Девочка. Книга третья

Глава 2

"Черт, ведь Марта собиралась праздновать в другой компании", — мысленно вздохнула я, и меньше всего хотелось думать, что она приехала к Чоенгам из-за Ричарда, каким-то образом узнав, что он тоже будет здесь.

Как всегда, величественна и красива, она была одета в дорогой синий шелк, будто знала заранее, что рубашка Ричарда тоже будет того же цвета Navy. От этого досадного совпадения я прикусила щеку, но продолжала мило улыбаться, ничем не показывая окончательно испорченного настроения. Как ни странно, Марта была не с мужем, а в сопровождении женщины-азиатки, которую можно было бы принять за персонал Чоенгов, но, судя по дороговизне наряда и украшений, она была одной из гостей.

Увидев мальчика на моих руках, который беззаботно разговаривал с Ричардом, а также бросив взгляд на руку Барретта, которая покоилась на спинке моего стула, Марта растянула рот в еще более широкой улыбке и заговорила по-тайски. Я почему-то была уверена, что она специально перешла на незнакомый мне язык, чтобы исключить меня из разговора.

Мне захотелось встать и уйти, но вспомнив совет "не позволяй врагу собой манипулировать", я надела маску доброжелательности и полностью переключилась на Ноя, который в это время перешел к исследованию моей сумочки. Вытаскивая предмет за предметом, он внимательно их рассматривал, иногда пытался попробовать на зуб, а я отчетливо произносила на английском название того или иного объекта в его руках.

К счастью, через минуту подошла хозяйка дома с внучкой, и как только официоз приветствий был окончен, Пхатеп увела немку с ее подругой к другому столу, а мужчины продолжили беседу, как ни в чем не бывало. Я облегченно вздохнула и попыталась отогнать мысль, занозой сидевшей в моем мозгу, — был ли визит Марты к Чоенгам случайностью?

Надо отдать должное немке, на протяжении всего вечера она ни разу не повернула голову в сторону нашего столика и никак не обозначала своего присутствия. Даже когда Барретт начал все чаще покидать стол, чтобы пообщаться с мужчинами среди гостей, а я с Ноем на руках, ангажированная то хозяйкой дома, то Кеутой, знакомилась с очередной уважаемой гостьей, немка ни разу не пересеклась с Барреттом и не искала с ним "случайных" встреч. Мое сознание постепенно начало успокаиваться, да и Марта производила впечатление умной женщины, которая не стала бы навязывать свое общество мужчине, однозначно давшего ей понять, что их отношения в прошлом. Но моя интуиция, пунктиром пробивавшаяся сквозь сознание, не давала мне покоя и била вопросом — почему Марта приехала к Чоенгам, хотя собиралась отмечать с мужем этот праздник совсем в другом месте?

— Вы не устали от моего внука? Он уже тяжелый, а вы с ним весь вечер на руках… — услышала я теплый голос миссис Чоенг, в очередной раз подходившей к нам, чтобы немного передохнуть от гостей.

— Нет, что вы. Мы друг друга обучаем языкам. Он меня тайскому, я его английскому, — улыбнулась я, наблюдая, как ребенок сосредоточенно ловил пальцами на моей тарелке орешки кешью из блюда с говядиной, а выловив добычу, отправлял ее в рот или зажимал в ладошке.

— Вам нравится праздник? — поинтересовалась хозяйка дома.

— Я влюблена в Таиланд и его традиции, — без тени лжи призналась я и, внезапно услышав смех за соседним столиком, непроизвольно бросила взгляд на спину Марты.

— Вы не знаете, почему миссис Сенг сегодня не с мужем? — начала я издалека. — Все-таки семейный праздник, а она одна… Надеюсь, с мистером Сенгом все в порядке?

— Ему пришлось уехать по делам в Гонконг. И кун Марта пришла со своей подругой-адвокатессой.

— Понятно, — улыбнулась я.

"Учитывая внезапную бизнес-командировку мистера Сенга, было логичным сменить планы и приехать к Чоенгам с подругой. Быть может, Барретт здесь совершенно не при чем, и это чистейшей воды совпадение", — успокаивала я себя, но, в очередной раз кинув взгляд на ее безупречные оголенные плечи, окутанные шелком синего цвета, я машинально сжала порезанную ладонь.

Ной, будто чувствуя мой внутренний дискомфорт, заерзал на коленях и, неожиданно посмотрев на меня, затараторил по-тайски.

— Ной хочет показать вам свои качели, — и миссис Чоенг указала в сторону парка, залитого вечерними огнями и украшенного изысканными гирляндами.

