Человек государев 5

Глава 24 Тонкие материи

Я кивнул.

— Обязательно. Предъявите лицензию, будьте добры.

— Одну секунду.

Галилео взял колокольчик, лежащий на доске для спиритических сеансов, и позвонил. Прибежавшему слуге он отдал короткое распоряжение по-итальянски. Слуга с поклоном убежал.

— Не знаю, чем так заинтересовали Государеву Коллегию магические амулеты, которые распространяются среди покупателей с её дозволения, — всё так же медленно, тщательно выговаривая русские слова, сказал Галилео. — Но спешу вас уверить, сударь: документы у меня в порядке.

При разговоре Галилео смотрел мне в глаза. Он буквально вцепился в меня взглядом. И если над сеточкой на его голове можно было потешаться, то под взглядом чёрных, буравящих насквозь глаз захотелось съёжиться.

Галилео как будто пытался залезть мне в голову и вытащить наружу мысли, желания, страхи — всё, до чего дотянется.

«Не бойся, — обронил Захребетник. — Не на того напал. Зубы обломает».

«То есть он и правда что-то такое может? Мне не кажется?»

«Что-то может, безусловно — как и его женушка. Иначе бы им не удавалось столько лет морочить людям головы. Но со мной ему не совладать».

— Оставьте ваши фокусы, господин гипнотизёр, — холодно сказал Захребетник. — Приберегите силы для более тонких натур. Вы ведь уже и сами поняли, что со мной это не работает.

— Не понимаю, о чём вы говорите, сударь. — Галилео приподнял бровь. — Я не очень хорошо говорю по-русски, прошу меня простить.

Но в ту же секунду демонический взгляд, которым Галилео держал меня, потух. А вскоре появился слуга с кожаной папкой в руках, подал папку Галилео.

Тот покопался в бумагах и вытащил нужную.

— Вот, извольте.

Лицензия на закупку и распространение магических амулетов третьего класса была выдана господину Джузеппе Джованни Батиста Винченцо Пьетро Антонио Маттео Франко, графу Галилео, в июне прошлого года. Гербовая бумага, подпись сотрудника пятого отдела, две печати — отдела и управления.

Действительно, всё в порядке. И со сроком действия тоже — лицензии выдавались на год.

— Покажите амулеты, — потребовал я.

Галилео снова отдал распоряжение слуге. Тот принёс резную деревянную шкатулку, в которой на чёрном бархате скучали три крохотных плоских, будто сплющенных, керамических сосуда, формой напоминающих старинные амфоры. Горлышки сосудов были запечатаны воском.

— Нужно удалить печать, — пояснил Галилео, — например, проколоть горячей иглой, и повесить амулет на шею. Через полчаса ваше лицо наполнится красотой и молодостью.

— И как долго действует этот эффект?

— Зависит от мощности амулета. Вот эти два — по три дня, — Галилео коснулся сосудов, окрашенных в зелёный цвет, — этот — пять. — Он коснулся синего сосуда. — Забавная ситуация, вы не находите? — Галилео растянул губы в улыбке. — Я рассказываю сотруднику Государевой Коллегии о том, как работает продукция, поставляемая покупателям Государевой Коллегией.

— Ничего забавного не нахожу, — отрезал я. — Во-первых, Государева Коллегия производством бытовых артефактов не занимается. Она выдаёт разрешение на производство и торговлю, это далеко не одно и то же. А во-вторых, лично я работаю в другом отделе, не в том, который занимается контролем артефактов. Моя стезя, как вы, вероятно, уже поняли, — расследование преступлений.

Галилео перестал улыбаться и притих.

Я осмотрел амулеты с помощью «регента», но ничего подозрительного не заметил.

«Чисто, — подтвердил Захребетник. — Может, конечно, Цаплин что-то найдёт, но, честно говоря, сомневаюсь. Если бы с амулетами что-то было не так, этот проходимец не сидел бы так спокойно. Посмотри на него — в ус не дует. Уверен, что ты не найдёшь к чему прицепиться».

«Но ведь взорвавшийся амулет Пряхиной продал он!»

«Он. Но Пряхина в этом не признается, как сказал Алибасов, даже под страхом смертной казни. А у него таких амулетов то ли больше нет, все распродал, то ли они слишком хорошо припрятаны».

«Так поищи!»

«А по-твоему, чем я занимаюсь, пока ты тут бездельничаешь? — возмутился Захребетник. — Квартиру я осмотрел. Ничего подозрительного не заметил. Магия содержится только в этих амулетах, больше её присутствием нигде не пахнет».

«Ну или ты не чувствуешь».

«Или так, — в кои-то веки не стал спорить Захребетник. — Для меня такое слишком мелко. По-хорошему, тут надо не спеша, шаг за шагом, осматривать всё и приглядываться ко всему. Так же, как мы с тобой когда-то искали тайник в доме этого… как его… Ну, ты понял».

«Понял, — вздохнул я. — Снова искать чёрную кошку в тёмной комнате. Которой там, скорее всего, нет».

