Человек государев 5

Глава 8 Чины и камни

— К вашим услугам. — Я поклонился.

— Так вот откуда мне знакомо ваше имя! Я читала о вас в газетах. Этот процесс так громко обсуждали, особенно поначалу, все передовицы были забиты. — Елизавета с любопытством смотрела на меня. — Но вашего портрета в газетах не было. Честно признаться, я и подумать не могла, что вы так молоды. Представляла себе этакого пожилого, убеленного сединами. Отчего-то непременно в цилиндре.

Я улыбнулся.

— Прошу прощения, что разочаровал. Ни седины, ни цилиндра.

— Ах, ну что вы! Нисколько не разочаровали. Напротив, я только рада, что мы с вами одних лет. — Тут Елизавета порозовела и поспешно исправилась: — Я хочу сказать, что дружить с человеком своего возраста проще, чем с тем, кто намного старше тебя.

— Совершенно с вами согласен.

За разговором мы не заметили, как поднялись на Змеиную горку.

— О… — глядя на открывшийся вид, проговорила Елизавета. — Я никогда прежде не наблюдала этого чуда. Только слышала рассказы.

Я не ответил. Мне-то о чуде никто не рассказывал! И на то, что предстало перед глазами, я смотрел с неподдельным изумлением.

Повсюду по-прежнему лежал снег. Им было укутано всё — кроме рудника, который виднелся вдали. Там, на руднике, наступала весна. Темнели проталины, с холмов бежали ручьи. На дороге, подходящей к Гумешкам, и вокруг его строений снега не было уже вовсе.

«Что это?» — спросил у Захребетника я.

«Хозяйка радуется, — довольно усмехнулся он. — В свои владения весну призвала».

А Елизавета вдруг низко, до земли поклонилась. Выпрямилась и строго, торжественно произнесла:

— От лица всех, кто принадлежит моему роду, благодарю тебя, Хозяюшка! Благословенны будь земли твои и деяния твои.

Она ещё раз поклонилась. И прошептала мне:

— Я знаю эти слова, мы ещё в детстве выучиваем их наизусть. Их положено произносить, когда видишь, как Хозяйка творит чудеса. Первым их сказал когда-то Пётр Алексеевич. Но я и подумать не могла, что именно мне доведётся повторить!

— Не волнуйтесь. У вас очень хорошо получилось, — тоже шёпотом ответил я.

— Вы полагаете?

— Уверен.

За нашими спинами вдруг послышался мелодичный, переливистый смех. Мы с Елизаветой оглянулись, но никого не увидели.

Только Принцесса занималась своим любимым делом — самозабвенно рыла яму. Я заметил вдруг, что и на Змеиной горке снега почти не осталось — хотя готов был поклясться, что, когда мы поднимались сюда, кругом лежали сугробы. А сейчас появились проталины. Мы с Елизаветой стояли на островке сухой земли. Среди пожухлой прошлогодней травы раскрылись жёлтые цветки мать-и-мачехи.

— Ах! — Елизавета восторженно захлопала в ладоши. И вдруг поникла. — Как же жаль, что нужно уходить.

— Уже?

— Увы. Мы уезжаем. — Елизавета вздохнула. — После того как Хозяйка приняла наши дары, я отправила телеграмму дядюшке. Он поблагодарил меня и сказал, что более здесь задерживаться нет нужды, можно возвращаться в Москву. Юра от радости до потолка запрыгал и через час уже объявил, что его вещи собраны. А мне, откровенно говоря, с трудом удалось отсрочить отъезд. Я ждала, пока придёте вы, хотела попрощаться. Но сразу же, как только я вернусь, мы уедем.

Я понимал, конечно, что надолго Елизавета в Гумешках не задержится. И всё же расставание ужасно расстроило. Я смотрел на Елизавету и никак не мог придумать, что сказать на прощание. Княжна, кажется, мучилась тем же вопросом.

— Гав! — сказала вдруг Принцесса.

Мы повернулись к ней. Собака подняла перепачканную землёй морду, посмотрела на меня и настойчиво повторила:

— Гав!

Мне показалось, что в глазах её мелькнул зелёный огонёк.

— Что ты там нашла?

Я подошёл к Принцессе. Она требовательно ударила лапой по краю вырытой ямы. Я присмотрелся. Нет, не показалось. На дне, среди рыжей глины сверкнул золотой проблеск.

— Что это? — Елизавета изумленно смотрела на предмет, который я вытащил из ямы. Осколок малахита необычной формы обвивала золотая ленточка. — Неужели золото?

«А что же ещё», — ухмыльнулся Захребетник. Он, кажется, был чрезвычайно доволен.

— Уверен, что так и есть. — Я вытащил из кармана платок и тщательно вытер находку. Подал украшенный золотом малахит Елизавете. — Легенды говорят, что таким образом Хозяйка Медной горы являет людям свою милость. Вы определённо пришлись ей по нраву.

