Человек государев 5

Глава 17 Стеноходец

Полиция прибыла быстро. На глазах у изумленных актёров и Алибасова, от неожиданности потерявшего дар речи, на Фому надели наручники и увезли.

— Считайте, Михаил Дмитриевич, что чистосердечное признание у нас в кармане, — сказал мне на прощание Кошкин. — Хотя, конечно, с официальными документами ещё придётся повозиться.

Он как в воду глядел. На протяжении следующей недели я несколько раз ездил в полицейское управление.

Фома пытался отказаться от своих слов, нёс какую-то слезливую чушь. Но под давлением свидетельских показаний (теперь-то уж многие актёры вспомнили, что Фома когда-то пришёл в театр вместе с Левашовым и пел в хоре) и угрозы в обвинении относительно нападения на сотрудника Коллегии, вынужден был во всем сознаться.

Кошкин дал мне свою визитную карточку с номером телефона и предложил, если возникнет надобность, обращаться к нему без церемоний.

— В последние годы связь между нашими ведомствами становится всё более тесной, — удрученно заметил он. — Ещё десять лет назад такого вообразить никто не мог! А сейчас уже чуть ли не у каждого жулика в кармане — магическая отмычка. Рад знакомству с вами, Михаил Дмитриевич, вы представляетесь мне чрезвычайно перспективным сотрудником. И очень-очень рад, что начальником у вас теперь Иван Карлович. Это поможет устранить многие бюрократические препоны.

Расстались мы с Аркадием Францевичем добрыми друзьями.

Я надеялся после завершения «театрального дела» немного выдохнуть, но не тут-то было.

Самая раздражающая черта в Захребетнике — смесь непредсказуемости и упёртости. Если ему внезапно в три часа ночи втемяшится, что срочно нужно съесть горячий пирог с визигой, то он незамедлительно отправится его искать. Хоть на разбойничью Хитровку, хоть на другой конец Москвы. Не слушая моих возражений и перехватив управление. И он его обязательно добудет, даже если придётся разбудить пекаря и заставить срочно встать к печи. При этом он может один раз укусить пирог, прожевать и заявить, что больше ему не хочется. Вернуть мне управление и поставить перед фактом, чтобы я сам добирался домой. Одно хорошо: подобные бессонные ночи он компенсирует мне магической бодростью по утрам.

В этот раз я только пришёл со службы, уставший как собака, поужинал и собирался лечь спать. Но тут вылез Захребетник, мысленно потёр руки и объявил, что у нас накопилось слишком много открытых вопросов и их срочно нужно закрыть.

— Какие к лешему дела? Ты видел, который час?

«Вот и отлично! Значит, у нас полно времени».

— А отдыхать, по-твоему, мне не надо? Ничего, что у меня был тяжёлый день?

«Завтра выходной, так что отдыхай сколько влезет. А сейчас время потрудиться!»

Он перехватил управление, потянулся и сел к письменному столу.

— Ну что, Миша, приступим? Надо разгрести авгиевы конюшни отложенных дел.

Первым пунктом в списке Захребетника шёл нефрит из колодца Хозяйки. Он отыскал свинцовую шкатулку, в которой я привёз его с Урала, осторожно выложил перед собой тёмно-зелёный камень и недовольно цыкнул.

— Не люблю я подобным заниматься, а придётся.

Взмахом ладони Захребетник создал в воздухе нечто вроде большой лупы, сотканной из зеленоватого тумана. Направил её на камень и прищурился, разглядывая полированную поверхность.

— Дело ясное, что дело тёмное, — почесал он в затылке. — Видишь, Миша?

«А что именно я должен увидеть? Камень как камень».

— Вот именно. Выглядит как самый обычный нефрит. Но простой китайский минерал, даже заряженный силой, Каменному цветку бы не повредил. Мощь у них несопоставимая, там даже не сотня порядков разницы. И магией от камушка, причём структурированной, так и разит. Придётся разбираться с внутренней структурой и смотреть, что там за чары вложены.