Официальных оснований для проведения обыска у меня не было. Но это ладно, тут можно выкрутиться — если бы я надеялся при обыске что-то найти. Но на довольном, чтобы не сказать торжествующем, лице Галилео было ясно написано: ничего я не найду, даже если весь дом перерою.

Взрывоопасные амулеты он, по всей видимости, хранит не здесь. При условии, что вообще их хранит, а не закупает «под заказ», для конкретных покупательниц, и тут же перепродаёт.

— Где вы приобретаете амулеты? — сухо спросил я.

Галилео поджал губы.

— Могу я рассчитывать на конфиденциальность?

— Нет, ну что вы, — съязвил я. — Как только вы дадите мне адрес, я немедленно побегу сообщать его вашим покупательницам.

Галилео наградил меня яростным взглядом — я уже понял, что насмешек над собой этот господин не терпит, — и процедил:

— У госпожи Деникиной. На Пречистенке.

Бывать в тех краях мне доводилось неоднократно.

— У госпожи Деникиной? — удивился я. — Но ведь у неё, если не ошибаюсь, мыловарня? И на Пречистенке продаются мыло и духи?

— Именно так. Но и амулеты тоже. Прошу заметить, продаются совершенно открыто, — Галилео поднял палец. — Госпожу Деникину, эту достойную женщину, совершенно не в чем упрекнуть.

— Так почему же дамы не покупают амулеты у неё? — Я никак не мог взять в толк. — Почему приобретают их у вас?

— Представления не имею, — отрезал Галилео. — Это выбор моих покупательниц. Не в моих правилах интересоваться, почему они предпочитают меня, а не кого-либо ещё.

«Да ясно всё как божий день, — фыркнул Захребетник. — Свистит дамочкам, что наполняет амулеты силой духов, продаёт втридорога, а покупательницы и рады. Одно дело в лавке Деникиной амулет купить за три рубля, и совсем другое — у самого графа Галилео за тридцать. У Деникиной — обычные амулеты, а у него бренд! С подружками можно мериться, кто дороже купил. Понимать надо».

«Вряд ли я когда-нибудь дорасту до понимания таких тонких материй, — проворчал я. — Ну, имя поставщика есть — уже хоть что-то. Вдруг в лавке этой Деникиной что-то найдём? Хотя сомневаюсь, конечно. Как-то слишком легко Галилео её сдал».

— Амулеты я изымаю, — объявил я Галилео. — После того, как мы проведём дополнительную проверку, вам их вернут. При условии, конечно, что у нашего ведомства не возникнет вопросов.

— Уверен, что не возникнет. — В глазах Галилео мелькнуло знакомое торжество. — Забирайте, препятствовать не буду. Хотя я мог бы попросить вас предъявить ордер на изъятие.

— Я напишу расписку. В данном случае этого достаточно.

Вернувшись в управление, амулеты я передал Цаплину. Тот колдовал над ними не меньше двух часов и в итоге объявил, что придраться не к чему. Амулеты как амулеты, заявленным характеристикам соответствуют, изъянов не содержат.

— Можно, конечно, нагрянуть с обыском к Деникиной, — задумчиво проговорил Ловчинский. — Но я думаю, что мы и там ничего не найдём.

— Хотите сказать, Володя, вы уже понимаете, что именно мы ищем? — грустно спросил Цаплин.

— Давайте рассуждать логически, — предложил я. — Мне видится два варианта. Первый: кто-то из производителей амулетов — по недосмотру, случайно, — выпустил на рынок бракованную партию. Если это так, то вероятнее всего о взрывах этот человек уже знает. И лично я на его месте приложил бы максимум усилий к тому, чтобы изъять бракованные изделия.

— Ну, в этом случае нам и дёргаться не надо, — усмехнулся Ловчинский. — Вопрос решится сам собой, всем бы делам такими быть. Но как хотите, господа, а мне чутьё подсказывает, что мы с этими амулетами ещё хлебнём лиха.

— Да, — кивнул Колобок. — Я тоже думаю, что уповать на случайность и полагаться на добропорядочность производителя в данном случае — непростительный оптимизм.

— Даже спорить не буду, — кивнул я. — Второй вариант. Кто-то поставляет заведомо неисправные амулеты. Вероятно, их производство обходится дешевле, и этот кто-то предлагает более низкую цену.

— Для того чтобы так поступать, надо быть редкостным идиотом, — проворчал Ловчинский. — Производство амулетов у нас под контролем. Я уже запросил в пятом отделе список производителей, просмотрел. Новых не регистрировали с позапрошлого года, то есть все эти люди присутствуют на рынке давно. Нам ничего не мешает пройтись по адресам и проверить оборудование. Нарушителя мы выявим очень быстро. Ведь так, Игорь? — Ловчинский повернулся к Цаплину.

Тот кивнул.

— Так. Проверка сырья и оборудования покажет, нарушалась технология или нет.

— И производители об этом знают? — уточнил я.

— Разумеется.

— Хм-м. Ну, тогда Володя прав. Ради сиюминутной наживы рисковать репутацией — как-то сомнительно.