— С удовольствием, — незамедлительно подхватила я идею и, крепче обхватив ладонь ребенка, направилась по вымощенной керамикой дорожке к парку, оставив хозяйку вечера с гостями.

Уже переходя по красивому деревянному мосту через пруд, я неосознанно повернула голову назад и увидела Барретта — он стоял в отдалении среди гостей и разговаривал с мистером Чоенгом, но я отчетливо чувствовала, что он не выпускал меня из поля зрения.

Я улыбнулась, и мы с Ноем продолжили путь по красивым мощеным дорожкам вглубь парка, который больше напоминал райский сад, только в современной обработке на азиатский лад. Пока я катала Ноя на качелях, сделанных в виде яркого дракона, иногда среди красиво подстриженных кустов можно было разглядеть прогуливающиеся пары и патрулирующую охрану, что было неудивительно, учитывая статус четы Чоенгов.

А малыш тем временем, накатавшись и набравшись впечатлений от праздника, устал и попросился на руки. Опасаясь, что могу упасть с ребенком, я незамедлительно скинула туфли и, оставив их в беседке рядом с качелями, подхватила малыша на руки и понесла по направлению к дому. Было в этом ритуале нечто завораживающее: я чувствовала, как Ной, постепенно обмякнув в колыбели из моих объятий, сладко засопел, я чувствовала ровный ритм его сердца и тихого дыхания, гревшего мое плечо, я чувствовала его детский теплый запах — и от этой доверительной близости ребенка душа сжималась от смешанных эмоций, а сознание пульсировало вопросами, на которые у меня не было ответов.

Каково это могло бы быть — держать в объятьях и петь колыбельную собственному сыну, нашему с Ричардом сыну?

Каково это могло бы быть — открывать с нашим сыном этот мир заново, через призму его детского восприятия?

Каково это могло бы быть — смотреть, как Ричард по-взрослому разговаривает с сыном и учит его первым жизненным истинам?

Передавая ребенка в руки его матери, я улыбнулась и позавидовала тому простому женскому счастью, которое она имела сполна, может быть, даже не задумываясь, насколько счастлива.

Всю обратную дорогу до беседки я глушила ком в горле, стараясь не расплакаться. Я пыталась вытравить, выжечь, заблокировать, спрятать как можно глубже воспоминания о той страшной ночи, но ребенок в моих объятьях слишком сильно растеребил рану. Она мучительно кровоточила, не давая сознанию закрыть или успокоить боль.

Зайдя в беседку за туфлями, я присела на краешек скамейки, чтобы привести эмоции в порядок перед тем, как вернусь к гостям. Наконец, уняв дрожь в коленях, я обулась и сделала шаг к выходу.

— Думаешь привязать его ребёнком? — услышала я голос Марты и резко остановилась.

Черт! Ну откуда она здесь взялась?

Ее слова вновь больно полоснули воспоминаниями о больнице, но я, взяв себя в руки, натянула маску спокойствия и повернулась к немке.

— Я его не привязываю, — ответила я, моля Бога, чтобы мой голос звучал ровно и не дрожал.

— Не привязываешь, так мечтаешь об этом, — как-то философски отметила она и внезапно села на скамейку, будто нацелилась на длинный разговор. — Первая любовь… Первый мужчина… И тебе кажется, что это навсегда…

— Почему вы считаете, что Ричард — моя первая любовь и мой первый мужчина? — все же не выдержала я.

Любопытство взяло вверх — меня давно мучил вопрос, откуда она узнала этот факт. Она растянула рот в улыбке, определенно довольная, что попала в цель.

— Так… предположение, основанное на жизненном опыте, — пожала она плечами. — Не трудно вычислить. По глазам видно… Но я бы на Барретта слишком не рассчитывала. Он не тот человек, который заводит семью и ищет тихой гавани. Ему нужна острота ощущений, кураж охоты. Хотя, — и немка склонила голову набок, — у тебя есть один выход. Он может тебя использовать как инкубатор для наследника.

Все-таки нож Марты полоснул меня по ладони не зря. Она будто знала о моих неозвученных вопросах и сейчас резала мое сознание, вгоняя с каждым словом нож по самую рукоятку. Но я не собиралась показывать ей своих слабостей.

— Доброй ночи, — попрощалась я с немкой, собираясь покинуть беседку как можно быстрее.

— Пошла рассказывать Барретту, как стерва Марта избивает младенцев? — услышала я ее улыбающийся голос вдогонку и резко остановилась.