Следующие полчаса мы с Захребетником просидели, пытаясь рассмотреть структуру магических потоков внутри камня. Зарисовывали увиденные куски в блокнот и снова пялились в тёмно-зелёную бездну.

— Ну, — Захребетник вырвал из блокнота листки с набросками и разложил на столе, — в принципе, всё ясно.

«Тогда и мне объясни. Я смысла этих загогулин не понимаю».

— Да что тут понимать-то? Ты же учил стандартные Глаголы русской школы? Учил. Посмотри ещё раз внимательно.

«Хм. — Я вновь пробежал взглядом по рисункам. — Вон та штука похожа на Юс Большой. А вон там кусок Ижицы, вроде».

— В точку! — Захребетник хлопнул ладонью по столу. — Эту штуку создал русский маг, без вариантов. И он точно знал, что делает. Видишь, вот этот контур выплёвывает сгустки силы. А этот вкладывает в них структуры. И самая большая хитрость, что использовали именно нефрит. Был бы это малахириум, Цветок бы эти сгустки с лёгкостью переварил. А нефрит даёт энергию с другой частотой, так что вложенные структуры успевали «отравить» структуры Каменного Цветка. Вот такие пироги, Миша.

«Нам это поможет найти виновного?»

— А как же. У каждого мага свой почерк при создании заклинаний. Автор этого «шедевра» очень характерно скругляет Червь и размазывает Юсы. Рано или поздно мы встретим другие творения этого кудесника, найдём автора и возьмём за жабры.

Захребетник убрал нефрит обратно в шкатулку и запихнул туда же листочки с записями.

«Всё, ты закончил? Теперь можем лечь спать?»

— Ага, ага, надейся. Помнишь, что я тебе обещал?

«Смотря когда».

— В Гумёшках. Ты сам просил, чтобы я научил тебя полезным вещам. Так что я держу обещание, и сейчас ты будешь овладевать высоким искусством хождения по потолку.

«Не-е-е-ет!»

— Мужайся, Миша. Путь предстоит нелёгкий, падать будет больно, но я верю, что ты справишься.

Первым делом он заставил меня зазубрить хитрую последовательность Глаголов и замысловатую магическую фигуру без названия.

— Считай, отдаю тебе секретный Глагол, — ухмыльнулся он. — У него даже наименования нет. Давай, повтори-ка всё в правильном порядке ещё раз.

После этого он вернул мне контроль и строго приказал:

«Используешь Глаголы и сразу делаешь шаг на стену. Никаких пауз, понял? А нам с тобой лишние травмы ни к чему».

— Стоп! Какие ещё травмы?

«Синяки, шишки. Если неудачно упадёшь — переломы».

— Нет, так мы не договаривались. Я не собираюсь…

«Собираешься! Считай, что это часть нашего уговора. Помнишь, что ты мне обещал? Хочешь не хочешь, а учиться ты будешь. Вперёд!»

Первая попытка окончилась неудачей. Вместо ожидаемого эффекта я потерял равновесие и рухнул на спину.

«Я что сказал? Никаких пауз, сразу делай шаг, а то так и будешь валяться по полу до утра. Давай ещё раз!»

Падать мне совершенно не понравилось, так что я постарался сделать, как он сказал. Опа! Подошва будто приклеилась к стене. А сила тяжести будто перестала на меня действовать, в теле появилась удивительная невесомая лёгкость, и я завис параллельно полу.

«Вторая нога, — скомандовал Захребетник. — Вот так, хорошо. Иди вперёд».

Ну я и пошёл. Одна стена стала для меня полом, а противоположная — потолком, и я неспешно прогуливался, презрев законы физики.

«Не останавливайся», — подсказал Захребетник.

А я и не собирался. Поднял ногу повыше и спокойно перешёл на потолок. Очень странное ощущение, должен заметить, когда висишь головой вниз. Но если не отвлекаться и считать, что просто идёшь, то вроде и не страшно.

Едва я сделал шаг по потолку, из моих карманов посыпалась какая-то мелочёвка и полетела на пол.

«Вот, кстати, запомни: или выкладывай всё лишнее, или клади так, чтобы ничего не выпадало».

