Человек государев 5

Глава 32 Пять государей

Вбежав в кухню, я выругался. Никакой «экономки» там не было.

Дверь чёрного хода оказалась заперта снаружи, да ещё, судя по всему, закрыта на засов.

— Володя! — заорал я. — За мной!

Дожидаться ответа Ловчинского я не стал. Выбил дверь магическим ударом и выскочил в переулок.

Он оказался узким, замусоренным, прохожих там не было. Только ехал не спеша ломовой извозчик на гружённой дровами телеге.

Извозчик появился в переулке явно позже, чем вышла Морозова, увидеть её он не мог, и его я ни о чём не спрашивал. Я перебежал дорогу, бросившись к зеленной лавке напротив.

Краснолицая женщина в фартуке поверх душегрейки, раскладывающая на прилавке пучки петрушки, посмотрела на меня удивлённо.

— Боярыня Морозова! — крикнул я. — Только что вышла из своего дома, из чёрного хода! Куда направилась?

— Туда, — женщина показала рукой. — Спешили очень…

Ну ещё бы ей не спешить! Я помчался, куда показала женщина — к перекрёстку.

Я успел вовремя: «экономка», она же боярыня Морозова собственной персоной, садилась на извозчика.

— Стоять! — крикнул я.

И ударил.

Занятия с Горыниным даром не прошли: удар получился точным, именно таким, как я хотел. Он не должен был убить Морозову, только отбросить её от извозчичьей пролётки.

Однако этого не произошло. Фигуру боярыни окутали магические искры. Удар угодил в купол.

Вряд ли Морозова успела поставить его сама, скорее сработал защитный амулет, но на результат это не повлияло. Морозова устояла на ногах и, разъярённая, повернулась ко мне.

— Будь ты проклят! — крикнула она.

В меня полетел ответный удар.

Если я старался бить аккуратно, так, чтобы не задеть извозчика, то Морозова не стеснялась. Она лупила в полную силу.

Я успел уклониться. А ломовика, изумлённо замершего посреди улицы, не задело лишь чудом — удар пришёлся в телегу. Её разметало в щепки. Оси с треском переломились, по улице покатились два уцелевших колеса, на мостовую посыпались дрова. Силы боярыне было не занимать.

— Убирайся! — рявкнул ломовику я. — Беги!

И бросился к Морозовой.

Рассыпанные дрова я преодолел в два прыжка. На Морозову обрушилась магическая клетка — заклинание, которое я отрабатывал десятки раз. Но и клетка, как перед этим мой удар, рассыпалась искрами. Атаковала Морозова неуклюже, зато защищаться умела хорошо.

С неожиданной силой она ухватила извозчика, попытавшегося было удрать, за ворот зипуна, и подтащила к себе.

— Не смей приближаться! — крикнула она мне. — Раздавлю его! Насмерть раздавлю!

Прикрываясь от меня извозчиком, Морозова пятилась к пролётке. Она явно собиралась взобраться на козлы сама.

Я позволил боярыне шагнуть одной ногой на ступеньку, и лишь после этого ударил. Не по Морозовой — по карете. Так, чтобы её развернуло и ступенька ушла у Морозовой из-под ноги.

Морозова, потеряв опору, неловко взмахнула руками и повалилась на спину. Извозчик, не будь дурак, юркнул в сторону.

А я подскочил к Морозовой и застегнул на ней магический наручник.

Морозова пыталась отбиваться. Она силилась отбросить меня ударом, но ничего не получалось. Тётка только всё больше багровела и пыхтела как паровоз.

— Зря стараетесь, — сказал я. — Колдовать вы больше не сможете.

Я вывернул вторую руку Морозовой за спину и застегнул второй браслет. Потом для верности набросил на боярыню ещё и магическую клетку.

— Миша! — Ко мне подбежал запыхавшийся Ловчинский. — А я-то не понял, что ты чёрным ходом побежал! Я сперва на улицу выскочил. Что здесь?

Он недоуменно посмотрел на «экономку» в богатой шубе, накрытую магической клеткой.

— Да ничего особенного. Вот, разреши представить: боярыня Морозова.

Боярыня поджала губы и отвернулась.

Ловчинский присвистнул.

— Ого! Лихо она нас обдурила. Ну то есть меня обдурила, ты-то догадался… А как? — изумился он. — Я — ни сном ни духом, у меня бы эта лицедейка так и ушла.

— Она нам не кланялась, — объяснил я. — Ни когда встретила, ни когда отвела в гостиную. Прислуга себя так не ведёт, любая служанка за это время уже десяток раз поклониться бы успела. А боярыня спину гнуть не привыкла.

