Человек государев 5

Глава 18 Седой патриарх

Я думал, что Захребетник сразу же потащит меня к Басмановым. Но он заявил, что сначала нужно подготовиться, перехватил управление и вытащил из тайника все кубики малахириума. Их у меня скопилось почти два десятка, и после возвращения с Урала я все зарядил с помощью подарка Хозяйки. Вот Захребетник и принялся «пить» из них силу, один за другим, не останавливаясь.

«Эй, алло! Ты не лопнешь?»

— Нормально. — Захребетник сыто икнул и взял последний кубик. — Мы же не на прогулку собираемся, а к Басмановым в гости. У них родовой Исток, силы в избытке, так что придётся активно работать магией.

Он «допил» малахириум и аккуратно сложил пустые кубики обратно в шкатулку.

— К тому же львиную долю силы я прямо сейчас использую.

К моему удивлению, он полез под шкаф и вытащил оттуда гантель, которую я вчера уронил со шкафа. Уселся за письменный стол, положил её перед собой и встряхнул руками, как пианист перед концертом.

— Ну-с, приступим.

Его пальцы окутались зелёным свечением, и он принялся мять чугунную гантель, будто она была сделана из воска. Отщипнув, словно мягкое тесто, кусок металла, Захребетник раскатал его между ладонями в колбаску, сплющил в широкую полосу и согнул в виде небольшого разомкнутого обруча. А затем повторил, сделав также второй обруч. Оба они выглядели грубовато, словно вышли из-под молотка неумелого кузнеца.

«Это что?»

— Браслеты, — Захребетник разглаживал податливый металл пальцами. — Разве не видно?

«И зачем? Кому ты их дарить собрался?»

— Дарить? — он рассмеялся. — Это для тебя, Миша.

«Эээ… Мне кажется, они несколько не в моём стиле».

— Ничего, ради прогулки к Басмановым потерпишь. — Он выложил браслеты перед собой, довольный сделанным. — Это, Миша, будет артефакт «плащ Яуджи», чтобы незаметно к ним пробраться.

Зеленоватое сияние вокруг пальцев исчезло, а получившиеся браслеты обрели положенную им твёрдость. Протерев их платком, Захребетник принялся накладывать на них сложные магические плетения. Этакое кружево, даже отдалённо не похожее на обычные Глаголы.

Едва закончив с узорами, он взял браслеты в обе руки и начал вливать в них силу. Много силы. Очень много силы! И такой мощью, что браслеты нагрелись и начали чувствительно обжигать ладони.

— Фух!

Захребетник бросил браслеты на стол, отряхнул руки и устало вытер вспотевший лоб платком.

— Всё, готово. Давай-ка посмотрим, как они работают.

Он надел браслеты на запястья и подошёл к зеркалу. Скрестил руки и стукнул правым кольцом по левому.

Вокруг меня пробежала волна тусклых искр. И в следующее мгновение я стал прозрачным и невидимым. Вернее, почти невидимым — на том месте, где я должен был стоять, воздух дрожал, словно раскалённый. При желании мою фигуру можно было разглядеть, но только если знаешь, что искать взглядом. Да и то, если я замирал без движения, то и сам не мог обнаружить себя.

— А! Как тебе, Миша? Отличная маскировка!

Захребетник стукнул левым браслетом по правому и снова вернул видимость.

«Что же ты раньше браслеты не сделал? Они бы нам уже много раз жизнь облегчили».

— «Плащ Яуджи» — артефакт очень ограниченного действия. Силу он жрёт немерено и разряжается очень быстро. Думаю, максимум на сутки его хватит. А снова заряжать — вынь да положь десяток кубиков малахириума.

«Жаль, очень жаль».

— Нечего жалеть. Он ещё и очень вредный для человека. Особенно на мужское здоровье влияет, знаешь ли.

«Ну спасибо, удружил!»

— Ерунда, от одного раза тебе ничего не будет. Но как вернёмся, убери браслеты в свинцовую шкатулку, чтобы не фонили.

Он вернул мне управление и велел:

«Давай, бери, что нужно, и поехали. Помнишь тот каретный сарай, где ты возницу нанимал для поездки за воеводой? Нам снова понадобятся их услуги».

Сборы получились недолгие. Я достал из ящика комода револьвер, зарядил его и сунул в карман. Магия магией, а свинцовая пуля по-прежнему очень убедительный аргумент. Даже Захребетник, видя мои приготовления, одобрительно хмыкнул.

Прежде чем уйти, я убрал со стола гантель и спрятал её обратно под шкаф. Выглядела она так, будто её понадкусывали, и могла вызвать лишние вопросы у горничной, если она заглянет ко мне с уборкой.