Медленно развернувшись, я бросила взгляд на ее красивое лицо и спокойно ответила:

— Нет. Просто тема исчерпана, и меня ждут.

— Исчерпана, или ты бежишь от правды?

— Исчерпана, — повторила я более отчетливо. — Все, сказанное вами, всего лишь ваши домыслы.

— Домыслы ли… — и Марта сверкнула безупречной улыбкой, определенно давая понять спокойным видом, что у нее то как раз на руках все козыри в виде фактов. — На твоем месте я бы не была так категорична. Я знаю Ричарда уже много лет — чуть меньше половины из его сорока.

Я вскинула на нее внимательный взгляд и про себя улыбнулась. Почему-то всегда думала, что Барретт моложе. Скорее всего из-за его способности схватывать новшества этого мира и использовать их в своих целях, несмотря на то, что в некоторых вопросах он и правда был консерватором.

— И давай признаем тот факт, — между тем продолжала Марта, — в этом возрасте и среднестатистический мужчина не меняется, уже не говоря о таком, как Барретт.

Я отчетливо осознавала ее цель — она хотела обезоружить меня, загнать в комплекс неполноценности, заведомо нарисовав мое безрадостное будущее с Барреттом и внедрив в мое сознание мысль, что я со своей любовью ему не интересна, пресна и скучна. Она хладнокровно била на поражение, лишая меня веры в себя, в него, в нас.

Собираясь с духом, я опустила глаза и попыталась успокоиться. Я знала, что не имела права сейчас реагировать или сдаваться. Мне нужно было хоть что-то, чтобы уцепиться и сохранить мое самообладание и веру. И я начала вспоминать. Картинки, как фотокадры, сохраненные в памяти, всплывали одна за другой: покушение и щит Барретта, его защита — надежное укрытие на базе, полет на "Limitless", наш Эдем, общение с Солярисом и над всем этим тихое "Она в настоящем? Можешь считать и так". Эти воспоминания, сплетенные воедино с моей любовью, давали мне силы и создавали, кирпичик за кирпичиком, фундамент веры.

Переведя дыхание, я спокойно посмотрела на ее безупречное лицо и попыталась понять ее правду. Скорее всего, много лет назад, она полюбила Ричарда. Может быть, это был единственный мужчина, которого она любила в своей жизни. Может быть, она всю жизнь тешила себя иллюзией, что все таки настанет день, когда она будет с Ричардом. И, вероятно, именно по этой причине она не хотела признавать другой реальности. А когда людей лишают иллюзии, они бьют, потому что им больно — ведь розовые очки ломаются стеклами внутрь.

Взглянув на нее именно с такой позиции, я поняла эту женщину и грустно улыбнулась.

— Мне вас жаль. Вы глубоко несчастная и одинокая женщина, — я произнесла это без сарказма, просто, как констатацию факта.

Марта, не ожидая от меня такой реакции, на секунду застыла, и в ее глазах блеснуло то ли удивление, то ли непонимание.

— Мне кажется, ты ошиблась адресом, — улыбнулась она, давая понять, что эти эпитеты скорее подходят мне, а не ей.

— Нет, я не ошиблась, — отрицательно покачала я головой. — Если бы вы были счастливы, вы бы не пытались вернуть Ричарда. И все, что я сейчас вижу, — одиночество в глазах и пустую безрадостную жизнь с удобным, но нелюбимым мужем.

На мгновенье Марта опустила веки, и я отчетливо почувствовала, что она принимала решение, — ей определенно было, что мне сказать. Словно она обдумывала — раскрывать ли передо мной карты.

Я застыла, готовясь к очередному удару, но как ни странно, она лишь вновь подняла взгляд и вместо выпада задумчиво улыбнулась.

— Со временем ты вспомнишь наш разговор, — только и сказала она спокойным тоном и, будто ставя в нашем разговоре жирную точку, неожиданно встала и направилась из беседки.

Я смотрела ей вслед и пыталась понять — почему она не возразила мне. Каждым позвонком я чувствовала, что она не блефовала, — у нее определенно был козырь в рукаве, которым она могла сейчас воспользоваться, но почему-то передумала. Так и не найдя ответа, я проводила ее взглядом, и как только ее фигура скрылась за деревом, вздохнула и попыталась отогнать мрачные мысли — больше я не собиралась портить настроение, прислушиваясь к чужим "добрым советам", и копаться в прошлом Ричарда. "Она в настоящем", — опять прозвучал тихий голос у меня в голове, и я попыталась навсегда заблокировать в сознании воспоминание по имени Марта.