— Н-да, и впрямь, — пробормотал Ловчинский. — Ишь ты, до чего додумалась! Но ведь это риск, да какой. А если бы мы её на магию проверили?

— Риск, безусловно. Но терять ей было уже нечего. Она, видимо, догадывалась, что за ней придут, только не думала, что так скоро — иначе успела бы сбежать. Пришлось идти ва-банк. Если бы мы проверили её на магию, то скрутили бы сразу. Но мы не проверили. Не подумали, что боярыня может быть одета как монашка.

— Что ж. Урок нам на будущее, — буркнул Ловчинский. — Поднимайтесь, сударыня! — обратился он к Морозовой. — Что же вы на земле сидите? Земля холодная, простудитесь не дай бог. В суде вы нам нужны живой и здоровой.

Морозова сверкнула на него ненавидящим взглядом.

А из переулка донеслось:

— Владимир! Где ты?

От дома Морозовой к нам вприпрыжку бежала Норд.

Ловчинский схватился за голову и застонал.

— Маша! Я же сказал тебе не выходить на улицу!

— Сказал, — подбежав, согласилась Норд. — Но разве же я могу усидеть, если знаю, что тебе грозит опасность? Вдруг тебе нужна помощь? Или вам, Михаил Дмитриевич?

Она перевела взгляд на меня. Глаза Норд азартно сверкали.

— Н-да, — вздохнул я. — Как говорят в народе, горбатого могила исправит. Где она была, Володя?

— В другом крыле дома, — буркнул Ловчинский. — Оно заколочено. Там у Морозовой и лаборатория устроена, и заготовки для амулетов лежат. Не отвертится наша боярыня. Я как раз собирался тебя позвать! И вдруг слышу — ты сам кричишь.

— Ясно.

В переулок вдруг свернул автомобиль. Резко затормозил перед рассыпанными на мостовой дровами. Из автомобиля выскочил Щеглов со своими людьми.

— А вот теперь кричать будут на нас, — проворчал Ловчинский. — За то, что подкрепления не дождались.

От Щеглова нам действительно досталось на орехи. И это Глеб Егорович ещё не знал, что Норд ввязалась в дело по нашему наущению, иначе головомойка была бы гораздо более суровой. Шутка ли — привлекать к расследованию гражданское лицо?

Но, впрочем, ругался Щеглов больше для порядка. Я отчего-то не сомневался, что на нашем месте он поступил бы так же. И результатом Глеб Егорович был весьма доволен, прибывшему вскоре Коршу о том, что мы с Ловчинским не дождались подкрепления, словом не обмолвился.

Арестованная Морозова попыталась было скандалить. Она кричала, что бояре нашему ведомству не подчиняются, и требовала немедленно её отпустить.

Корш сурово ответил, что Морозова напала на сотрудника Государевой Коллегии, находящегося при исполнении обязанностей. Уже одного этого достаточно для того, чтобы отправиться под арест. После чего люди в чёрном из Тайного приказа посадили Морозову в карету и увезли. Захребетник, глядя на них, заливисто хохотал и требовал пересадить боярыню в сани, дабы «соблюсти канон».

Норд, под давлением Корша, вынуждена была удалиться. Иван Карлович немного утешил её тем, что пообещал вызвать в управление для дачи свидетельских показаний.

Корш и Щеглов уселись в гостиной морозовского особняка и завели беседу — они, как оказалось, не виделись со дня ареста Розенкранца. А мы с Ловчинским, вздохнув, отправились в заколоченное крыло дома. Нам предстояла увлекательнейшая процедура сбора и описывания улик.

Что делает государев слуга, поймав преступника? Празднует? Готовит место на мундире под орден? Не-а! Первым делом он идёт писать докладные, оформлять бумаги и отчитываться о проделанной работе. В нашем ведомстве мало поймать преступника, необходимо задержание правильно задокументировать, потому как без этого будто и не было ничего. Собственно, этим я и занимался остаток дня. Сидел у себя на месте и писал, писал, писал. Только раз оторвался от чернильницы, чтобы выпить чаю с Цаплиным. И даже задержался на службе почти на час, дабы не откладывать на завтра бумажную волокиту.

Когда я почти закончил, в кабинет постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь.

— Скуратов? Михаил Дмитриевич?

На пороге стоял курьер Горного ведомства. Кажется, тот самый, которого допекал Кузовок.

— Да, это я.

Он кивнул, вошёл в комнату и плотно закрыл дверь за собой.