Каретный сарай я легко нашёл по старой памяти. Его хозяин узнал меня и расплылся в приветливой улыбке.

— Добрый день, господин! Как в прошлый раз?

Я кивнул и через десять минут уже ехал в удобном закрытом экипаже. Путь наш лежал на восток от Москвы. Где-то там, недалеко от Павловского Посада, и находилась родовая усадьба Басмановых.

Последние пару вёрст до цели я проделал пешком, оставив экипаж возле берёзовой рощицы и наказав вознице ждать моего возвращения хоть сутки. Меланхоличный мужичок лишь кивнул и стал устраиваться на ночёвку на козлах. А я двинулся через вечерние сумерки, ориентируясь на светящиеся окна усадьбы.

Включать маскирующий артефакт я не торопился, чтобы не разрядить его раньше времени. Да невидимости и не требовалось: Захребетник прекрасно чувствовал живых существ, и мы обходили стороной и собак, и людей, попадавшихся навстречу. Так что уже через полчаса я добрался до входа на кухню, где ходили только слуги, стукнул правым браслетом о левый и невидимым прошмыгнул внутрь.

Внутри усадьба не отличалась ни особым богатством, ни размерами. Да и содержали её несколько небрежно, будто жалея денег на свежий ремонт. Ну и планировка оказалась запутанной, так что мне пришлось слегка поплутать, прежде чем я добрался до большого обеденного зала. Где и обнаружились все Басмановы в сборе.

Я пропустил слугу, вышедшего оттуда с пустым блюдом, и осторожно втёк внутрь. По указке Захребетника прочитал заклятие и полез на стену, обозревая собравшихся на поздний ужин людей.

Во главе стола сидел патриарх рода, седой грузный мужчина со стальным взглядом. Компанию ему составляли трое мужчин среднего возраста, видимо сыновья, их жёны, молодой человек несколько рассеянного вида, пожилая, не слишком богато одетая, женщина и мужчина лет пятидесяти с лицом пьяницы.

— Тупицы! — От мощного голоса седого только что стёкла в окнах не дрожали. — Сколько раз вам повторять, что так не делается!

— Отец, — старший из сыновей попытался его прервать, — они ни за что не догадаются…

Бац!

Седой хлопнул по столу ладонью.

— Умный стал, Кирюша? Давно тебе по мордасам твоими же грешками не возюкали? Забыл, как я твои погадки разгребал?

— Мы всё продумали, — влез другой сын. — Просчитали, как ты учил, честное слово.

— Придурки! Что вы там насчитали⁈

Женщины благоразумно молчали и прятали взгляды в тарелках, делая вид, что заняты едой. Пожилая родственница сидела тихо, как мышка, стараясь создать впечатление, что её тут вообще нет. Молодой человек думал о чём-то своём, разглядывая темноту за широкими окнами. И только пьяница улыбался и то и дело наполнял свою рюмку, пил залпом и с удовольствием закусывал солёными груздями, запихивая их в рот целиком.

— Я сто раз повторял — служилых без моего ведома никуда не посылать. Мало вам мальчишки Скуратова? В прошлый раз чуть под гнев государя не подвели и снова не головой думаете, а задницей!

Бац!

Он снова ударил по столу, теперь уже кулаком. От удара его бокал свалился набок, и на скатерти расплылось тёмно-красное пятно.

Седой скривился и откинулся на спинке стула. Дёрнул щекой и схватился за сердце.

— Папа, ну что же вы так!

Одна из невесток вскочила с места и кинулась к свекру.

— Вам же нельзя нервничать! Поберегите сердце!

Она схватила со стола бокал, налила в него воды из графина и быстро накапала туда из маленького флакончика.

— Вот, выпейте!

Её муж скривил губы и отвернулся в сторону. Остальные, как мне показалось, вздохнули с облегчением. Некоторые начали торопливо есть, а старший из сыновей налил себе из бутылки полный бокал и одним махом выпил.

Пока они так «развлекались», я прогуливался над их головами по потолку. Захребетник смотрел на каждого, оценивая магический потенциал и запоминая «запах».

«По одному их надо брать, — вынес он вердикт. — Сразу скопом мне с ними не справиться. Может, сынки у старика и дурные, но маги опытные, с полными резервами. К тому же их родовой Исток рядом, хорошо бы его сперва заблокировать».

— Спасибо, Настюш, — Седой облегчённо вздохнул и кивнул невестке. — Ты, наверное, иди к детям. Нечего тебе мою ругань слушать.

Женщина ушла, а седой обвёл остальных тяжёлым взглядом. Гнев его остыл, но раздражение так и осталось на лице.