— А то, что подобные случаи в принципе происходят, вас не смущает? — подал голос Колобок. — Будь я на месте дамы, на которой взорвался амулет, — к продавцу, у которого его купил, на пушечный выстрел больше не подошёл бы. Неужели тот, кто производит некачественные амулеты, этого не понимает?

— Был в моей практике случай, — задумчиво проговорил Цаплин. — Тогда ещё, как сейчас помню, выборы проходили в Самарской губернии. Или в Саратовской?.. Ну, неважно. В общем, некий заводчик окрашивал магией портвейн.

— Портвейн? — удивился Ловчинский. — А для чего его окрашивать?

Цаплин поморщился.

— Ох, Володя, то, что производил этот господин, к настоящему портвейну имело отношение весьма опосредованное. Такое разве что студенты могут употреблять… Ну да не в этом суть. Суть та, что в результате магического сбоя в части бутылок напиток получался красным, а в части — зелёным.

Ловчинский прыснул.

— Зелёный портвейн? Оригинально. Такой, полагаю, даже студентам не продать.

Цаплин покачал головой.

— О, вы недооцениваете этого предприимчивого господина! Он развернул такую рекламную кампанию, что продал всё без остатка, причём, смею вас уверить, не только студентам. Но я сейчас не о нём. Я о магическом сбое. О том, что в случае с виноторговцем дефект можно было увидеть сразу…

— … А в нашем случае — нет, — сообразил я. — На вид амулеты ничем друг от друга не отличаются. Какие из них бракованные, на взгляд не определить. Вы это хотите сказать?

Цаплин кивнул.

— Именно, Миша. Схватываете на лету.

— Но, позвольте, — удивился Колобок. — Разве же производитель не обязан проверять продукцию?

— Обязан, — сказал Ловчинский. — Так же как он обязан следить за тем, чтобы во время производства не случалось магических сбоев. И мне отчего-то кажется, что вот у этих господ, — он постучал пальцем по списку производителей, — их и не случалось.

Мы замолчали, глядя друг на друга.

— То есть что же у нас получается? — медленно проговорил я. — Получается, что где-то орудует незарегистрированный производитель амулетов?

Цаплин развёл руками.

— Предположение дикое, но должен признать, что оно объяснило бы всё. И неумелость действий этого человека, и его неосмотрительность, и наплевательство на репутацию. Этот некто, кем бы он ни был, стремится любой ценой загрести побольше денег.

— Это понятно. Но где он берёт малахириум, чтобы заряжать амулеты? Как он его добывает, если не регистрировал производство?

— Загадка, — проворчал Ловчинский. — А главное, что не понять, с какого краю к ней подступиться! Продавцов опрашивать бесполезно, незарегистрированного поставщика они не сдадут. Это ведь равносильно признанию в соучастии. Продавцы все как один будут рассказывать то же, что Галилео рассказал Мише.

— Можно опросить производителей, — подал голос Колобок. — Есть вероятность, что они что-то знают о новом конкуренте.

— Можно, — кивнул я. — А ещё, когда нельзя атаковать противника в лоб, можно попробовать зайти с фланга. — Я посмотрел на Ловчинского. — Володя! Ты ведь говорил, что у твоей новой пассии весьма широкий круг общения. Так, быть может, стоит задействовать её знакомства? Где ещё собирать сплетни о взрывающихся прямо на дамах амулетах, если не в светских салонах?

— А ведь верно! — восхитился Ловчинский. — Там, где нашему брату от ворот поворот дадут, Машеньку примут с распростертыми объятиями! Отлично придумано. Сейчас позвоню в редакцию, договорюсь о встрече.

— Только, Володя, предупредите вашу даму, что это секретная информация, — сказал Цаплин.

— И попроси её, как только что-то узнает, сообщить об этом нам, а не пытаться проводить собственное расследование, — добавил я.

— Да за кого вы меня принимаете, господа, — обиделся Ловчинский. — Неужто сам не соображу?

Он принялся накручивать телефонный диск.

Вечером, когда я пришёл домой, Зубов встретил меня словами:

— Миша! Почему ты мне не сказал⁈ А ещё друг называется.

Принцесса поддержала Зубова возмущенным «Гав!» и села у его ног с недовольным видом.

— Что именно не сказал? — удивился я.

— Тебе пришла открытка из автомобильного салона Ильина. Автомобиль, который ты заказал, поступит в салон в пятницу. В субботу можно будет его забрать.

— Спасибо, — пробормотал я. — Я собирался похвастаться, да что-то забегался.

Я и в самом деле думать забыл о том, что заказал автомобиль. Зато не забыл Захребетник.

«Отлично! — обрадовался он. — Ох и повеселимся!»

Зубов и Принцесса настроение Захребетника разделяли. Тем более что долго обижаться Зубов не умел.

— Ладно, бывает, — он хлопнул меня по плечу. — Но, надеюсь, у тебя нет сомнений, кто должен сидеть в автомобиле рядом с тобой, когда ты будешь забирать его из салона?

— Гав! — вмешалась Принцесса.

Кажется, у неё на этот счёт тоже не было никаких сомнений.