— Я думал перехватить вас внизу, когда вы будете выходить из Коллегии. Но вы задержались, и я решился сам найти вас.

— Что вам угодно?

— У меня пакет для вас. От Петра Твердяновича.

Он расстегнул мундир, вытащил из-за пазухи небольшой конверт и протянул мне. Стоило мне взять его в руки, курьер щёлкнул каблуками.

— До свидания, Михаил Дмитриевич. Мне стоит быстрее уйти, чтобы нас не видели вместе.

И он быстро выскользнул за дверь, будто его здесь и не было.

«Открывай скорее, — вылез Захребетник, оказывается, наблюдавший за этой сценой. — Что там Каменоглазый прислал?»

Ножом для бумаги я вскрыл конверт, и оттуда выпал единственный листок.

«Посетившие известную вам особу в её уединении» — гласил заголовок на нём. А ниже столбиком были перечислены имена и отчества, ровным счётом девять штук.

— Не понял.

«Миша, тебе уже домой пора, ты перетрудился. Что здесь непонятного? Это список тех, кто спускался к Хозяйке. Один из них и подкинул ту нефритовую гадость, чтобы испортить Каменный цветок».

Я пробежал список глазами ещё раз. Ага, первым идёт государь, потом наследник. Елизавета тоже здесь. Младший брат государя. А вот остальных опознать ни у меня, ни у Захребетника не получилось. Видимо, какие-то члены государевой фамилии, но мне, далёкому от Кремля, они были неизвестны.

«Не страшно, — мысленно махнул рукой Захребетник, — разберёмся. Дело важное, но не слишком срочное. А потом у твоей зазнобы спросим, она их всех знает».

— Ты про кого?

«Про её высочество, великую княжну Елизавету. Всё, заканчивай работу, и пойдём. А то у тебя уже мозги плохо соображают».

Я дописал последние бумажки, расписался в десяти местах, сложил все документы в папку и спрятал в несгораемый шкаф.

«Давай поторапливайся, что ты возишься как сонная муха», — подгонял меня Захребетник.

— Куда ты так торопишься? По Принцессе соскучился?

«Нам ещё в банк зайти надо по дороге, денег снять».

— Та-а-ак! Ты опять какую-нибудь игрушку себе задумал купить? Ещё один автомобиль?

Захребетник фыркнул.

«Вот купим особняк, тогда и подумаем о расширении нашей конюшни. А сейчас нам наличные нужны. Не помнишь, что ли? Скоро большие гонки! Там минимальный взнос за участие — тысяча рублей».

— Э, нет! Так мы не договаривались. Ты меня разорить хочешь?

«Надо, Миша, надо. Мы с тобой не просто катаемся с золотой молодёжью, а заводим социальные связи среди молодой элиты. Князь Трубецкой у нас уже в колоде есть, надо и с остальными завязать знакомство поближе. Когда ты дорастёшь до верхних строчек табели о рангах, тебе будут нужны такие друзья молодости. Так что хватит жмотиться!»

Бодаться с Захребетником было бесполезно — откажусь идти за деньгами, так он перехватит управление и сам туда заявится. Да ещё и шутку какую-нибудь в процессе отмочит, так что мне потом стыдно будет. Я вздохнул и поехал в Первый Государев.

Едва я вошёл в отделение банка, как ко мне подскочил клерк. Подозреваю, что у них стоит магический артефакт, опознающий важных клиентов.

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич! Чего изволите? Снять с депозита, положить? Или позвать управляющего?

— Добрый вечер, — я кивнул служащему банка. — Только снять наличность.

— Прошу сюда, в отдельный кабинет. Чай, кофе, чего-то покрепче, пока кассир подготовит нужную сумму?

Но сегодня мне не суждено выпить здесь ни чая, ни кофе. Мы не успели зайти в злосчастный кабинет, когда в операционный зал с грохотом ворвались пятеро человек. С первой же секунды их лица показались мне знакомы.

Бабах!

Оглушительно грохнул выстрел.

— Никому не двигаться! — тонким противным голосом заорал один из пятёрки. — Это налёт!

— На пол! — рявкнул басом другой. — Всем лечь на пол!

Клерк, сопровождавший меня, тут же упал на живот и прикрыл голову руками. А я, не сомневаясь ни секунды, нырнул за кадку с пальмой. Лица — вдруг дошло до меня. У налётчиков были лица с портретов последних государей, висевших в университете. Маскировка? Однозначно, причём магическая.

«Ограбление! — без предупреждения заорал Захребетник. — Ух, повеселимся! Миша, дай-ка мне управление!»

Конец 5-го тома