Человек государев 5

Глава 3 Отказ

— Вор!

Полоз в человеческом обличье зарычал и попытался ударить пудовым кулаком Захребетника. Тот легко уклонился и насмешливо фыркнул.

— Убью!

Удары сыпались один за другим. Но Захребетник уворачивался, будто танцуя, и лишь посмеивался над здоровяком.

— Рр-р-р!

Чем дальше, тем больше распалялся Полоз. Огромные кулаки со свистом летали в воздухе, ствол случайно задетой сосны разлетелся в щепки, а Захребетник лишь ухмылялся и корчил издевательские рожи.

— Трус! Что ты как баба? Дерись как мужчина!

— Я, значит, трус? Ну, давай по-мужски разберёмся.

Захребетник остановился, и кулачище Полоза впечатался мне в грудь. Ух! Будто в меня паровоз на полном ходу влетел! Очень, должен вам сказать, незабываемые впечатления. Но Захребетник устоял и лишь осклабился:

— Доволен? Теперь я.

И ударил в ответ.

Дудух!

Полоз пошатнулся и на мгновение спал с лица. Но быстро справился и снова замахнулся. Захребетник не стал ждать и тоже поднял руки.

Удары посыпались градом. Бам! Бам! Бам! Они лупастили друг друга, будто два кулачных бойца, решавших поединком дело жизни и смерти. К счастью, Захребетник своей магией сохранял моё тело в целости и сохранности, но ощущать себя грушей для битья было не слишком приятно. К тому же меня от постоянной тряски начало укачивать и мутить.

«Держись, Миша! Я почти его завалил!» — на мгновение отвлёкся Захребетник.

Вот только он это уже говорил минут пять, а то и больше, назад. И с тех пор драка продолжалась с тем же остервенением.

На заднем фоне я заметил Оползнева. Он явно чувствовал, что у него под носом что-то происходит. Но как ни вглядывался в темноту, так ничего рассмотреть не смог. Состроил свою недовольную фирменную рожу и ушёл.

Не знаю, сколько Захребетник и Полоз месили друг друга, но постепенно их удары начали замедляться, а силы явно стали убывать. В какой-то момент они застыли друг против друга, буравя противника взглядом и тяжело дыша.

— Тать! — выдохнул хрипло Полоз.

— От татя слышу!

— Это я, что ли, вор⁈ Это ты моих невест украл!

— А ты сам этих невест не воруешь?

Он аж вспыхнул от возмущения.

— Это другое!

— Да как же, — Захребетник хрипло расхохотался. — Воруешь самым бессовестным образом. А у них свои женихи есть, между прочим.

— Какие ещё женихи? Ни разу никто с жалобами не приходил.

— Здрасьте приехали. Это, по-твоему, кто?

Захребетник каким-то странным магическо-ментальным образом указал на мою личность. Полоз нахмурился, вглядываясь в меня.

— Чей он жених?

— А то сам не догадываешься.

Лицо Полоза недовольно скривилось.

— Ну, предположим. Один раз ошибся. А остальных зачем увёл? Они не его!

— Слушай, — Захребетник опустил руки и потёр набитые кулаки, — а зачем тебе вообще человеческие девицы? Ты же змей!

Полоз набычился.

— Взял, значит, надо. Я Великий Полоз, я ничего просто так не делаю.

— Понятное дело, — Захребетник кивнул и хлопнул Полоза по плечу. — Сам вижу, что Великий. Только чую я, не в девицах дело.

— Не твоего ума дело. Верни, что взял!

— Ещё раз на кулачках хочешь? Давай, я не против.

Поморщившись, Полоз потёр скулу.

— Да тебя бить — хуже каменной стенки.

— Тогда давай выпьем.

Захребетник материализовал из воздуха фляжку, открутил крышку и понюхал содержимое.

— Будешь?

— Дай сюда.

Полоз взял флягу, сделал глоток и хекнул.

— У меня лучше!

Теперь уже он достал из пустоты здоровенный золотой кубок. Сделал долгий глоток и протянул Захребетнику.

— Угощайся.

Эти двое уселись на сосну, которую же сами и повалили. И принялись по очереди прикладываться к кубку. Слово за слово, и через четверть часа Захребетник сумел разговорить Полоза.

— Хозяйке назло, — в конце концов объяснил он. — Она девиц человеческих терпеть не может, вот я и собирал их под землёй.

— Зачем?

— Я же говорю — чтобы Хозяйку побесить.

— Да я понял, что ей назло. Неясно только, что вы с ней не поделили. Пещеру какую-нибудь?

Полоз недовольно засопел.

— Отвергла она меня.

— В смысле?

— В прямом. Я к ней и так и эдак, золото своё ей показывал. А она, ишь, носом крутит! Говорит, змеюка я, ничего в красоте не понимаю. Вот я и решил её позлить, чтобы поняла свою ошибку.

— У, брат! — Захребетник хлопнул Полоза по плечу. — Ты бы её ещё за косу дёрнул, ага.

Полоз поджал губы.

— Дёргал, не помогает.

— Нет, дружище, это так с женщинами не работает.

— А то ты знаешь, как надо.

