесь бы подошла цитата про Артура и Мордреда, убивших друг друга, — хмыкнул он, — но тут обе стороны Мордреды.

«Идём отсюда, — дёрнул я его. — Нечего тут больше делать».

— О! Точно! Надо найти родовой Исток и прикрутить его, чтобы не пошёл вразнос. Ну и в документах Басмановых покопаться, вдруг найдём что-то интересное.

Он развернулся и пошёл к выходу из обеденного зала.

Пробираясь по коридорам особняка, Захребетник услышал шум и крик, полный боли. Он тут же двинулся на звуки и через пару минут оказался в комнате, видимо, чьей-то спальне. Невидимый под «плащом Яуджи», он с интересом разглядывал открывшуюся картину. На пороге лежала женщина, кажется Анастасия, — та, что ушла из обеденной залы. Под ней расплывалось кровавое пятно, а глаза были пустые и безжизненные. А в дальней части комнаты стояли лопухинские служилые под предводительством усатого Ефрема.

— Кончай щенков, Сидор, — приказал тот.

— Дык, — вихрастый Сидор почесал в затылке, — Ефрем Ефимыч, грех это, детей убивать.

Усатый в ответ отвесил ему подзатыльник.

— У нас приказ, дубина. Хочешь, чтобы я Кровавцу рассказал, что тебя жалость одолела?

— Н-не, Ефрем Ефимыч! Я сделаю, ща только.

Сидор вздохнул, вытянул из-за пояса широкий тесак и сделал шаг вперёд. Давая мне рассмотреть двух детей, жмущихся в углу. Мальчика лет восьми и девочку-шестилетку. Мальчишка, сдерживая слёзы, пытался закрыть сестру. А та лишь часто моргала и зажимала рот ладошками.

«Дай сюда!» — я попытался отобрать управление у Захребетника.

«Ты чего это? Это же Басмановы».

«Да какая разница! — Меня захлестнул гнев. — Человеком нужно оставаться! Нельзя детей трогать!»

«Ах вот оно что. Ладно, не лезь — я сам разберусь».

Захребетник шагнул вперёд и голосом, гулким, как колокол-благовестник, возвестил:

— Кто тронет одного из малых сих, тому лучше повесить мельничный жёрнов на шею и утопиться.

Служилые обернулись. Сидор упал на колени и стал креститься, а остальные вскинули оружие.

— Кто здесь?

Захребетник стукнул левым браслетом о правый и широко улыбнулся.

— Огонь! — Ефрем попытался нажать на спусковой крючок.

Вот только Захребетник уже был рядом с ним. И вбил ствол его же ружья ему в лицо. Второму служилому он свернул голову руками, а третьего одним ударом впечатал в стену.

Остался только Сидор. Зажмурившись, он стоял на коленях, крестился и, заикаясь, бормотал молитву. Захребетник подошёл к нему, наклонился и шепнул на ухо:

— Мне отмщение и аз воздам. Понял, человече?

— Ы!

— Не вижу на тебе смертных грехов. Беги!

Сидор упал на четвереньки и, как таракан, побежал к двери. А Захребетник обернулся, посмотрел на детей, вернул мне управление и бросил:

«Ты в ответе за тех, кого спас. Вот теперь и разбирайся с ними, а я в няньки не нанимался».

Их звали Лука и Леночка. Дети Кирилла Михайловича, они почти не видели отца. Только «дедушка Миша» уделял им внимание, да и то нечасто. Анастасия, жена отца, была им мачехой, впрочем, очень тепло относившаяся к детям. Всё это я узнал, пока отвёл их на кухню и напоил тёплым молоком. Спасибо Захребетнику — он и разогрел молоко, и добавил туда лёгкое сонное заклинание.

Детей я уложил спать в комнате прислуги, запер дверь и быстрым шагом отправился в другое крыло особняка.

«Быстрее, Миша, — торопил меня Захребетник. — Он уже почти вразнос пошёл».

Но мы успели как раз вовремя. Исток Басмановых оказался странной штукой, совершенно непохожей на Исток Скуратовых: нечто вроде куска хрусталя, размером с футбольный мяч, с вплавленным внутрь комком золотой проволоки.

«Отодвинься», — велел Захребетник и оттеснил меня от управления.

Он принялся водить руками над Истоком и шептать странные слова. Чертить на прозрачных гранях символы, похожие на Глаголы, и закручивать силу вокруг кристалла.

— Дрянь дело, Миша. Не специалист я по Истокам. На время его стабилизировал, но к утру эта штука может рвануть.

«Ну и ладно. Детей увезём подальше, и пусть взрывается».

— Ты вообще представляешь, какая мощь в Истоке? Пусть взрывается? — он нервно рассмеялся. — Если он бахнет, тут на сотню вёрст всё выжжет. А выброс даже столицу накроет. Не думаю, что тебе понравятся двухголовые барышни и поднимающиеся мертвецы.

«И что ты предлагаешь? Увезти Исток подальше? Или самому в Сибирь уехать?»

— Надо вызывать Корша. Он дядька опытный, наверняка знает, что делать с Истоком.

«И что мне ему говорить? Иван Карлович, я тут случайно шёл мимо, вижу Басмановы с Лопухиными друг друга поубивали, ну и заглянул на огонёк?»

— Как хочешь, так и объясняй. Он и так в курсе твоих отношений с Басмановыми. Тем более что ты никого не убивал и чист перед законом.

Пока мы препирались, Захребетник нашёл кабинет покойного патриарха. Где на письменном столе обнаружился телефонный аппарат.

— Звони! — рявкнул Захребетник. — Нет времени на сомнения, рванёт же!

Я вздохнул и поднял трубку. Почти полчаса мне потребовалось, чтобы дозвониться до Корша. Хорошо ещё, что его дворецкий меня вспомнил и согласился разбудить своего хозяина.

— Слушаю, — раздался недовольный голос Корша.

— Доброй ночи, Иван Карлович. Скуратов беспокоит.

Я сделал глубокий вдох, будто собираясь нырять в ледяную прорубь, и выложил Коршу сложившиеся обстоятельства. Единственное, в чём я слегка отступил от истины, стало моё участие. Мол, оказался рядом случайно и прибыл на место, почувствовав магический выброс большой силы.

Корш выслушал меня со всем вниманием, не перебивая. Задал в конце несколько вопросов о детях и об Истоке, а затем почти минуту молчал. Наконец я услышал его голос, деловой и решительный.

— Михаил, твоя задача простая: не дать Истоку детонировать. Справишься — никаких вопросов о твоей роли в этой истории никто задавать не будет. Понял меня?

Что будет, если удержать Исток не получится, я не стал спрашивать. И так всё понятно, без разъяснений.

— Так точно.

— До завтрашнего полудня сможешь продержаться?

«До утра! — вылез Захребетник. — На больший срок я гарантию дать не могу».

— Постараюсь, Иван Карлович.

— Тогда действуй. Специалист по Истокам приедет, как только сможет, — приказал Корш и положил трубку.