Чудо любви. Истории о Ним Кароли Бабе

Исцеляющая палка

Махараджи часто использовал свои невероятные способности, чтобы уберечь своих преданных под крылом защиты. Нигде это не проявлялось так явно или так потрясающе, как при исцелении болезней. У одних преданных исцеление наступало от одного касания, взгляда или слова, другим он предписывал лекарственные препараты. Из некоторых историй можно увидеть, насколько необычны были эти лекарства. Иным преданным, которые приходили к нему с болезнями, он говорил, что ничего сделать не может и отправлял их ко врачам или в специальные храмы на лечение. Но в тех случаях, когда ситуация требовала этого и вера преданного была глубока, Махараджи, похоже, даровал исцеление и на расстоянии, по телефону или даже в сновидениях. Когда речь заходила о его чудесных исцеляющих способностях, Махараджи всё отрицал. Всё, что он говорил в этих случаях, было: «Суб Ишвара хай. (Это всё Бог.)»

После того как одной из давних преданных Махараджи сделали серьёзную операцию, Махараджи пробыл у нёс в доме в течение девяти дней. Его спросили, почему он так долго живёт там, ведь обычно он никогда не останавливается в одном месте более, чем на несколько дней. Махараджи ответил: «Почему вы спрашиваете? Не вам же меня кормить. Почему вы беспокоитесь?» На седьмую ночь у женщины произошёл рецидив. Врачи давали ей снотворное, говоря, что ей нужен отдых, но это было бесполезно. Она не могла спать. Муж этой женщины рассказал обо всём Махараджи, и тот сказал: «Не переживай, я иду». Через девять часов он» вошёл в комнату больной и начал её отчитывать за то, что она не спит, как велели врачи. Затем, подняв свою правую ногу, он коснулся большим пальцем её лба и в течение нескольких секунд она погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, она чувствовала себя хорошо.

*

Один преданный попал в больницу, ему должны были делать операцию. Врачи говорили, что он умирает от рака, и операция — единственный шанс выжить. Семья этого человека отправилась к Махараджи получить благословение. Он сказал: «Пусть врачи сделают операцию, но у него нет рака. После операции с ним будет всё в порядке». В течение двух или трёх дней больной был на грани смерти. Махараджи послал для него прасад с одной Ма; она сидела у постели больного два дня. Врачи сделали операцию, но рак выявлен не был. Хотя предварительное обследование показывало рак, ко времени проведения операции он исчез.

*

Однажды к Махараджи прибыл профессор Гарвардского университета со своей женой, художницей. Сидя перед Махараджи, она сделала набросок его портрета. Ночью женщина неожиданно очень сильно заболела, она вся дрожала от лихорадки и кашляла кровью. Это было крайне странно, поскольку она никогда не жаловалась на здоровье. Это было также очень некстати, так как у профессора был очень плотный график и в тот день они собирались уехать в Дели. Когда о её болезни доложили Махараджи, он ответил: «Она поедет в Дели сегодня». Но, когда пришёл врач, он посоветовал переправить больную в лучшее место и сказал, что она сможет вновь путешествовать не ранее, чем через неделю. Женщину завернули в одеяло, чтобы перевезти в более благоприятное место. По дороге к машине, проходя мимо храма, все зашли в него, чтобы выразить свои почтение Махараджи. Зашла и больная женщина — и чем ближе она подходила к нему, тем лучше она себя чувствовала,. Когда она совсем приблизилась к Махараджи, она почувствовала Себя полностью здоровой. Махараджи весь сиял, глядя на неё. Женщина достала свой набросок с его портретом, и он написал по кругу: Рам, Рам, Рам.

*

Дочь инспектора полиции из Рампура умирала от брюшного тифа. Единственное лечение, которое применяли тогда, состояло в том, что больному не давали пищу. Девочку не кормили около сорока дней, и она была на грани смерти. Из Рампура в Наинитал пришло письмо с просьбой, чтобы Махараджи приехал и дал даршан больной. Интересно, что ещё за день до того, как письмо прибыло, Махараджи сказал: «Поехали, нам нужно в Рампур». И уехал.

Войдя в комнату больной девочки, Махараджи воскликнул: «Они морят мою дочь голодом. Что происходит? Я страшно голоден. Приготовьте мне поесть». Поев, он обратился к девочке: «Они морят тебя голодом. Вот, съешь эту чапатти. Вставай и поешь». Девочка смогла встать с постели и съела немного чапатти. Затем Махараджи сказал: «Я устал. Мне нужно отдохнуть. Ты посиди на стуле, а я посплю на кровати». Девочка сделала так, как он велел. В течение часа он пребывал в полном молчании, казалось, что он спит. Затем он поднялся и ушёл, а девочка выздоровела.

*

У одной Ма во время паломничества начались боли в спине. Ночью ей приснился Махараджи; она втирала ему в спину вибхути (пепел священных костров, часто используемый для исцеления), и эта процедура доставляла ему боль. На следующий день какая-то Ma предложила ей немного вибхути от Махараджи, сказав: «Давайте вотрём его вам в спину». Так они и сделали, состояние женщины улучшилось, и она продолжила своё паломничество.

*

Одна женщина была беременна. Врачи говорили ей, что у нёс наблюдаются какие-то нарушения в протекании беременности и что она не сможет выносить ребёнка до конца срока. Когда женщина пришла на даршан к Махараджи, он, лишь взглянув на неё, сказал: «Тхик хо джаега. (Всё будет хорошо.)» Она выносила ребёнка полный срок, и он родился вполне здоровым.

*

Когда дочери Р. был всего один год, она выпала из окна дома с высоты тридцати футов. Никаких травм она не получила, и на следующий день, узнав, что Махараджи прибыл в Каинчи, родители отнесли девочку к нему на даршан. Махараджи сказал, что всё будет хорошо. Однако, когда девочке исполнилось два года, она вновь упала с высоты тридцати футов — уже из другого окна. И в этот раз она вновь осталась целой и невредимой. И снова случилось так, что Махараджи накануне приехал в Каинчи, поэтому вместо врачей родители отнесли девочку к нему, и Махараджи сказал, что всё будет в порядке. Но прошёл год, и с трёхлетним ребёнком опять произошёл тот же несчастный случай. Она вспоминала: «Я помню, как я падала. У меня было такое ощущение, что я медленно планирую вниз». Когда родители отвели выпавшую из окна девочку к Махараджи, он сказал: «Я не дам ей умереть».

*

Сын одного преданного был очень болен. Он попросил свою мать дать ему немного вибхути от Махараджи. Приняв вибхути, он уснул. Ему снилось, что он постоянно пытается нырнуть в озеро, а Махараджи постоянно вытаскивает его обратно. Когда больной проснулся, кризис болезни был уже позади.

*

У моей жены парализовало рот и глаз, её состояние было столь тяжёлое, что она хотела покончить жизнь самоубийством, несмотря на то, что была ещё очень молода.

Мы спали на разных кроватях. Однажды ночью мы одновременно проснулись, в 3:30 утра, и увидели Махараджи. Жена попросила меня встать и приготовить для него чай. Ни она, ни я не могли больше спать, поэтому мы пили чай вместе с ним. Внезапно я взглянул на свою жену и увидел, что её лицо снова ожило и глаз утратил скованность. Позже, когда пришёл врач и нашёл её исцеленной, он сказал: «Это невозможно. Это сделал Бог».