— Знаю, — Захребетник улыбнулся. — Внимание ей надо оказывать. Да не так, как ты, а с лаской, с подарками. Показать, что лучше тебя нету.

— Она меня видеть не хочет, — проворчал Полоз. — Где тут показывать-то?

— Если прекратишь безобразничать и девиц воровать, я с ней поговорю.

— Серьёзно?

— Ага. Расскажу, что ты не со зла, а от большой любви.

— Договорились, — Полоз кивнул. — Но если обманешь, я тебя вздую так, что мать родная не узнает.

Он отобрал кубок, распался золотым песком и стёк на землю. Через минуту даже следа от Великого Полоза не осталось.

— Вздует он, — хмыкнул Захребетник. — Тоже мне, кулачный боец.

И вернул мне управление, попросив до завтра не беспокоить. Так что Принцессу я звал уже в полном одиночестве. И пока она не вернулась, дошёл до дровяного сарая, где скакал золотой олень. В тех местах, где он бил копытом, в снегу лежали россыпи мелких самоцветных камушков. Я их насобирал целую горсть: не ради денег, а как сувенир о сегодняшнем вечере.

Когда Принцесса всё-таки прибежала на мой зов, мы пошли домой, и у крыльца нас встретил Оползнев.

— Михаил Дмитриевич. — Он осмотрел меня подозрительным взглядом. — Что вы тут делаете.

— Собаку выгуливаю. А что случилось?

Оползнев бросил встревоженный взгляд в ту сторону, где Захребетник недавно мутузился со змеем.

— Полоз где-то рядом. Будьте аккуратнее, он может напасть на вас из-за похищения своих невест.

— Постараюсь, — я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. — Доброй ночи, Фёдор Змеянович.

Он кивнул и остался дальше разглядывать темноту. А я пошёл спать, собираясь набить Полозу наглую морду, если он вдруг явится меня будить.

Мастерские Елизавета Фёдоровна больше не посещала, а сам я, как ни старался, не мог придумать повода, чтобы снова её увидеть. Шутка ли — племянница самого государя! Не та особа, к которой можно запросто заявиться с визитом.

В подземелье у Полоза всё было просто. Честно говоря, я тогда и думать забыл, что рядом со мной великая княжна. А здесь не подземные чертоги. Здесь я — титулярный советник, а Елизавета Фёдоровна — даже не генеральская дочь. На иерархической лестнице она стоит не просто выше меня, а головокружительно выше!

К тому же у неё есть жених. Они с Елизаветой, конечно, не в лучших отношениях, но тем не менее Лопухин существует, и с этим тоже необходимо считаться.

Тем более сейчас, после стремительного бегства Лопухина. Я ведь понятия не имею, как к этому отнеслась Елизавета. Это для меня всё предельно ясно: негодяй бежал от позора. А что об этом думает княжна — откуда мне знать? Быть может, она Лопухина жалеет. Или даже любит и скучает по нему. Женщины народ жалостливый, а я — тот человек, из-за которого Лопухину пришлось спасаться бегством.

«Плохо ты знаешь женщин», — немедленно встрял в мои мысли Захребетник.

«А ты хорошо? — огрызнулся я. — Ну так скажи мне тогда, как Елизавета Фёдоровна относится к этому всему?»

«Она не уехала вслед за Лопухиным, — глубокомысленно изрёк Захребетник. — А значит, даром он ей не нужен».

«Да может, она бы и рада уехать, но не имеет возможности?»

«Почему? Кто её держит?»

«А ты не задумывался, для чего она вообще сюда приехала? Мне вот кажется, что Елизавета ждёт чего-то. Или кого-то. Оттого и не уезжает. А если бы не ждала — запросто может быть, что уехала бы вслед за Лопухиным».

«Не смеши меня! Для чего ей этот индюк, которого даже сопливый пацан в грош не ставит? Лопухин старше княжны лет на двадцать. И усы у него стрёмные».

«Ну, конечно, да. Елизавете Фёдоровне нужен титулярный советник, с которым она познакомилась три дня назад».

«Ты её поцеловал, между прочим».

«Это был вынужденный шаг, я не спрашивал согласия. И полагаю, что о произошедшем в подземелье Елизавета Фёдоровна никогда никому не расскажет».

«Да с чего ты взял?.. Слушай, хватит уже рефлексировать! Ступай к ней».

«В смысле — „ступай“? Меня никто не приглашал».

«А ты ступай без приглашения! Пригласи её сам куда-нибудь».

«Куда? Здесь ни театров, ни ресторанов, ни даже синематографа или какого-нибудь завалящего вернисажа…»

«А вот это как раз очень хорошо. Газетных репортёров нет, знакомых княжны тоже, языки чесать никто не будет. Предложи ей прогуляться, северное сияние посмотреть. Скажи, что в это время суток открывается изумительный вид со Змеиной горки. А то чего она всё дома сидит?».

«Какое ещё северное сияние? Что ты несёшь? В здешних краях его сроду не бывало».

Захребетник взвыл.

«Нет, ну я не могу, до чего ты скучный! Подумаешь, не бывало! А вдруг будет? Всё когда-нибудь бывает в первый раз… В общем, хватит ныть. Идём».