— Почему же я? Ведь это ваша собака нашла.

— Верно. Но нашла она его после того, как вы поклонились Хозяйке. Прошу вас, примите.

Я вложил малахит, обвитый золотой лентой, в ладонь Елизаветы.

— По форме напоминает сердце, — пробормотала она.

— Да, и впрямь.

Я продолжал держать руку Елизаветы, а она ее не отнимала. Мы смотрели друг другу в глаза.

— Пообещайте, что мы ещё увидимся, Михаил Дмитриевич, — прошептала Елизавета.

— Обещаю сделать для этого всё, что в моих силах.

«Целуй, дурак!» — не удержавшись, влез Захребетник.

И тут до нас долетел визг автомобильного клаксона. Мы машинально отшатнулись друг от друга.

— Это за мной, — вздохнула Елизавета. — Я сказала, что надолго не задержусь. Идёмте.

«Помирились», — констатировал Захребетник, когда Елизавета села в ожидающий на дороге автомобиль и уехала.

«Да мы и не ссорились», — удивился я.

«Да вы-то здесь причём? Хозяйка с Полозом помирились, вот и знак подали. Золотой змей малахит обвил. Куда уж доходчивей».

После отъезда наследника и Елизаветы жизнь свернула в совершенно скучную и обыденную колею. Никаких древних хтонических существ, красавиц и подземелий. Каждый день лаборатория и изучение различных измерительных приборов, вечерами прогулки с Принцессой, а по выходным магические тренировки с Горыниным. Даже Захребетник со мной почти перестал разговаривать, погрузившись в полудрёму. И только погода, будто компенсируя серые будни, стояла весенняя и радовала солнечными днями. Так прошло почти две недели, пока очередным утром начальник лаборатории не отправил меня к Оползневу.

— Доброе утро, Фёдор Змеянович! — вошёл я к нему в кабинет. — Вызывали?

Оползнев сидел за своим столом с привычным непрошибаемым выражением лица, так что было непонятно: ругать он меня собирался или хвалить.

— Доброе, — Оползнев кивнул. — Присаживайтесь, Михаил Дмитриевич. Я хотел с вами побеседовать.

Только когда я опустился на стул, то заметил в кабинете ещё одного человека. Грузного мужчину в мундире Горного ведомства, больше похожего на каменную статую. А вот его лицо мне показалось неожиданно знакомым, будто я его уже где-то видел.

— Его высокородие Пётр Твердянович Гранитов, — ровным голосом продолжал Оползнев, — будет присутствовать при нашем разговоре.

Захребетник перехватил управление, обернулся к старому знакомому и улыбнулся.

— Рад снова видеть вас, господин берг-гауптман!

У Оползнева удивлённо поднялись брови.

— Вы знакомы.

— Знакомы. — Гранитов несколько секунд смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Оползнева.

— Оставьте нас, Фёдор Змеянович. Я должен переговорить со Скуратовым лично.

Мне показалось, что Оползнев растерялся.

— Кхм… Кхм… — Он прокашлялся и встал. — Если вам угодно, Пётр Твердянович.

И вышел из кабинета, глянув на меня с неподдельным удивлением.

Гранитов не торопился. Почти минуту он сидел неподвижно, буравя меня взглядом. А потом моргнул, и глаза его изменились. Белки, радужку и зрачки заменили зелёные камни с чёрными прожилками. Отполированный до блеска малахит, слегка фосфоресцирующий магическим светом.

Он встал, медленно прошёл через комнату и сел на место Оползнева. Сложил руки перед собой и растянул губы в улыбке. Было заметно, что делает он это редко и сейчас чуть ли не вспоминал, как правильно улыбаться.

— Я должен был догадаться, что это ты, Копьеносец. Когда мне доложили о необычном сотруднике Коллегии, то следовало лично посмотреть на тебя. И не тратить время подчинённых на бессмысленные проверки.

— Проверки? — Захребетник прищурился. — Какие проверки?

— Обычные. Коллегия — наше дочернее ведомство, и мы проводим аттестацию всех перспективных сотрудников. Только получившие нашу положительную оценку могут подняться в чинах выше восьмого ранга.

— Ах вот оно что!

— Ты, Копьеносец, мог бы и не утруждать нас бессмысленной работой. Сказал бы открыто…

— Зря ты так считаешь. Я всегда играю честно! Все твои проверки проходил Михаил Скуратов. А моё участие потребовалось только для общения с Хозяйкой и Полозом.

— Вот как. — Гранитов пожевал губами. — Ну, что же, значит, он заслужил свой высший балл. Это ты его так натаскал? Хотя, что я спрашиваю! Конечно, ты.

Захребетник развёл руками.

— Может, возьмёшься ещё десяток сотрудников потренировать, а? Нам толковых людей страшно не хватает.