— Лили, вот ты где! Я тебя везде ищу! — услышала я голос Кики и обернулась. Она несла в руке два папирусных сплюснутых круга, похожих на воздушных змеев. — Идем быстрее на мостик! Сейчас будем запускать фонарики в небо, а потом нам нужно успеть отпустить кораблики в пруд!

— Кораблики? — еще не отойдя полностью от разговора с немкой, непонимающе спросила я.

— Ну кратхонги… — немного стушевалась она.

— Ах, да, — включилась я в разговор, — кратхонги. А что за небесные фонарики?

— Кхом-лои. Ты заполняешь его своим желанием и отпускаешь в небо. Тайцы верят, что отпуская свой фонарик, они освобождаются от проблем, накопившихся за год.

Пока мы направлялись к мостику, я увидела, как у пруда уже собирались люди, и вверх взмывали яркие бумажные фонарики, словно зажженные звездочки. Они курсировали как светящиеся небесные корабли, прокладывая курс к звездам, все выше и выше.

— Поразительное зрелище… — не могла я отвести взгляд от ночного неба, усеянного маленькими сполохами, словно папирусными светлячками.

Кики вручила мне "воздушного змея", который одним взмахом руки превратился в бумажный цилиндр, по центру которого крепилась восковая свеча.

Заполнив фонарик теплым горячим воздухом, я, затаив дыхание, загадала желание и разжала ладони. Наблюдая, как мой фонарик ускользал все выше и выше, я улыбнулась — казалось, будто я зажгла новую звезду и, заполнив ее своим заветным желанием, отпустила в небо.

— Теперь побежали к пруду, а то все красивые кратхонги разберут, — вывела меня из оцепенения Кики, но, увидев, как я все еще наблюдаю за своим фонариком, прокладывающим курс к звездам, спросила: — Ты ведь хочешь запустить кораблик в воду?

— Очень! — с энтузиазмом ответила я. — Хочу, чтобы вода унесла все мои неудачи и печали.

— Только аккуратно опускай на воду ладью, — предупредила она с совершенно серьезным видом. — Иногда случается, что кратхонг тонет и не уносит твои беды. Хотя с тобой такого случиться не должно.

— Почему?

— Люди говорят, что у такого человека плохая карма — кратхонг не выдерживает его грехов и тонет.

В следующую секунду, представив моего Дьявола с цветочным корабликом в руках, я на секунду даже застыла. "Господи, бедный кратхонг завянет от скорпионьего яда раньше, чем Барретт опустит его в воду", — мысленно покачала я головой и ускорила шаг, планируя не допустить крушения ладьи Ричарда.

— Кстати, существует традиция, — между тем продолжала Кеута, доставая маникюрные ножнички, — прежде чем отправить свой кратхонг в путешествие по воде, ты можешь положить в него небольшой локон своих волос, чтобы наверняка унести с водой все свои беды и неприятности.

Срезав кончик волос, она зажала его в руке и протянула ножницы мне.

Мысленно попросив прощения у Алека за "вандализм", я вытащила одну из жемчужных заколок и, освободив прядь, не задумываясь срезала локон.

— Потом можем в храм сходить, — кивнула она в сторону позолоченного входа, у которого стояли два грозного вида каменных истукана практически в человеческий рост.

— Я читала о них, — указала я подбородком на изваяния. — Это ведь демоны-якши. Воины, призванные охранять сокровища. Подобные им установлены у входа в главный королевский Храм Утренней Зари.

— Ну да, бабушка, ведь одна из Чакри… — пожала плечами Кики, как внезапно ее окликнули знакомые, и мы договорились встретиться у храма позже.

А у пруда, между тем, собралась целая толпа. Рядом стоял огромный стол, больше похожий на поляну, усеянную ярким орнаментом цветочных композиций. Гости подходили, брали со стола венки и, зажигая на них свечи с ароматическими палочками, пускали кораблики в пруд. Я поискала в толпе Барретта и нашла его поодаль — он разговаривал в компании мужчин и совсем не обращал внимания на цветочную эйфорию.

Барретт, как обычно, прошелся по мне взглядом-сканером, а я, улыбнувшись в ответ, подошла к нему, не желая показывать, что еще пятнадцать минут назад между мной и Мартой произошел странный разговор. Несмотря на то, что их связывало некое прошлое, немка пришла разговаривать со мной, а значит, это была наша с ней битва.