Несколько дней спустя, утром, Махараджи зашёл к нам и спросил: «Что произошло с твоей женой?» Она вновь вся сияла. Сейчас у нас семеро детей.

*

Моей матери приснился сон; в нём некий садху был ранен в голову, и она положила ему в рот нечто, полученное от Махараджи. Она проснулась расстроенная от такого странного сна. На следующий день в её дом пришёл Хари Дас за едой для людей в храме. Еда ещё не была готова, и мать попросила его подождать. Он спустился в ванную комнату, а затем, поднимаясь по лестнице, потерял сознание и сильно ударился головой. Началось сильное кровотечение. В это время домой вернулся мой отец. Обнаружив Хари Даса на лестнице, он позвал мать, и они вдвоём отнесли Хари Даса на кровать. Он был всё ещё без сознания, и, казалось, его состояние было безнадёжным, но моя мать вспомнила свой сон и, взяв немного вибхути, полученного от Махараджи, положила его в рот Хари Дасу. Через полчаса тот пришёл в себя и встал.

*

Жена Р. умирала. Ей требовалась операция, но у неё была кровь очень редкой группы, какой не было даже в Бомбее. Она всё-таки решилась на операцию с именем Махараджи на устах. К удивлению хирурга, операция прошла почти бескровно. Позже жена Р. рассказала, как попала на какой- то план сознания, где Махараджи сказал: «Уберите её. Она останется там».

*

Племянник Дады умирал от оспы, и, по всей видимости, настал последний момент, так как его тело было перенесено с кровати на пол. Кто-то предложил смочить его горло каплей воды из Ганги, в которой были обмыты стопы Махараджи. Когда это проделали, мальчик неожиданно сел на постели, а на следующий день оспа прошла.

В это же самое время за много миль от этого места, в горах, где Сиддхи Ма находилась с Махараджи, у Махараджи по всему телу пошли пятна. Поскольку оспа редко встречается в горах, местные жители не знали, как выглядят симптомы этой болезни, и стали лечить её как аллергию — с помощью примочек. На следующий день пятна исчезли, и Махараджи сказал: «Это была чудесная жидкость. Что это могли быть за пятна? У меня, должно быть, аллергия на что-то». И лишь гораздо позже выяснилось, что исцеление мальчика и «аллергия» Махараджи совпали по времени.

*

Махараджи давал даршан в маленькой комнате ашрама, когда вошёл человек странного вида. Махараджи тут же начал кричать на него, протягивая в его сторону руку. Человек в ответ что-то бормотал и качал головой, а Махараджи продолжал что-то от него требовать. Наконец, человек полез в карман рубашки и достал оттуда маленькую птичку, у которой из груди торчала палка. Она выглядела мёртвой. Махараджи взял птицу, продолжая кричать на ненормального посетителя, и вытащил палку из её тела. Затем он отдал птицу нуджари и сказал: «Отнеси её и напои водой». Когда нуджари направился к двери, птица выпорхнула у него из рук и улетела.

*

Однажды, вечером, в Агре Махараджи пришёл к нам домой. Он начал ходить вдоль веранды, туда-сюда, туда-сюда. Нам показалось, что он берёт на себя чью-то боль. Через несколько часов он присел и попросил у нас немного горячего чая. Зазвонил телефон — преданные из Лакнау разыскивали Махараджи. Они попросили передать ему, что одной из его преданных, бедной семидесятилетней женщине с гор, сделали операцию, которая длилась два с половиной часа, и она прошла успешно. Таким образом, Махараджи в течение всей операции был с ней. Всё это время он выглядел расстроенным, а после звонка он выразил большое облегчение.

_*

Моя жена знала Махараджи с самого своего детства, и все члены её семьи долгое время были его преданными. Я же встретился с ним только в 1962 году, когда мне сделали операцию легких. Моё состояние было критическим. Тогда моя жена рассказала мне о Махараджи, и я вспомнил всё, что я слышал о нём раньше. Я начал молиться о том, чтобы встретиться с ним, прежде чем умру. В тот же день Махараджи пришёл к нам домой, подошёл к моей кровати и благословил меня. С того момента моё здоровье начало улучшаться и болезнь больше не возвращалась. После этого случая во время каждого своего визита Махараджи говорил мне, что моё здоровье будет прекрасным.

Юдиштра привёз Махараджи в Бхумнадхар на машине, а сам отправился искупаться под водопадом. Через некоторое время он прибежал обратно и сказал Махараджи, что его укусила змея, после чего упал без сознания. Его рука стала иссиня-чёрной. Махараджи велел Брахмачари Бабе расстелить одеяло и уложить на него Юдиштру. Затем Махараджи попросил принести стакан воды. Какое-то время он подержал его в руке под одеялом. При этом Махараджи кричал: «Его укусила змея! Что теперь будет?» Юдиштра оставался без сознания. Через несколько минут Махараджи дал воду Брахмачари Бабе и велел ему втереть её в место укуса. Как только тот начал прикладывать воду, Юдиштра пришёл в себя. Через час он был уже в полном порядке.

*

Однажды, когда я был ещё ребёнком, я очень тяжело заболел и у меня была высокая температура. Моя мать позвонила Махараджи, и он тотчас приехал. Он только положил свою руку мне на голову, и моя лихорадка прошла.

*

В 1964 году со мной случился сердечный приступ. Моя жена очень переживала, тогда как я чувствовал в душе спокойную уверенность, что Махараджи не даст мне умереть.

*

Однажды, ранним утром, в Каинчи прибыло пять молодых людей. Они очень нервничали, ожидая появления Махараджи. Как только он вышел из своей комнаты, он сразу же начал задавать им вопросы. Они рассказали, что все они мусульмане и приехали из соседнего города. Их близкий родственник находился при смерти и попросил их пойти к Махараджи и получить его благословение. Махараджи велел принести немного воды. Вода была принесена. Махараджи поднёс стакан к своим губам, что-то прошептал, затем подул на воду и, отдав стакан парням, велел им тотчас же возвращаться к больному и дать ему выпить эту воду. «Тхик хо джаега (с ним будет всё в порядке)», — добавил он.

*

Махараджи давал даршан большой толпе людей в доме преданных в Лакнау. На улице громким голосом учёного пандита садху читал Гиту, а рядом с ним хозяин дома возился со своей больной кошкой. Махараджи закричал своему преданному: «Что ты делаешь с этой кошкой?» Тот объяснил, что кошка очень больна и он греет её на солнышке, а потом собирается отнести к ветеринару. «В природе так устроено, — сказал Махараджи, — что кошки обычно не нуждаются во врачах. Она принадлежит Матери Природе; она выздоровеет». Затем, взяв маленькую конфетку, он сказал: «Вот, дай ей это». И хотя кошка была настолько больна, что не пила даже молока, конфету она съела без колебаний. Спустя минуту она поднялась и прыгнула на садху, прервав его чтение, а затем убежала прочь. Когда преданный вернулся в комнату, Махараджи спросил: «Твоя кошка в порядке? Животные сами себя лечат. Когда они больны, они ничего не едят. Они находят специальные травы и принимают их».

*

В Лакнау одна женщина, страдавшая высоким кровяным давлением, как-то позвонила мужу на работу и сообщила, что у неё сильно кружится голова. Она попросила его прийти домой, так как не могла дозвониться врачу. Когда муж пришёл домой, она по-прежнему не могла связаться с врачом. Как раз в тот момент, когда они размышляли над тем, что им делать, зазвонил телефон. Это был Махараджи, и звонил он из Агры. Он сказал: «Ты переживаешь по поводу высокого давления у жены? Не волнуйся. С ней будет всё в порядке. Дай ей стакан воды».