— Угу.

Кстати, хоть из карманов содержимое и вываливалось, но на саму одежду земное притяжение не действовало.

Я прошёл по потолку мимо люстры и добрался до следующей стены. Уже без подсказки Захребетника перешёл на неё и двинулся вниз. Ноги сами несли меня, и я рефлекторно вытянул руку перед собой. Но стоило пальцам коснуться пола, как подошвы тут же отклеились от стены. Тело подхватило земное притяжение и шваркнуло меня на пол.

— Ох! Твою душу медь!

Хорошо хоть я успел прикрыться руками, а то бы расквасил лицо о половицы.

«Вставай, нечего разлёживаться».

Захребетник окатил меня волной магии, пробежавшей холодком по спине. Она смыла боль, и я спокойно поднялся без единого синяка.

«Пол не трогай. — Захребетник отвесил мне мысленную оплеуху. — Лучше вообще никаких горизонтальных поверхностей не касаться, чтобы не сбивать заклятие. Давай ещё раз повтори упражнение. Только не надо переть как носорог по прямой. Остановись наверху, осмотрись, пройдись в разные стороны. Попробуй что-то сделать с предметами, до которых достанешь. В общем, пообвыкнись ходить вниз головой».

Так я и сделал. Использовал Глаголы, поднялся по стенке и отправился гулять по потолку. Прошёлся вокруг люстры, спустился немного по стене и утащил с письменного стола карандаш. Вернулся на потолок и кинул его в вазу на комоде. Пожалуй, если бы я не служил в Коллегии и нуждался в деньгах, мог бы организовать такой аттракцион на ярмарках и развлекать богатую публику. Разом бы разбогател!

На платяном шкафу я с удивлением обнаружил пыльную коробку. То ли её здесь Ирина Харитоновна оставила, то ли забыл прошлый жилец, снимавший комнату до меня. Я нагнулся, собираясь её вытащить и осмотреть содержимое. Но стоило потянуть её на себя, как дно коробки прорвалось, и мимо моего лица пролетела чугунная гантель.

Бамс!

Она грохнулась на пол и укатилась куда-то под шкаф. Да кто хранит так гантели? А если бы я снизу коробку доставал? Получил бы железной штукой по лицу!

«Подозреваю, что это прошлый жилец хотел гадость сделать. И целил не в тебя, а в Ирину Харитоновну».

Ответить Захребетнику я не успел.

— Мишань, у тебя всё в порядке?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Зубов. Гусар, похоже, только что приехал с очередного банкета. Глаза у него были весёлые-весёлые, а на ногах он держался не совсем твёрдо.

«Тихо! — приказал Захребетник. — Не нужно, чтобы он увидел тебя в таком виде».

Я был того же мнения: не хватало ещё объяснять Зубову, как я забрался на потолок. Так что я осторожно укрылся за шкафом и прижался к стене. Благо, в комнате горела только настольная лампа, и угол, где я прятался, был самый тёмный.

— Мишань, ты спишь?

Судя по звуку шагов, Зубов вошёл в комнату.

— Ау, Мишань! Ты где?

Он потоптался на одном месте, видимо, оглядываясь.

— Чёрт знает что, — Зубов недовольно цыкнул. — Опять мне, что ли, послышалось?

Он прошёлся туда-сюда, сопя и похлопывая ладонью себя по ноге.

— Куда Миша-то делся? Вроде дома был?

Аккуратно, стараясь не шуметь, я выглянул из-за шкафа. Зубов остановился возле полки, где стоял золотой петух, и стал его разглядывать.

— Ещё один петух, — буркнул он. — Ух, гадкая птица!

Зубов протянул руку и пальцем щёлкнул по гребню петуха. Заставив статуэтку отозваться резким звоном.

Подобное обращение боевой птиц терпеть не стал. Золотые перья дрогнули, петух встрепенулся и долбанул клювом по руке Зубова.

— Ять!

Зубов ошарашенно отдёрнул ладонь.

— Клеваться вздумал? Зараза!

Он замахнулся, высоко подняв руку.