Захребетник решительно перехватил контроль над телом и устремился к дому, где обитала Елизавета Фёдоровна.

Однако нас опередили. Дом стоял в самом начале поселковой улицы и находился ближе всех к конторе. Не доходя до него, я увидел, как из конторы вышел Оползнев и устремился к дому.

Шагал Оползнев, как обычно, в свойственной всем работникам Горного ведомства манере переставляя ноги так, как могла бы это делать статуя. И я был уверен, что в зелёном окаменевшем лице тоже ничего не изменилось. Однако почему-то понял, что Оползнев серьёзно озадачен. И что идти к Елизавете Фёдоровне ему не хочется.

А она, легка на помине, вдруг выскочила на крыльцо. Кутаясь в шаль, побежала навстречу Оползневу.

О чём они говорили, я не слышал, но княжна явно задала Фёдору Змеяновичу какой-то вопрос. Тот отрицательно покачал головой.

Я ускорил шаг.

— … Снова отказ? — донеслось до меня.

— Увы, Ваше Высочество.

— И что же мне делать?

— Не могу знать, Ваше Высочество. На моей памяти такого не случалось.

— Быть может, это из-за того, что я сбежала от Полоза?

— Не думаю, Ваше Высочество. Полоз и Хозяйка между собой не особенно ладят.

— Тогда в чём же дело?

— Не могу знать, Ваше Высочество, — повторил Оползнев. — Я приказал своим людям поднять архивы. Быть может, когда-то давно, задолго до моего поступления на службу, случалось нечто подобное. И если это так, то информацию мы раздобудем.

— А когда вы её раздобудете?

Оползнев развёл руками.

— Быть может, уже раздобыли и именно сейчас мои люди спешат сюда, чтобы сообщить об этом. А быть может, информация появится через неделю или через месяц.

— Или вовсе не появится…

— Или так. Этот вариант тоже исключать нельзя.

Елизавета Фёдоровна вздохнула и опустила голову. Она была очевидно расстроена, однако самообладания ей было не занимать.

— Что ж, господин Оползнев, благодарю вас за старания. Буду ждать вестей.

— Честь имею, Ваше Высочество.

Оползнев поклонился, развернулся и зашагал обратно к конторе. Елизавета Фёдоровна осталась стоять на дорожке, завернувшись в шаль. Возвращаться в дом она не спешила. Задумчиво смотрела перед собой.

И вдруг округа огласилась торжествующим лаем. Это Принцесса увидела, что я возвращаюсь домой.

«О!» — обрадовался Захребетник.

Он бросился к нашей калитке и распахнул её настежь. Принцесса выскочила на дорогу, принялась скакать вокруг меня.

«Хватай собаку, беги к княжне! — скомандовал Захребетник. — Ну же!»

И не дожидаясь, пока я послушаюсь, уверенно продолжил двигаться по дороге. На ходу он играл с собакой и делал вид, что стоящую на дорожке княжну не замечает. В то время как она смотрела на нас весьма заинтересованно.

— Михаил Дмитриевич? — услышал я негромкий оклик. Елизавета подошла к воротам. — Я ведь не ошиблась, это вы?

Я постарался изобразить самый учтивый поклон из всех возможных. Хотя, будучи одетым в доху и валенки, сделать это было не так-то просто.

— К вашим услугам, Ваше Высочество.

— Ах, оставьте, — княжна махнула рукой. — То, что моё инкогнито нарушено, вовсе не означает, что мы переместились в тронный зал. Обращение «Елизавета Фёдоровна» меня вполне устроит. — Она посмотрела на Принцессу. — Это прелестная собака — ваша?

— Не совсем моя, но приехала со мной. Её зовут Принцесса.

— Как мило! — Елизавета рассмеялась. — Мне остаётся лишь поблагодарить вас за то, что её зовут не Княжна. Хотя тоже было бы весьма забавно… Вы ведь сейчас на прогулку, верно? Не будете возражать, если я к вам присоединюсь? Для Агнессы Леопольдовны зимние прогулки — мучение, наш климат для неё не привычен. А гулять одной она мне не позволяет.

Я, разумеется, не возражал. Возражала, как узнал вскоре, Агнесса Леопольдовна, выскочившая на крыльцо и окинувшая меня с головы до ног суровым взглядом.

— Михаил Дмитриевич Скуратов — сотрудник Государевой Коллегии, Агнесса Леопольдовна, — сказала Елизавета Фёдоровна.

Она появилась на крыльце вслед за суровой дамой, одетая для прогулки — в шубу и шапочку.

Агнесса Леопольдовна направила золотой лорнет сначала на меня, потом на Принцессу.

— Собака не кусается?

— Ни в коем случае, сударыня, — заверил я. — Зато прекрасно умеет охранять!

— Гав! — подтвердила Принцесса.

Агнесса Леопольдовна от неожиданности уронила лорнет. Елизавета воспользовалась её замешательством и устремилась к дорожке. Мы с Принцессой поспешили следом. Агнесса Леопольдовна выкрикивала вслед какие-то наставления, но мы все трое сделали вид, что не слышим.