*

Однажды Махараджи гостил у меня в доме. Как-то ранним Утром, в 4 часа, он разбудил меня словами: «Вставай, пошли». Я сказал: «Махараджи, я возьму свою машину и отвезу вас», но он возразил: «Нет, я пойду пешком».

Я обул свои сандалии, Махараджи отправился в путь босиком. Я не знал, куда мы идём, но я всегда полностью доверял Махараджи, Потому что, даже если он и говорил, что не знает, где находится такое-то место, он всегда безошибочно находил его. Часто он спрашивал: «Ты не знаешь, где расположено то-то или то-то?». Я отвечал, что не знаю, а затем он отводил нас туда. Поэтому я полностью отдал себя в его руки.

Мы подошли к каким-то хрущёбам. Махараджи встал у одной из хибар с дверью, похожей скорее на окно, открыл её и заглянул внутрь. На кровати лежал мальчик лет двенадцати, который был очень болен.

Махараджи сказал ему: «Вставай, ты здоров».

Как только мальчик смог встать и облокотиться на стену, Махараджи сам лёг на его место. В этот момент проснулась старая слепая бабушка мальчика, которая за ним ухаживала, и спросила: «Кто там?»

Я ответил: «Здесь Махатма (великая душа)».

Махараджи спросил её: «У него высокая температура и озноб уже две недели?» Она подтвердила это. У мальчика, вероятно, был брюшной тиф. Ма чувствовала себя неловко, так как ей нечего было предложить Махараджи. Он увидел это, а также заметил старую консервную банку, в которой была вода.

— Ма, у тебя есть немного пани (воды)? Я очень хочу пить.

Она была счастлива, что может дать ему хотя бы воды. Он с большим наслаждением попил, а затем предложил банку мне, зная, что я никогда не стану пить из неё. Я отказался от воды. Когда мы ушли, мальчик выздоровел.

*

В 1972 или 1973 году Рам Дас читал лекцию в Огайо. Один юноша, посетивший эту лекцию, утром следующего дня вылетел из Кливленда (Огайо) в Нью-Йорк, оттуда — в Лондон, а затем — в Нью-Дели. Здесь он взял такси и отправился в Каинчи. Менее чем тридцатью шестью часами ранее он слушал, как Рам Дас рассказывал о Махараджи, а теперь он уже входил в ашрам. Он был без рубашки, так как стояла страшная жара, и я заметил у него на груди сильную сыпь. Поприветствовав его, я спросил, откуда он приехал, и он рассказал мне свою историю. Затем я спросил его, почему он не лечит сыпь, и он объяснил, что все известные врачи, к которым он обращался, говорят, что она неизлечима; он пробовал различные уколы и мази, но ничего не помогало.

Я сказал, что это глупость, ведь это всего лишь tinia corpus, которую очень легко вылечить, и добавил, что Дварка едет в Наинитал и уже вечером может привезти серный деготь для лечения сыпи, и тогда через несколько дней всё пройдёт. Юноша ответил: «Всего два дня назад я слушал Рам Даса. А теперь я встречаю доктора Америку (прозвище, данное мне Махараджи) и нахожусь в ашраме Махараджи. Всё, что вы скажете!» Его глаза были величиной с блюдца.

Дварка привёз серный деготь, и я показал юноше, как им пользоваться, сказав, что сыпь исчезнет уже через несколько дней. Он согласился лечиться этим средством и добавил, что на неделю уезжает в Бадринатх. Затем он отправился к чайному магазинчику. А я начал размышлять о том, что уже давно не занимался медицинской практикой. Пройдя в свою комнату, я начал читать в медицинских книгах о болезни, диагноз которой поставил. И я понял, что ошибся, и лечение, которое я назначил юноше, было абсолютно бесполезно. Я помчался к чайному магазинчику и прибежал как раз в тот момент, когда автобус с юношей только отошёл. У меня было ужасное состояние. Поставив неверный диагноз, я не только показал себя в худшем свете как представитель Махараджи, но я ещё и отправил юношу с бесполезным лекарством — вернувшись, он подумает, что всё, кто окружает Махараджи, глупцы и некомпетентные люди. Та неделя, пока его не было, показалась мне просто ужасной. Я чувствовал, что совершил нечто непростительное.

Через неделю он вернулся. Я увидел его издалека и побежал ему навстречу со словами: «Я очень извиняюсь!»

Он сказал: «Извиняетесь? Посмотрите!» Он расстегнул рубашку, и я увидел, что его грудь абсолютно чиста, не было даже ни единого шрама. Всё прошло. Я не мог понять, в чём дело, но я знал, что вылечило его не лекарство, которое я ему дал.

Я подошёл к окну комнаты Махараджи, которую мы называли его офисом, и сказал: «Махараджи, благодарю вас. Вы вылечили его».

Он ответил: «Суб Ишвара хай. (Это всё Бог.)»

*

Одна женщина, преданная Махараджи, заболела от того, что ела слишком много маринованной пищи. Она очень любила маринады, но у неё был слабый желудок, и она не могла их переваривать. И вот, когда она в очередной раз съела маринованное блюдо из манго, на следующее утро у неё ужасно разболелся желудок. Муж сообщил об этом Махараджи, и тот тотчас прибыл к ним домой, держа в руках нечто, завернутое в бумагу. Все подумали, что он принёс какую-то тайную траву или древнее лекарство. Махараджи развернул свёрток и вручил его содержимое мужу женщины. Это была обёрнутая целлофаном таблетка «гелусила» (желудочное средство)!

*

У меня обнаружили диабет, и мне нельзя было есть ничего пряного, крахмалистого, жирного и сладкого. Сразу же после этого я впервые отправилась в Каинчи, и мне подали большую тарелку Жареных в масле пури, халву и картофель с пряностями — как Раз все те вещи, которые мне нельзя было есть. Врач сказал мне, что если я буду есть такую пищу, то я очень серьёзно заболею. Я Размышляла над словами врача и смотрела на Махараджи, который лишь подмигивал мне. Я не могла решить, кому мне больше доверять — врачу или Махараджи (в то время я ещё даже не знала, является ли он моим гуру). Это был мой первый день «на работе» в качестве преданной Махараджи.

Наконец, я решилась съесть пищу. Я была так голодна, что съела сразу две тарелки. И каждый день после этого я также наедалась до отвала. Через несколько недель я отправилась в Наинитал и проверила кровь на сахар. На этот раз уровень сахара снизился до границ нормы. Врач сказал: «Я не понимаю, как сахар мог так быстро опуститься. Очень странно».

Я сказала: «Думаю, я знаю, что произошло».

*

Моя мать была больна. Её осмотрело много врачей, и все сказали, что у неё сепсис и ей нужно в больницу. Моя мать очень ортодоксальная женщина, и она не хотела в больницу. Я написал Махараджи письмо, и он попросил меня отвести её к гомеопату, имя которого он мне назвал. Моя мать была исцелена. Старый гомеопат, который никогда в жизни не встречался с Махараджи, сказал: «Этот Махараджи присылает ко мне многих больных, и какое бы лекарство я им не дал, они всегда излечиваются, даже если болезнь хроническая. Я не знаю, как это всё получается!»

