Девочка. Книга третья

Глава 24

Просыпайся, соня, — я отдернула занавеску, и в глаза ударил свет яркого мартовского утра.

— Какие планы на выходные? — сонным голосом спросила Джулия, высунув носик из-под одеяла, и добавила: — Хотя постой. Я знаю…

— Планы грандиозные, — улыбнулась я.

— Помню. У тебя сегодня поход в театр с этой как ее… c матерью Макса.

— Эльзой Хоуп.

— Ну да… — сонно произнесла Джули и наконец откинула одеяло по пояс. — И что у вас по плану?

— Мммм… — потянула я в предвкушении. — Пуччини.

Подруга, сев на постели, равнодушно кивнула — она никогда не понимала моей увлеченности классической оперой и балетом, но я не навязывала своей страсти к этому "древнему", как сказала Джулия, искусству.

— А у тебя какие планы… ну помимо учебы и работы? — протянула я Джули расческу.

— Еще раз работа, — наморщила носик Джули, и я ее понимала. Сейчас у нее была сложная пора. Еще в сентябре она активно искала подработку по специальности с замахом на будущее. У нее был достаточно высокий средний балл, но "охотники за головами", конечно, целились на самых лучших с ее потока.

Помощь пришла неожиданно. Как только она заявила своей начальнице, что планирует искать новую работу, та ей предложила быть личным помощником с бухгалтерским уклоном. Как оказалось, хозяйка сети бутиков уже давно была недовольна конторой, которая вела ее бухгалтерию, и попросила Джулию параллельно отслеживать все бухгалтерские документы. Чтобы заинтересовать Джулию, она ей пообещала не только прибавку к оплате, но и перспективу в одном солидном банке, где у нее были знакомые.

Как говорила сама Джули — это конечно не "Morgan Chase", но для старта и опыта вариант не из худших.

Еще вчера я созвонилась с Эльзой, и мы договорились, что она подберет меня у дома, так как мне совсем не хотелось надевать в театр сапоги.

Также для выхода в театр я купила скромное черное платье до колен в стиле "завтрак у Тиффани" и болеро с длинными струящимися рукавами. Пусть цена в бутике у Джулии и кусалась даже с ее дисконтной картой, но я не хотела надевать в театр что-то обыденное. Это тоже был наш с мамой ритуал.

Вот и сейчас, одеваясь в театр, я грустно улыбнулась, вспоминая, как мама меня наряжала в праздничное платье, вплетала в мои косы яркие шелковые ленты, а я смотрела на нее — в красивом наряде — и думала, что когда вырасту, обязательно куплю себе такой же.

Увидев из окна приближавшийся новый форд миссис Хоуп, я грустно вздохнула — она больше не ездила на джипе, подаренном MPD Group на юбилей, и я ее понимала.

— Здравствуй, моя хорошая, — улыбнулась она, как только я села в машину и, посмотрев на мое платье, выглядывающее из расстегнутого весеннего плаща добавила: — Выглядишь нарядно.

— Вы тоже, — вернула я ей комплимент, рассматривая черную с переливами блузку и юбку.

— Я считаю, что театр заслуживает, чтобы в него приходили нарядными, а не как сейчас в джинсах и сапогах.

— Так же считала и моя мама, — улыбнулась я. — Как она говорила, "Храм Мельпомены заслуживает изысканности".

Эльза на секунду повернула голову ко мне и улыбнулась.

— Напомни, что мы сегодня слушаем?

— Мадам Баттерфляй.

— Мммм… — так же как и я потянула Эльза, и я улыбнулась этому совпадению. — Пуччини считал ее самой любимой.

Театр. Храм Мельпомены. Театр всегда наполнял меня особенной энергетикой. Я любила и свет софитов, и запах декораций, и даже яркий грим актеров. Здесь была особая атмосфера. Здесь царили свои законы бытия и физики. Здесь все было пропитано иллюзией жизни.

Рассматривая тяжелый занавес из темно-красного бархата в цвет стульев в партере, прохаживаясь по красивым дорожкам в фойе, я наслаждалась волшебством прикосновения к настоящему искусству.

И этот удивительный момент — когда все рассаживались по местам, еще слышались звуки реальности, но медленно гас свет, всё вокруг замирало в предвкушении путешествия в удивительный, незабываемый сказочный мир искусства, и начиналась феерия.

Макс постарался на славу — он купил нам с Эльзой одни из самых лучших мест в ложе, соседствующей с бенуаром.

Эльза, с миниатюрным биноклем в руках, с нарядной прической, будто сошедшая со старинной картины, была удивительно гармонична в этом антураже из темной бархатной драпировки.

Зазвучали первые аккорды. И мистерия началась.

На сцене происходило действие, я наслаждалась арией молодого Пинкертона, который увлекся юной Чио-Чио-Сан, и на душе было грустно — я знала, чем закончится этот полный печали сюжет.

Расставание влюбленных. Гибель любви. Эта тема была стара, как мир, и никогда не теряла своей актуальности. Вечная тема, которая так часто перекликалась с сюжетами из реальной жизни.