— В общем так, детки мои дорогие. Придётся за вашу дурость наказать вас по-отечески.

Сыновья переглянулись. Старший поморщился, другой опустил взгляд, а третий уставился в потолок. Прямо в то место, где сейчас находился я. Но взгляд у него был рассеянный, а я замер на месте, чтобы он не заметил даже малейшего движения воздуха.

— Содержание я урезаю вам вдвое.

— Отец! — Тот, что смотрел в потолок, дёрнулся и уставился на отца. — Но у меня же…

— У меня же, — передразнил его седой. — А у меня что, богадельня? Чтобы убогих кормить? В следующий раз думать будете, прежде чем делать.

«Уходим, — шепнул мне Захребетник. — Пойдём поищем Исток, он где-то в доме должен быть».

Медленно, чтобы не выдать себя, я двинулся к дальнему выходу из зала. Уже не особо прислушиваясь к голосу ругающегося седого и возмущённым возгласам его наследников.

Я уже собирался перешагнуть на стену, когда снаружи дома что-то громыхнуло.

Бубух!

«Стоп! — приказал Захребетник. — В угол, быстро! Прижмись к стене!»

— Кирюша! — Седой вскочил со своего места. — Это…

Голос патриарха потонул в страшном грохоте. Наружная стена особняка стала рушиться, рассыпаясь, словно песочная. А в образовавшийся проём ворвался сгусток огня. С диким визгом, оставляя за собой дымный хвост, будто комета, комок пламени ринулся к седому.

Тот вскинул руки, создавая перед собой магический щит. Но не успел.

Огненный сгусток сломал едва появившуюся магическую вязь. И врезался в грудь седому так, что того окутало пламенем и отбросило через всю комнату, с размаху впечатав в стену. Седой патриарх завалился на пол и остался лежать без движения.

— Щиты! Быстро!

А вот его старший сын оказался быстрее. Поднял магический щит, да ещё и братьев сумел организовать для создания общей обороны. А с ними в одном ряду стоял и молодой человек, сменивший рассеянность на злость. Так что когда на них обрушился массированный удар колдовством и выстрелы обычного оружия, они смогли от них защититься. Да к тому же в ответ ударили магией, причём чем-то убойным, так что снаружи усадьбы полыхнуло огнём и послышались надрывные крики.

Но не всем, сидевшем за столом, повезло. Пожилая родственница сидела слишком далеко, и щиты её не прикрыли. Беднягу будто ударил невидимый жнец, и она осела безвольной куклой.

Пьяницу тоже никто не думал прикрывать. Но он оказался не так прост и мгновенно сориентировался. Перевернул стол, запрыгнул за него и залёг на полу. Так что его слегка присыпало щепками, но ни единой царапины он не получил.

Своих жён братья спрятали у себя за спинами, надёжно укрыв щитами. Но одна из женщин запаниковала и с криком рванула к выходу из зала.

— Куда⁈ Назад, дура!

Но было поздно. Её на бегу срезали пули, и она упала на пол уже бездыханная.

— Бей!

Старший из братьев указал в сторону снесённой стены.

— Все вместе! Разом!

И они грохнули. Да так, что у меня уши заложило, а остатки стены разлетелись в пыль. Не знаю, что стало с нападающими, но ответы на огонь стали гораздо слабее, а щиты Басмановых восстанавливались всё сильнее.

— Вперёд! — старший махнул рукой. — Добьём их!

Они начали постепенно двигаться вперёд, прикрывая друг друга и атакуя противника. Мне с потолка не было видно, с кем они воюют, только смутные силуэты на фоне огня и вспышек выстрелов, обычных и магических.

— Да! Сделаем их!

Молодой человек, окрылённый успехом, слишком сильно выдвинулся вперёд. И тут же мощный колдовской удар превратил его грудь в кровавое месиво. Мёртвое тело рухнуло на дымящиеся доски паркета и затихло.

А следом смерть настигла одного из младших братьев Басмановых. Неприятное, чёрно-серое заклятие пробило его щит и ударило в бок. Заставив живую плоть расплескаться обугленными каплями.

Вдвоём братья уже не могли атаковать с тем же напором, а через пару минут и вовсе ушли в глухую оборону.

«Тебе нравится?»

— Что?

Я закашлялся. В воздухе становилось всё больше дыма и колдовской юшки. Да так, что у меня страшно першило в горле и хотелось поскорее выбраться с места схватки.

«Я спрашиваю: тебе нравится? Вот она, твоя месть. Чужими руками, правда, но Басмановых убивают. Всех до одного. Ты доволен?»