*

Однажды, когда я был в Каинчи, моя жена отправилась на даршан к Махараджи. Я об этом ничего не знал. В тот период у неё очень болело сердце. Каждый раз, когда она поднималась или опускалась по лестнице, у неё начиналось сильное сердцебиение. Она приходила ко мне вся в слезах, думая, что скоро умрёт. Но, полностью доверившись силе Махараджи, я не переживал по этому поводу и никогда не говорил с ним о болезни жены.

В тот день она сама пошла к Махараджи и рассказала ему обо всём. Махараджи тут же закричал: «Где он? Позовите его!» Когда я пришёл, он спросил: «Что? Она больна, а тебе всё равно?» — и всё в таком духе. Я ничего не говорил в ответ, так как знал, что он читает все мысли человека и отвечает на них, как будто они произносятся вслух. Ты думаешь, а он говорит.

Я думал так: «Зачем мне что-то делать, всё в его руках».

Он ответил вслух: «Нет! Есть один врач. Отправляйтесь к нему в Агру. Он специалист по сердечным болезням и великий ученик». Затем Махараджи повернулся к одной из стоявших рядом Ма и сказал: «Расскажи ему, как я послал твою родственницу к этому врачу. Он великий святой».

Ма сказала, что, когда она показала врачу письмо, присланное Махараджи, он сам прибежал к ним домой лечить родственницу Махараджи спросил: «И что?»

— Через два или три дня она была здорова.

— Посмотри! Ты только посмотри! — воскликнул Махараджи, обращаясь ко мне. — Он мой великий ученик. Отправляйся! Завтра же идите к нему. Джао! Идите! Если нужны деньги, я дам. Вы должны идти!»

Я ничего не сказал, а лишь подумал: «Махараджи, ты так велик. Мне не нужно идти туда. Ты Бог. Ты можешь вылечить её».

Он немедленно ответил на мои мысли: «Нет, нет! Ты должен идти! Бадмаш! Это мой приказ!» Я молчал. Он продолжал: «Ты не знаешь? Этот врач — великий святой. Как только она получит его даршан, она будет здорова. Ты увидишь его благословение, иди к нему, лекарства не понадобятся. Ты увидишь. Она будет здорова. Иди! Завтра вы должны пойти к нему! И не отказывайся!» Я думал о том, что никуда не пойду. «Что? Ты не выполняешь мои приказания? Ты должен им повиноваться. Ты злой. Ты должен идти».

Я думал: для меня это такая проблема, но он говорит, что я должен идти, и я должен идти. На следующий день я ожидал приказа отправляться в путь, но он ничего не сказал на этот счёт. Он сказал другое: «Ну-ка, иди сюда, сядь возле меня. Сколько людей приходят в храм? Давай им прасад, давай им всё, в чём они нуждаются». Но о том, чтобы ехать в Агру, он не сказал ни слова. С того самого дня и до сих пор — а прошло уже восемь лет — у моей жены ни разу больше не болело сердце.

В свои ранние годы в некоторых деревнях на индийских равнинах Махараджи стал известен тем, что исцелял людей, охваченных безумием. В те дни многих таких больных приводили связанных цепями к Махараджи. В более поздние годы он меньше занимался такими исцелениями, и таких людей часто отводили в храм, известный как Бла Джи Хануман — и всё же, посредством одного лишь взгляда, слова или жеста он мог поправить в уме то, что вызывало его помрачение.

Один индуист привёл к Махараджи свою овдовевшую мать, которая со времени смерти мужа страдала эмоциональной и физической слабостью. Она многие годы была преданной Махараджи, но видела его лишь изредка, поэтому её сын и привёл её, надеясь на помощь Махараджи. Когда Махараджи вышел из своей комнаты, этот человек и его мать стояли в самых задних рядах, а все места вокруг Махараджи были заняты молодыми западными преданными.

Я осмелился вмешаться и попросил людей дать этим двоим Возможность пройти вперёд. Все тут же расступились. Махараджи отвёл вдову в маленькую комнатку, где они пробыли какое-то время. Оттуда она вышла совсем другим человеком, буквально сияя.

Я был потрясён. Сын и внучка женщины также были тронуты до глубины души.

*

Один человек, прибывший с Запада, стал проявлять маниакальные наклонности. Он перестал спать и начал бродить обнажённым по городу, воруя и совершая различные глупости. Наконец, обмотавшись шалью, он сел в такси и отправился повидаться с Махараджи в храм, расположенный примерно в двухстах милях. Прибыв на место, он направился прямо к Махараджи. Когда он подошёл к Махараджи, сидящему в храме, тот поднял вверх указательный палец, и, как позже рассказывал сам этот человек, он почувствовал, как будто вся невероятно высокая энергия, которой его тело было заряжено все эти дни и которая давала ему ощущение обладания сверхъестественными способностями, тут же оставила его. Он вспоминает, что тогда рассердился на Махараджи за то, что он отобрал у него эту энергию.

*

Много лет назад в деревне Ниб Карори страдавших безумием людей иногда приводили скованными цепями к Махараджи. Обычно он говорил: «Освободите их, пусть они побудут рядом с Хануманджи». Затем он брал маленькую бамбуковую палку и, ударяя их по голове, спрашивал: «С тобой всё в порядке?» Люди отвечали «да». Тогда Махараджи просил человека выполнить какое-нибудь поручение, например, принести палку от рамбанса (растение семейства кактусовых). Когда палку приносили, он констатировал: «Теперь всё в порядке». Таким людям разрешалось оставаться у Махараджи день или два, а затем он просил отправить их обратно домой.

*

Это случилось много лет назад. За домом, в котором остановился Махараджи, жил один мусульманин. Они относились друг к другу с большой любовью. Однажды в дом привели двух мужчин, страдавших безумием, и Махараджи сказал мусульманину: «Ты приводи в порядок одного из них, а я вылечу другого». Тот, который был с Махараджи, вернулся в нормальное состояние очень скоро, мусульманин же потратил на своего больного много времени, и пока всё было безрезультатно. Преданные сидели рядом, наблюдая всё это. Махараджи подозвал больного мужчину к себе и слегка ударил его по голове, тот также вернулся в нормальное состояние. А Махараджи заявил: «О, мусульманин первым сделал это».

*

Я был с Махараджи, когда он отправился в санаторий навестить сошедшего с ума младшего брата директора. Больного ввели в комнату в цепях, и его глаза, совершенно расфокусированные, бега ли во все стороны. Махараджи стоял перед ним и что-то ему говорил. Внезапно мужчина упал на пол у стоп Махараджи — и его болезнь прошла. Он мог ответить на все вопросы. Позже его освободили от цепей, хотя это был не последний приступ его психической болезни.

Однажды перед Махараджи предстал один западный преданный в состоянии ярости и вызывающего неповиновения. Он находился иод воздействием наркотиков и возомнил себя Иисусом Христом, перед которым Махараджи должен был покаяться. На глазах у множества других преданных этот человек, крича, выражал свои намерения. Махараджи молча смотрел ему прямо в глаза, взгляд его был исполнен сострадания и открытости. Человек, однако, продолжал свою тираду, и Махараджи, кивнув головой, велел преданным увести его из храма. Когда тот был уже на улице, Махараджи послал ещё несколько преданных, чтобы убедиться, что человек сел в автобус и уехал из города. (Позже, когда уехавшего спрашивали, как он чувствовал себя в той ситуации, человек рассказывал, что он ощущал себя в океане любви Махараджи и был особенно тронут тем, что он послал людей помочь ему сесть в автобус.)