Наблюдая, как гости отпускают кораблики в пруд, я все же тактично вклинилась в разговор, намекая на красивый ритуал:

— Говорят, что вместе с кратхонгом ты отпускаешь все печали и неудачи.

— Иди, — кивнул он в сторону пруда, давая мне понять, что он в этом ритуале участвовать не планирует, и продолжил разговор с мужчинами.

Я вздохнула и, понимая, что никакие силы не заставят Барретта побыть хоть на секунду романтиком, одна направилась к столу.

Рассматривая цветочные композиции, а вернее, произведение искусства из цветов и фруктов, я выбирала подходящую, как вдруг мой взгляд упал на два изящных, скорее похожих на миниатюрные дворцы, кратхонга, которые стояли рядом, нечаянным образом зацепившись друг за друга листьями. Вспомнив слова Раттаны: "Тайцы верят, что опущенные на воду кратхонги соединят сердца влюбленных и в следующей жизни", я улыбнулась и незамедлительно выбрала их, чувствуя, что это были наши с Ричардом кораблики. Аккуратно положив в один из них пучок своих волос, я зажгла свечи с благовониями, и бережно понесла их к пруду подальше от других. Прячась от посторонних глаз за большим раскидистым деревом, листва которого тянулась к воде, я разулась и, чувствуя пятками теплую мягкую почву, подошла к воде. Немного подтянув юбку, я присела на мягкое покрывало травы, подняла кратхонги вверх, приветствуя духа воды, и опустила их в пруд. Легонько подтолкнув их ладонью, я несколько раз провела рукой по водной глади от себя, создавая небольшое течение, и отпустила наши с Ричардом кораблики в путешествие. Наблюдая, как они медленно, но верно поплыли на середину пруда, я, затаив дыхание, молила, чтобы они не утонули и не рассоединились. Будто слыша мою просьбу, цветочные ладьи тихо дрейфовали бок о бок, взявшись за руки, и, казалось, разлучаться не собирались. Сложив ладони у лица, я просила у духа воды забрать все плохое, что случилось в моем прошлом и жизни Ричарда, молила унести подальше все беды и проблемы, оградить от болезней, невзгод и горестей. Искренне веря, что моя молитва поможет защитить близких и моего мужчину от всего плохого, я тихо продолжала шептать воде свои просьбы.

Не знаю, как долго я вела разговор с духом воды, но внезапно, почувствовав за спиной присутствие Барретта, обернулась. Он направлялся в мою сторону, а я мысленно улыбнулась — создавалось впечатление, что он всегда точно знал, где я нахожусь.

— Нам пора, — проинформировал он, кинув взгляд на мои босые ступни.

— Праздник еще не закончился. Кеута обещала показать храм. Может останемся? — тихо попросила я, пока Барретт поднимал меня с колен.

— Нет, — как всегда информативно, бросил он.

— Надо попрощаться с Чоенгами, поблагодарить их за радушный прием, — опираясь на предплечье Ричарда, я пыталась быстро надеть туфлю и не упасть при этом.

— Уже, — коротко ответил он, и я поняла — Ричард сделал все дела и договорился о чем-то с Чоенгом. Праздник был лишь антуражем для решения очередных деловых вопросов — мой мужчина был рационален, впрочем, как и всегда.

Пока мы возвращались на катере к "Нарушителю", я с упоением рассматривала цветочные венки, которые устроили хоровод, сплетаясь в одном узоре с морскими волнами, и наблюдала за удаляющимися в вышине фонариками. Мерцая мириадами светлячков в ночной синеве, они отражались на водном покрывале Соляриса, и казалось, будто я плыву по небу, усеянному звездами.

Я обернулась — Ричард стоял в рубке и, как обычно, разговаривал по телефону, вероятно с Сиэтлом или Германией. Наконец, он дал отбой и погрузился в лабиринт своих мыслей. Некоторое время подумав, стоит ли нарушать его одиночество, я все же оторвалась от бортика и пошла в рубку.

Подойдя сзади, я аккуратно, словно легонько стучась в дверь, прислонилась лбом к его спине. Он не возражал, и я улыбнулась, радуясь, что он впустил меня в свое одиночество.

— Спасибо за праздник, — тихо поблагодарила я.

Он никак не отреагировал, но я и не ждала ответа. Наблюдая, как мы приближаемся к Косатке, я спросила: — Когда мы прибудем в Бангкок?

— Послезавтра утром.

— А когда мы вылетаем в Сиэтл?

— Тогда же.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Значит у нас впереди был еще один день Рая.