Петух же расставил крылья, нахохлился и наклонил голову, явно готовясь к драке. Золотая нога царапнула подставку, а шпора на ней будто бы увеличилась в размерах.

«Надо его спасать».

— Петуха? — шёпотом переспросил я.

«Зубова твоего. Петух его на тряпочки порвёт».

Захребетник перехватил управление и на цыпочках побежал по потолку за спиной гусара. Тот всё равно не стал бы оглядываться — все его внимание было сконцентрировано на птице, готовящейся к атаке.

— Эй! Ты это, спокойно! — Зубов отступил на шаг. — Только драки с птицей мне не хватало! Тихо, тихо!

Но петух продолжал бить лапой и злобно зыркать на гусара.

Захребетник быстро добежал до двери в ванную комнату, тихонько спрыгнул на пол и сделал вид, что он только вышел оттуда.

— Гриша, что случилось?

Зубов обернулся и удивлённо икнул.

— Ты где был?

— В уборной, а что?

— Эээ… Да из твоей комнаты шум был, словно упало что-то тяжёлое.

Захребетник пожал плечами.

— Не падало ничего.

— И петух твой…

Гусар обернулся к статуэтке. Но золотой петух прекратил безобразничать и снова стоял на полке не шевелясь.

— На Урале подарили, — меланхолично ответил Захребетник, подошёл к Зубову и хлопнул по плечу. — Сувенир.

— Да? А мне показалось…

— Поздно уже, Гриша. Вот тебе и мерещится всякая дичь. Ложись спать, правда.

— Да, наверное.

Зубов с подозрением покосился на петуха. Но тот стоял смирно и ничем не выдавал своей волшебной сущности и мерзкого характера.

— И пойду. — Гусар покачнулся, но Захребетник поддержал его за локоть. — Спать, да.

Выпроводив Зубова, Захребетник погрозил петуху пальцем.

— Не смей озоровать, понял? А то в ломбард сдам как золотой лом.

Петух сделал вид, что не слышит, и выше вздёрнул голову, тряхнув гребнем.

— Ну вот, вроде отложенные дела раскидали, — Захребетник довольно ухмыльнулся. — Теперь можно съездить немного развлечься.

Я едва сдержался, чтобы не застонать. Мне его развлечений совершенно не хотелось — лучше уж с Зубовым в гусарскую компанию, чем мотаться по ночной Москве с Захребетником, жаждущим необычных впечатлений. К счастью, у меня имелся отличный аргумент против ночных приключений.

«Дела, говоришь, доделал? А не забыл, что Басмановы сейчас где-то в Москве? — спросил я и вернул ему его же аргумент: — Ты же помнишь, что мне обещал?»

— Помню. Будет тебе месть. — Он задумался на несколько секунд и объявил: — Ладно, ложись спать. А я пока вопрос провентилирую.

Ко мне вернулся контроль, и я почувствовал, что Захребетник ушёл.

Утром в воскресенье даже золотой петух меня не стал будить. Словно понимал, что человек имеет право в свой законный выходной нормально выспаться. Так что я встал поздно, позавтракал и отправился гулять с Принцессой. Причём в прекрасном тихом одиночестве — Захребетник отсутствовал, и я мог думать всё что захочу, не слушая его шуточек и нотаций.

Домой мы вернулись уже после полудня. Зубов умчался куда-то, и я решил обедать без него. Ирина Харитоновна подала чудеснейший борщ с пампушками, а на второе маршальские котлеты. Так что после трапезы я ушёл в свою комнату в абсолютно расслабленном настроении и собирался подремать часок. Вот только этому плану не суждено было сбыться.

«Подъём! — Захребетник явился именно в тот момент, когда я закрыл глаза. — Нас ждут великие дела!»

— Никуда я не пойду. У меня выходной!

«Вот сейчас не понял. Ты меня что просил? Разобраться с Басмановыми? Вот мы и поедем к ним в гости. Как раз всю семейку и застанем. У них сбор всего рода: то ли торжество семейное, то ли поминки. Так что всех сразу и накроем».