Махараджи не исцелял каждого, кто приходил к нему с болезнью. Почему одни получили исцеление, а другие — нет, было известно лишь ему одному. Иногда он явно ослаблял заболевание, но оставлял человека с какой-то степенью страдания. Собственные замечания Махараджи, сделанные в таких случаях, наталкивают на мысль, что акты исцеления, демонстрируемые им, были самым тесным образом связаны с кармой человека — часто человеку необходимо было пережить часть или, возможно даже, всю боль, вызванную болезнью. Хотя большинство людей не желает страдать, Махараджи напоминал время от времени своим преданным, что страдание приближает нас к Богу.

*

Когда моя дочь только родилась, она была очень болезненной. Я носила её и к врачу-аллопату, и к специалисту по аюрведе, но никто не мог ей помочь. Тогда я отнесла её к астрологу, и он сказал: «У неё три планеты указывают на смерть. Если она доживёт до двух с половиной лет, принесите мне её для составления гороскопа. Сейчас это бесполезно». После этого заявления я понесла девочку к Махараджи и попросила его помочь. Махараджи лишь склонил голову на руку и на некоторое время я перестала видеть его лицо. Он концентрировался в течение пяти минут, а затем поднял голову и сказал: «Не переживай, с ней будет всё в порядке». После этого даршана моя дочь болела воспалением легких — снова и снова, но она продолжала жить. Сейчас ей шесть лет. Я не беспокоюсь о ней. Всё, что с ней происходит, является следствием кармы, и мы должны принять это.

*

Один из преданных Махараджи получил тяжёлое отравление. Он очень сильно страдал, и никто не надеялся, что он выживет. Махараджи сказал ему: «Ты должен быть удовлетворён такой малой толикой страдания. Ты должен принять какую-то часть его». Другими словами, если бы не милость Махараджи, страдания этого человека были бы ещё тяжелее. Но он действительно выжил.

*

Моя сестра всегда была очень болезненной и страдала от различных заболеваний. Махараджи сказал ей, что этому помочь нельзя, что она должна как-то отработать прошлые самскары (карму). Он посоветовал ей всегда в мыслях поклоняться Богу, иначе она потеряет всё.

*

Одной индийской девушке Махараджи четыре раза задавал один и тот же вопрос: «Тебе нравится грустить или радоваться?» Девушка каждый раз отвечала: «Я никогда не знала, что такое радость, Махараджи. Я знаю только печаль». Наконец Махараджи сказал: «Я люблю печаль. Она приближает меня к Богу».

*

Однажды, в субботу, у меня началась очень сильная боль, вызванная артритом. К воскресенью, когда Махараджи отбыл в Агру, боль прекратилась. Зимой она опять вернулась и была очень сильной, но я ничего с ней не делал. Я хочу сохранить эту боль, чтобы она напоминала мне о том дне. Это был последний даршан, который я получил у Махараджи.

Опять же, по причинам, известным только ему одному, Махараджи иногда, казалось, начинал торговаться со смертью и отгонял её от кого-либо из своих преданных, в то время как в другом случае он не вмешивался, и преданный умирал. Поскольку Махараджи знал время смерти каждого человека, но не хотел быть тем, кто приносит дурные новости, он часто отсутствовал в то время, когда кто-либо из его преданных должен был умереть. В таких случаях, когда на него сильно нажимали, он мог дать тонкий намек, но часто само его отсутствие было достаточным знаком для тех, кто знал его особенности.

*

Однажды к моей жене пришла соседка и, сказав, что она идёт на даршан к другому местному Бабе, попросила мою жену сопровождать её. И они пошли вместе. Соседка показала свою руку этому Бабе, который считался экспертом в области хиромантии, астрологии и других подобных вещей, но тот сказал: «Я не хочу видеть твою руку; я хочу видеть её руку (моей жены)». Она не хотела показывать ему руку, но он настоял и вслед за этим сказал ей, что она умрёт через шесть месяцев. Моя жена рассказала об этом махараджи, который сразу же воскликнул: «Суб гулат! (Это всё неверно!) Зачем этот Баба сказал такое? Разве ты не умрёшь? Разве не придёт время умереть? Каждый из нас умрёт! Почему ты не сказала ему: «Что — а вы разве не умрёте? Вы бессмертны?». Он также умрёт. Все умрут. Зачем он говорит такие вещи? Это очень плохо, что он такое говорит. Злодей!» Затем Махараджи рассказал историю об одном святом. Я был тогда там и слышал её. «Жил когда-то один святой. Однажды к нему пришла женщина, у которой только что умер муж. Она поклонилась его лотосовым стопам, он дал ей благословение и сказал, что у неё будет пять сыновей. Женщина сказала: «Но, Махарадж, я пришла к вам, потому что умер мой муж. Как я могу иметь пятерых сыновей?» Святой ответил: «Я сказал тебе, что у тебя будет пять сыновей, и я сдержу своё слово». И её муж вернулся к жизни». После этого Махараджи добавил: «И я сделаю то же самое. Если я дал слово, я выполню обещанное. Ты не умрёшь. Ты проживёшь семьдесят пять лет. Не переживай». Это было восемь лет назад. Моя жена по-прежнему жива.

*

Махараджи проходил мимо места, где работал хиромант. Тот, посмотрев ладонь у одного из преданных Махараджи, сказал, что через три дня человек умрёт. Преданный, конечно, ужасно расстроился. Но

Махараджи сказал: «Он такой умник. Но этот глупец не знает того, что это он умрёт через три дня». И хиромант действительно умер.

*

Я плыл с Махараджи в лодке, и он велел мне прыгнуть в воду. Я боялся и лепетал: «Махараджи, я не могу плавать. Я утону».

Махараджи указал на высокий мост и заявил: «Если твоё время ещё не пришло, ты можешь прыгнуть хоть с того моста и ты не умрёшь». От этих слов я исполнился верой и прыгнул-таки в воду. Глубина там оказалась мне по пояс.

*

В Рам Чаре жил один уличный торговец. Однажды он очень тяжело заболел, и обеспокоенные родственники отвели его к местному Бабе за помощью. Баба сказал, что больной должен очень скоро умереть, однако добавил, что у него есть лекарство, которое может спасти ему жизнь. Тогда родственники больного обратились за советом к Махараджи, рассказав о приговоре, вынесенным Бабой. Махараджи быстро отреагировал словами: «Чепуха! Он проживёт больше восьмидесяти лет. Этот злодей-Баба хочет напугать вас, чтобы вы купили у него лекарство».

Муж одной больной женщины пришёл к Махараджи. Тот особым способом изготовил палку и отдал этому мужчине с указанием положить её под подушку жены. Муж сделал, как велел Махараджи, и его жена скоро выздоровела, но когда они начали искать палку, то не нашли её — она исчезла. Махараджи сказал на это следующее: «У тебя есть жена. Зачем тебе нужна палка?»

Через некоторое время у другого человека заболела мать, и он пришёл к Махараджи с такой просьбой: «Вы давали такому-то и такому-то палку, чтобы вылечить его жену. Можете вы дать и мне палку, чтобы вылечить мою мать?» Махараджи ответил: «Это была молодая девушка, и я спас её. Твоя мать — старая женщина, и она умрёт». И она действительно умерла.

*

Моему отцу сделали несколько операций. Перед и после каждой из них Махараджи приходил навестить его. Однако, когда он заболел последний раз, Махараджи не пришёл. Мы поняли, что он скоро умрёт.