— У меня, Каменноглазый, — Захребетник откинулся на спинку стула, — свои задачи, если ты не забыл.

— Забудешь тут, — Гранитов поморщился. — Стоит тебе появиться — как всё идёт кувырком.

Захребетник безразлично пожал плечами.

— Может, скажешь по знакомству, — Гранитов подался вперёд, — когда ждать глобальных потрясений? И к чему нам готовиться?

— Соломку подстелить хочешь? — Захребетник тяжело посмотрел на чиновника. — Не выйдет, хозяин камней. В грядущей буре есть и ваша вина. Расслабились, пустили на самотёк, заперлись на своём руднике, решили, что самые умные. Ну так получите полной мерой.

— Мы работаем, если ты не заметил. Делаем всё, что в наших силах чтобы…

Захребетник грубо перебил его:

— Почему тогда я не вижу ваших старших? За всё время здесь не появился ни один берграт, не говоря уже о высших чинах.

— Они заняты.

— Ах, заняты! Именно в тот момент, когда младшие чины не могут справиться с Полозом и допускают кражу великой княжны. Именно в то время, когда помощь требуется Хозяйке, да? И чем, изволь сказать, они заняты? Девок щупают или пьянствуют беспробудно?

Гранитов недовольно засопел.

— Ну? — Захребетник нахмурился, и в комнате ощутимо потемнело, а воздух стал ледяным. — Я жду ответа.

На лицо Гранитова наползла чёрная тень.

— Они там, внизу, Копьеносец. На самом нижнем уровне выработки. Малахит пропитал их, изменив до неузнаваемости. Они стоят в штольне и превращаются в статуи, сливаясь с камнем.

Ладонь Захребетника резко обрушилась на стол, заставив тяжёлую бронзовую чернильницу подпрыгнуть и жалобно звякнуть.

— Вас предупреждали! — рявкнул он на Гранитова. — Сколько раз вам говорили, что нельзя злоупотреблять! Не проводить всё свободное время возле малахита! И что? Все опытные маги ушли в камень. Как это называется? Кстати, что с твоими глазами, Каменноглазый? Ты тоже собираешься уйти в дальнюю штольню?

Гранитов ничего не ответил, только стал ещё мрачнее.

— Мне кажется, что это не небрежность, — продолжал Захребетник. — Это минимум халатность и разгильдяйство. Или это натуральное вредительство и измена?

Дверь за моей спиной приоткрылась, и послышался голос Оползнева:

— У вас всё в порядке, Пётр Твердянович.

Захребетник и не подумал оборачиваться. А Гранитов раздражённо приказал:

— Закрыть дверь!

Он помолчал, мрачно глядя перед собой в стол. А затем выпрямился, расправил плечи и ответил:

— Я не могу отвечать за старших, Копьеносец. Я выполнял приказы и делал всё возможное, чтобы малахириум поступал государю.

— Но сейчас ты отдаёшь приказы, верно?

— Именно поэтому я и спрашиваю тебя: к чему нам готовиться?

Теперь пришла очередь Захребетника взять паузу. Он молчал почти минуту, прищурившись разглядывая Гранитова.

— Ваше дело нести службу. Так, как положено, не отступая ни на шаг от устава Горного ведомства. И поставляя малахириум только помазанному государю. — Последние слова он выделил голосом.

— Ты имеешь в виду… — Гранитов прищурился. — Да, я понял.

— Очень на это надеюсь.

— Я могу что-то сделать для тебя, Копьеносец?

Захребетник кивнул.

— Можешь, конечно. А составь-ка мне список тех, кто последний раз спускался к Хозяйке вместе с государем.

— Это секретная информация. — Гранитов состроил официальное лицо. — Впрочем, можно сделать тебе допуск, чтобы не нарушать правила. Да, так и сделаем. Как оформим, сразу же пришлю с фельдъегерем.

— Вот и договорились.

Каменноглазый встал и протянул руку. Захребетник тоже поднялся и пожал холодную твёрдую ладонь.

— Тогда до встречи. Формальности расскажет Оползнев.

Гранитов моргнул, и глаза его снова стали человеческими. Кивнув, он пошёл к выходу. Распахнул дверь и бросил Оползневу:

— Всё в порядке, Фёдор Змеянович. Оценку подтверждаю. Заканчивайте оформление Скуратова.

И удалился, оставив Оползнева в некотором недоумении. Тот вернулся в кабинет, сел на своё место и уставился на меня подозрительным взглядом.

— Вы полны сюрпризов, Михаил Дмитриевич. Да-с, сюрпризов. А я их не люблю. Ваши документы о прохождении аттестации и рекомендации о вашем повышении получите у Горынина.

— Служу государю!

— Извольте немедленно собраться и отбыть к месту постоянной службы.

Когда я прощался с Оползневым, он смотрел на меня с явным облегчением, будто радовался моему отъезду. Сказать честно, это чувство было вполне взаимным.