Махараджи пришёл уже после его смерти.

То же самое произошло и с моей матерью. Когда она заболела, Махараджи прибыл в Канпур, но не пришёл к нам в дом, хотя он всегда навещал нас, когда был в нашем городе. Моя мать умерла. Через два дня пришёл Махараджи, он направился в комнату для молитв, где находилась её фотография, и начал плакать как пятилетний ребёнок. Он плакал, плакал и плакал.

*

После смерти Махараджи произошло нечто, что привело меня к нему. Мой младший зять умирал от рака. Он находился далеко от нас, в бомбейском онкологическом исследовательском институте. Врачи дали нам телеграмму, извещавшую, что у него конечная стадия рака и он умрёт уже в этот день. Мы все очень горевали. Я отправился в Джаунапур (новый храм Махараджи в Нью-Дели), думая, что, если Махараджи действительно великий святой, как о нём говорят, он может помочь нам. Я думал, что благодаря своим заслугам в тапасье (аскетическая практика), он может помочь нам. Прибыв в храм, я молился о трёх вещах. Во-первых, чтобы жизнь моего зятя была продлена ещё на два месяца. Я не просил исцеления (что суждено, должно случиться; разрушенное тело должно умереть), но продление жизни может быть даровано. Во-вторых, я просил, чтобы он умер здесь, в окружении своей семьи. И, в-третьих, я просил, чтобы его смерть была спокойной.

В следующем сообщении, которое мы получили из Бомбея, говорилось, что у больного ослабление болезни и он отпущен Домой.

Зять немедленно прилетел к нам в Дели. Здесь врачи обследовали его и вынесли заключение, что он находится в достаточно хорошем состоянии, чтобы вернуться к работе! Этот процесс ремиссии длился два месяца и один день, затем последовало ухудшение, и он умер очень спокойной смертью в окружении всех нас. Почему он получил тот дополнительный один день? Он пошёл в храм

Махараджи в последний день истекающих двух месяцев и получил прасад, который спас его. Он не мог умереть в день получения прасада.

*

Когда моему отцу пришло время умирать, Махараджи сказал ему: «Проси меня, что хочешь».

«Я ничего не хочу, — ответил отец. — Я прожил свою жизнь. Теперь я желаю только умереть в Каши (Бенаресе) у берегов Ганги».

«Ты должен прожить ещё один год, — заметил на это Махараджи. — Ты умрёшь у берегов Ганги, но не в Каши».

Спустя год в Дхарагане, местечке, расположенном на берегу Ганги, где я купил новый дом, мой отец сказал: «У тебя есть дом в Дхарагане, но ты не знаешь, какое это для тебя несчастье». Это случилось во время его приезда в июле. А в ноябре он умер там.

*

В 1951 году мой отец, исполняющий должность судьи, заболел. Он испытывал очень сильные боли. В течение тридцати дней у него держалась очень высокая температура. За четыре дня до его смерти к нам в дом пришёл Махараджи и принёс отцу четыре розы. Умирающему он сказал: «С тобой будет всё в порядке», мне же он сообщил: «Тело должно уйти».

Хотя все эти истории в основном связаны с преданными Махараджи, в некоторых других случаях он применял свои целительные способности и иным образом. В следующей истории о Субрахманьюме — докторе Ларри Бриллианте, западном враче, которого привела к Махараджи его жена Гириджа, — можно увидеть, как Махараджи работал косвенными способами. В данном случае он действовал через Субрахманьюма и Всемирную организацию здравоохранения Объединённых Наций для ускорения процесса искоренения оспы.

Первое, что он сказал нам, когда мы вошли и сели, было: «Доктор — доктор Америка! Сколько у тебя денег?» Я ответил: «О, Махараджи, у меня пятьсот долларов».

— Нет, нет, нет, сколько у тебя на самом деле денег?

Я настаивал на том, что это всё, что у меня есть. Он сказал: «Да, да, да, это здесь, в Индии. А сколько денег у тебя в Америке?»

Я начал размышлять над этим и должен признаться, что я начал немного переживать по поводу того, что Махараджи может попросить у меня денег на какой-нибудь храм. В конце концов я сказал: «В Америке у меня всего пятьсот долларов», и это была правда. Затем я поспешно добавил: «Но я должен большую сумму денег медицинской школе. Мне пришлось одолжить много денег, чтобы пройти обучение там, и, даже если бы у меня была тысяча долларов, этого бы не хватило, чтобы вернуть долг».

Махараджи воскликнул: «Что? У тебя нет денег? Ты не врач!» Это звучало подобно заявлениям моей матери. Он смотрел на меня и не переставал смеяться: «Ты не врач. Ты не врач, ты не врач. Доктор ООН, доктор ООН...» Я не понял, что он говорит. Затем он заявил: «Ты будешь делать вакцинации. Ты будешь ездить по деревням и делать прививки».

— Вы хотите, чтобы я здесь сделал кому-нибудь укол? — спросил я. Я не понял, что за указание он мне даёт. Все поняли, кроме меня. Наконец, он посмотрел на меня и сказал: «Доктор Америка — доктор ООН. Доктор Организации Объединённых Наций. Ты будешь работать для Объединённых Наций. Ты будешь ездить по деревням и делать прививки».

Перед этим я наводил справки у некоторых знакомых, которые работали в ВОЗ, Всемирной организации здравоохранения, но они отвечали, что ВОЗ вообще никого не нанимает на работу. В течение следующих нескольких недель Махараджи часто спрашивал меня: «Ты получил работу?» Я всегда отвечал: «Нет, Махараджи», и быстро прекращал разговор на эту тему.

Однажды Махараджи сказал мне: «Отправляйся в ВОЗ. Ты получишь работу», и я пошёл в представительство ВОЗ в Нью-Дели. Там я увидел того человека, с которым раньше разговаривал. Он отнёсся ко мне очень дружелюбно и отметил, что вакансий у них нет, но в любом случае они берут на работу только опытных консультантов из медицинских школ и институтов других стран. Затем он добавил: «Но есть одна программа ВОЗ. Если бы она смогла быть осуществлена, было бы действительно прекрасно, но я сомневаюсь, что это возможно, потому что это так трудно. Это программа по искоренению оспы. В настоящее время индийское правительство категорически выступает против распространения этой программы ВОЗ. У правительства другие проблемы, такие, как малярия и планирование семьи. Оспа не входит в первостепенные задачи. Но я познакомлю вас с французским врачом Николь Грассе, которая руководит этой программой».

Мы договорились о встрече с этой женщиной, и я вернулся в Дом супругов Барман, преданных Махараджи. Я одолжил у них костюм, купил ужасный галстук, затем собрал волосы в хвост и спрятал их под белой рубашкой. Мой костюм выглядел весьма странно и к тому же плохо сидел на мне, так что Николь сразу разглядела во мне ещё одного хиппи. Она сказала: «Я очень сожалею. У нас действительно нет работы. Но мне очень было приятно с вами познакомиться».

Когда я вновь оказался у Махараджи и он опять спросил: «Ты получил работу?», я ответил: «Нет, Махараджи. Давайте закроем этот вопрос».

Прошло две недели, Махараджи посмотрел на меня и сказал: «Отправляйся в ВОЗ ещё раз «.

Я поспешил в новое путешествие на автобусе, поезде, автобусе, рикше. И снова я имел беседу с Недом. На этот раз мне пришлось заполнить другую анкету и напечатать её на машинке. Затем я беседовал по телефону с Николь. Конечно же, работы у них не было.

На следующей неделе Махараджи вновь спросил меня, получил ли я работу, а затем попросил позвонить Николь. Мне уже было не по себе.

На этот раз я позвонил ей из Вриндавана. И снова она сказала, что программа по борьбе с оспой заморожена, поэтому у них нет возможности нанимать американских врачей. При этом она поблагодарила меня за неутомимый интерес к работе.

Прошло некоторое время, и Махараджи неожиданно позвонил мне и сказал: «Немедленно отправляйся в ВОЗ». Я сел на поезд и поехал. Когда я вошёл в здание, я столкнулся с незнакомым человеком. Он спросил меня: «Что вы здесь делаете?» Я дал свой обычный ответ: «Я пришёл в ВОЗ, чтобы работать в рамках программы борьбы с оспой. Мой гуру сказал мне, что я должен работать для ВОЗ». Затем я поднялся в кабинет Неда и снова позвонил Николь. Она сказала, что работы в рамках программы по борьбе с оспой по-прежнему не расширяются, но в этот день нечто произошло: из Женевы прибыл руководитель всемирной программы по искоренению оспы. Она предложила мне встретиться с ним. Я пошёл на встречу и, конечно, это был тот человек, с которым я столкнулся в дверях и которому я сказал, что должен работать для ВОЗ — и именно в рамках его программы. Он провёл со мной собеседование, сделав вывод: «Этот молодой человек, похоже, интересуется культурами других стран и, вероятно, когда-нибудь будет прекрасно работать для международного сообщества. Однако у него нет опыта работы в области социального здравоохранения, образование ограничено медицинской школой. Я желаю ему удачи в будущем. У нас нет для него работы». Мне он сказал, что ВОЗ не может взять меня на работу по нескольким причинам. Во-первых, у меня нет опыта работы в здравоохранении, я даже никогда не видел больного оспой. Во-вторых, из-за политической напряжённости, индийское правительство в данный момент предпочитает, чтобы американцы не работали в Индии. В-третьих, они ещё не до конца разработали программу по искоренению оспы в этой стране. Оспа была побеждена во всём мире, за исключением четырёх стран, но вначале стратегия борьбы с этой болезнью должна быть отработана на трёх других государствах, а затем уже в Индии.

Вот так-то. Затем он добавил, что подобная программа по искоренению оспы действует в Пакистане, и если меня это интересует, я должен над этим подумать. Я помолчал и робко сказал, что я должен спросить своего гуру. И я вернулся обратно к Махараджи. Когда он спросил, получил ли я работу, я ответил: «Нет, но есть возможность поработать в Пакистане». Он закричал: «Нет! Я сказал в Индии!» Так что я снова позвонил в ВОЗ и сказал Николь, что мой гуру настаивает на том, чтобы я работал для ВОЗ в Индии. Это, должно быть, вызвало у неё недоумение, но она, как всегда, была очень вежлива и поблагодарила меня за звонок.

После двух месяцев таких переживаний и я, и моя жена Гириджа чувствовали сильное утомление и досаду. Мы решили отдохнуть от всего этого в Кашмире. Перед отъездом из ашрама я позвонил Николь и изложил ей наши планы. «Если случайно подвернётся какая-нибудь работа, — попросил я её, — пожалуйста, позвоните мне в Шринагар».

— Знаете, — сказала она, — произошла странная вещь. На меня внезапно нашло вдохновение. Я не знаю, может быть это воздействие вашего гуру или что-то в этом роде, но — вы умеете писать?

— Да, — ответил я. — Когда-то я редактировал некоторые медицинские журналы.

— Знаете, мы действительно не можем взять вас на работу в качестве врача для лечения оспы, но если вы так решительно настроены работать для ВОЗ, может быть, я могла бы взять вас в качестве исполнительного ассистента.

— Послушайте, всё что угодно. Махараджи сказал, что мне предстоит работать у вас, ездить по деревням и делать прививки. Он никогда не ошибается.

Николь, воодушевлённая искренним желанием нанять меня и дать моему заявлению ход, послала телеграмму в Женеву (Швейцария) Д. А. Хендерсону, руководителю программы: «Я собираюсь взять на работу Бриллианта». Однако ВОЗ всё ещё не давал ни одного места в её подразделении.

После отдыха в Кашмире мы вернулись в Каинчи, и первым вопросом Махараджи, сопровождаемым улыбкой, было: «Ты уже получил работу?»

— Нет, Махараджи. Всё очень сложно. И он снова заставил меня ехать в Дели. Уже десять раз я ездил туда-сюда, каждый раз надевая костюм Бармана и тот ужасный галстук.

Прибыв в ВОЗ, я обнаружил, что моё заявление на должность исполнительного ассистента было одобрено, но мне ещё предстояло пройти проверку в службе безопасности. Каждый американец, работающий для ВОЗ, должен был пройти эту процедуру. Когда я получил соответствующий бланк, я уже знал, что это конец игры. У меня не было ни единого шанса, так как я принадлежал к левому антивоенному движению в Штатах и был руководителем радикальной организации Медицинский Комитет за права человека. Так что абсолютно никакого шанса пройти этот отбор у меня не было.

Я вернулся в Каинчи в ужасном настроении и, объяснив положение дел Махараджи, сказал, что до сих пор на моём пути существовало множество камней преткновения, но этот был последним.

Махараджи спросил: «Кто этот человек, который должен дать тебе работу?» Я не мог припомнить точно, кто он, но я заметил, что руководителем программы является Хендерсон. Махараджи напустил на себя вид настоящего факира (садху); он сел прямо и поднял накрытую одеялом руку к лицу, а затем попросил: «Произнеси его имя по буквам». Я начал произносить имя Хендерсона. «Подожди», — велел он и начал медленно повторять буквы низким голосом. При этом он поглядывал на меня сквозь пальцы, закрывавшие его лицо, и не переставал смеяться. Он продолжал повторять имя Хендерсона по буквам, притворяясь, что входит в транс, но при этом весело хихикая и не отводя от меня глаз, чтобы убеждаться в том, что я за ним наблюдаю и его действия производят на меня должное впечатление.

В это самое время доктор Хендерсон находился на банкете в Американском посольстве в Женеве, на котором также присутствовали американский посол и главный врач Соединённых Штатов. Врач поинтересовался у Хендерсона, как продвигается реализация программы по ликвидации оспы. «Прекрасно, ответил

Хендерсон. — Мы освободили от неё тридцать четыре страны, осталось всего четыре».

— Все ли страны помогают вам? — спросил врач.

— Да. Россия предоставила нам вакцину. Швеция дала большую сумму денег. Все страны помогают.

Главный врач Америки поинтересовался: «А как Соединённые Штаты? Что даём вам мы?»

— Ну, — ответил Хендерсон, — не очень-то и много.

А в чём вы нуждаетесь?

Хендерсон сказал: «Я не знаю, как это получилось, и я не знаю, почему мы это делаем, но мы хотим взять к себе одного молодого американского врача, который живёт в одном из индийских ашрамов. Мы никогда ничего подобного ещё не предпринимали. И вот этот юноша не может пройти отбор через службу безопасности».

Тогда главный врач Америки сказал: «Отбор через службу безопасности? Зачем всё это?» Хендерсон ответил: «Каждый американец должен пройти эту процедуру, чтобы работать для Объединённых Наций». Врач удивился: «Я не знал этого. Кто производит такой отбор?» Хендерсон ответил: «Вы и производите».

— Я? Дайте мне салфетку и назовите имя этого парня.

Он взял салфетку и написал: «Бриллиант — разрешение на начало работы». Затем он отдал салфетку Хендерсону, который отправил телеграмму в штаб-квартиру ВОЗ в Нью-Дели о том, что я получил разрешение приступить к работе.

На следующее утро Махараджи вызвал нас в свой «кабинет». Он был очень ласков, улыбался, смеялся, велел принести чай и джелеби и даже заключал нас в свои объятия. А мы растирали ему стопы. Это было такое блаженство! Затем Махараджи внезапно сказал: «Ну что же. Вам пора».

Мы подумали, что нам пора покидать ашрам. Мы встали, сделали пранам, затем вышли во двор и, завернув за угол, направились к воротам ашрама. И тут к нам подошёл почтальон и вручил телеграмму из Нью-Дели: «Сегодня нам пришло извещение о том, что вы прошли отбор в службе безопасности США. Немедленно приезжайте в штаб-квартиру ВОЗ в Нью-Дели и приступайте к работе». И я отправился в ВОЗ и начал работать в должности исполнительного ассистента. В будни я находился в Дели, а на выходные мы отправлялись в ашрам, чтобы побыть с Махараджи. Мне запомнился один даршан в Каинчи, когда мы в течение трёх часов говорили об оспе. Это самая ужасная болезнь из всех, которые я когда-либо видел. Он рассказал мне о ней всё: где в Индии расположены её очаги, как болезнь протекает, каков цикл распространения оспы, где следует ожидать наибольших проблем, — то есть всё относительно эпидемиологии оспы. Махараджи знал намного больше меня, даже после того, как я три месяца проработал в ВОЗе. Я спросил его: «Будет ли оспа ликвидирована?», и я в точности помню его ответ, так как я записал его: «Оспа будет ликвидирована. Это подарок Бога человечеству в знак признания упорной работы преданных своему делу учёных-медиков».

В штаб-квартире ВОЗ мне часто поручали составление текущих планов деятельности, так как мой родной язык английский. Махараджи оказывал мне помощь в осуществлении всего планирования. Поскольку мой источник информации о состоянии дел в Индии был, скажем так, непосредственным и поскольку Махараджи давал мне такие хорошие советы — на меня стали возлагать всё больше и больше ответственности. И всё же, спустя примерно месяц работы, я всё ещё не чувствовал, что предсказание Махараджи сбылось, ведь я всё ещё не проводил вакцинацию по деревням. Такой программы ещё не было.

Проект медленно продвигался к тому этапу, когда мы должны были приступить к работе на местах. Сентябрь был первым месяцем. Некоторые сотрудники собирались приступить к непосредственному осуществлению наших планов в деревнях; я же, как исполнительный ассистент, должен был оставаться в Нью-Дели и заниматься делами в офисе. Однако случилось так, что двое русских врачей, получивших направление в район, где долгое время проживал Махараджи, не приехали из-за каких-то проблем с советским правительством. Так что на карте в этом месте было белое пятно — и не было никого, кроме меня, кого можно было бы туда направить.

Вот так я попал из штаб-квартиры в деревни. Приборный щиток джипа, на котором ехали я и Гириджа, был украшен большой фотографией Махараджи. Часто, когда мы заходили в кабинет местного врача и говорили ему о важности программы по борьбе с оспой, он отвечал: «Да, да, спасибо за то, что вы приехали. А теперь уезжайте. У меня много других проблем». Затем, в силу индийской вежливости, он мог проводить нас до нашего джипа — и там, заметив фотографию Махараджи на щитке, он спрашивал, почему мы держим её в машине. «О, — отвечал я. — Он мой гуру. Он велел работать для Объединённых Наций. Он сказал, что оспа будет ликвидирована и что это подарок Бога человечеству в знак признания упорной работы преданных своему делу учёных-медиков». И тогда врач говорил: «О, давайте вернёмся в мой кабинет. Выпейте чаю! Поскольку оспа должна быть ликвидирована, как нам это всё организовать?» Обычно всё происходило именно так.

Каждый раз — просто благодаря словам Махараджи, тому, что все знали, что всё, о чём он говорит, сбывается, нашу работу воспринимали серьёзно и откладывали все остальные дела, чтобы помочь нам. Часто скептически настроенные представители ВОЗ и индийские чиновники говорили мне: «Послушайте, вы ведь знаете Индию. Вы можете искоренить оспу в любом другом месте, но вы же знаете, что в Индии она никогда не будет ликвидирована. Это просто невозможно». Но когда они слышали о заявлении Махараджи, они часто полностью меняли свою точку зрения.

Вскоре нас направили в те районы, где местные врачи проявляли негативное отношение к нашей программе. Мы говорили им о предсказании Махараджи. Некоторые помнили, что, когда в 1962 году китайские войска вторглись в Индию, Махараджи сказал, что они сами собой вернутся обратно в Китай. И врачи меняли своё отношение и вдохновляли других на огромную работу, так что вскоре в этих районах оспа оказывалась побеждённой. Результатом стало то, что каждый раз, когда меня посылали в один из таких трудных районов, благодаря милости Махараджи, оспа там исчезала.

ВОЗ продолжала посылать меня в отдалённые и необычные места. Я думал, что мне так везёт только в штате Уттар-Прадеш, но в январе 1974 года я был послан в отдалённый район Мадхья Прадеш, в местность, которая была частью области Шахдол-Амаркантак! Там Махараджи, будучи садху, когда-то давно выполнял свою практику. В то время там бушевала самая сильная эпидемия в Индии. Почти все жители области знали Махараджи, и когда они услышали, что он заявил, что оспа будет ликвидирована, они начали оказывать большую помощь, и несмотря на свой первоначальный скептицизм, развернули широкую компанию в отдалённых горных селениях. Эпидемия была побеждена!

Люди, работавшие в ВОЗ, начали расспрашивать меня о Махараджи. Николь, руководившая программой в Индии, буквально преобразилась благодаря Махараджи, и это было прекрасно. Во-первых, она действительно считала, что Махараджи каким-то образом повлиял на её решение принять меня на работу. Во-вторых, поскольку она всегда, прежде чем принять трудное решение, спрашивала совета у других, она просила нас, когда мы уезжали к Махараджи, узнать его мнению относительно конкретных проблем в реализации программы. И через нас он передавал ей свои рекомендации, отличающиеся глубокой мудростью на практическом и духовном уровнях. Многие люди, участвовавшие в программе по борьбе с оспой, прониклись к нам уважением. Интересно, что все сотрудники, работающие в рамках этой программы, имели одну общую черту, которая отличала их от других, которых я встречал во время работы в ООН: они все были исполнены глубокого вдохновения. Мы много говорили с ними о Махараджи, поскольку все они были высокодуховными людьми.

Потребовалось всего два года напряжённых усилий, чтобы победить оспу на всей территории Индии. Когда мы начинали свою работу в 1974 году, в стране было 180 тысяч больных, за один только год от оспы умерло 30 тысяч человек. Четыреста эпидемиологов из тридцати стран мира и сто тысяч индийцев самоотверженно работали в рамках программы ВОЗ, проявляя глубочайшее сострадание и энтузиазм. Все индийские чиновники и даже многие работники ВОЗ считали, что победить оспу невозможно, но Махараджи заявил, что это будет сделано. Он сказал, что это подарок Бога человечеству, и это действительно был великий дар.