Зима далась мне нелегко. Время не работало. Оно остановилось. И если раньше воспоминания ютились лишь в моем сознании, то теперь они начали заползать в выжженную часть моего сердца, заполняя ее образами. Парадоксально, но именно воспоминания и боль расставания реанимировали меня, не давали зависнуть окончательно в этом вакууме. И теперь я ловила себя на мысли, что не хочу забывать — казалось, с забытыми образами уйдет часть моей души, и я застыну, как камень.

— Ты просто боишься, что тебе опять причинят боль, — резюмировала в свое время Джули.

Но это было не так. Я не боялась боли, я просто знала, что больше никогда никого не буду так любить, как Ричарда. Он уничтожил для меня других мужчин. Без него я была однокрылой.

Да, была какая-то цель — учиться, определить свое место в социуме, но я потеряла душевный вектор без своего мужчины. Я перестала быть женщиной. Превратилась в социальную бесполую единицу. И воспоминания были моим единственным ориентиром, чтобы не потерять в себе женское начало, разбуженное Ричардом.

Для моих подруг эта зима тоже стала временем испытаний.

Джули. Со времени нашего расставания с Барреттом я ни разу не видела Дугласа. Обычно он забирал Джулию с работы или из университета. Несколько раз заезжал за Джули домой, но из машины не выходил и ждал ее у подъезда. Новый Год они провели вместе. Помню Джулию, вернувшуюся домой после новогодней вечеринки. Ее лицо — я никогда не видела таких ярких глаз, такого одухотворенного, наполненного светом лица. Она лучилась счастьем и, казалось, была наполнена радостью изнутри.

Каждый раз, видя, как глаза Джули вспыхивают, когда ей звонил Дуглас, какой воодушевленной и счастливой она приходила после свиданий с ним, я тихо радовалась. Тихо — потому что боялась спугнуть такое зыбкое счастье, ту тонкую нить, которая только начала завязываться и сплетаться в более крепкие отношения. Январь можно было назвать самой счастливой порой для Джулии. Я так радовалась, что они с Дугласом нашли совместные точки взаимодействия, но, как я и чувствовала, ссора была лишь вопросом времени. Она, как тлеющий в недрах вулкан, лишь ждала своего часа.

Первое столкновение произошло в феврале. И камнем преткновения, как я и предполагала, стала работа Дугласа.

Вечером я пришла с работы и удивилась, увидев Джули дома — по плану у них было свидание с Дугласом. Она готовила себе чай и говорила по телефону в зале, нажав на громкую связь. Чтобы не мешать ей, я хотела пройти в свою комнату, но она, вероятно, желая моей поддержки, взглядом попросила меня остаться.

— Такое впечатление, ты не работник корпорации Барретта, а его личный раб, — бросала Джули обвинения.

— Это моя работа, Джули, — спокойным голосом отвечал Дуглас.

— Ну да, прикажи Барретт тебе приехать, ты и с меня слезешь и помчишься на работу.

Дуглас промолчал, но я даже увидела в воображении, как ходят его желваки.

— Твоя гребанная работа мне надоела! — продолжала подруга.

— Джулл, мы уже с тобой говорили на тему твоих словечек, — спокойным тоном ответил Дуглас. — Я просил тебя не выражаться. Мне не нравится, когда моя женщина ругается как грузчик в доке.

Она бросила возмущенный взгляд на меня, желая получить поддержку, и вновь заговорила.

— А ты не мой отец и не мой учитель по литературе, чтобы диктовать условия, как мне говорить и что мне делать.

— Я предполагал, что я твой мужчина, — спокойно ответил он.

— Кажется, мы по-разному понимаем значение этого выражения, — и в ее голосе прорезалась ирония.

— Я забочусь о тебе, я тебе верен. Да, я твой мужчина.

— Но тебя нет никогда рядом, — устала произнесла она.

— Мне пора. Я вернусь из командировки, и мы поговорим.

В комнате повисла тишина, которая означала, что на том конце провода положили трубку, а Джули нахмурила лоб и закрыла лицо руками.

Нет, она не плакала, но я понимала, что ей было больно. Ничего не говоря, я подошла к подруге и, сев рядом, обняла ее за плечи.

— Куда на этот раз? — тихо начала я, понимая, что подруге в этой ситуации нужно выговориться, а не замыкаться в себе.

— Не знаю. Я не спросила. Да и неважно это, — зло бросила она.

— Джули, ну это нормально, бывает, — попыталась я успокоить подругу, зная, что такое жесткий график Барретта.

— Нет, это все неправильно. Я на такое не подписывалась. Мне нужны нормальные отношения, а не гомеопатические дозы по предписанию, когда Дуглас будет свободен.

— У него ненормированный график, — защитила я Дугласа, пытаясь уберечь ее зыбкое счастье, и добавила: — Все образуется.

— Нет, — и Джули посмотрела на меня. — Он не понимает. Его нет рядом. Никогда. Да, сейчас я обижаюсь, что мне даже не с кем сходить в кино или потусоваться, но если вдруг со мной что-то случится, и мне реально понадобится его поддержка… — и Джули вновь замолчала.

Вспомнив, как Барретт примчался, когда у меня открылось кровотечение, я уверенно сказала:

— Если с тобой что-то и правда случится, если и правда тебе будет нужна его помощь, он будет рядом. Поверь мне.

— Не знаю, — недоверчиво нахмурилась Джулия. — ты бы ждала своего Барретта, который постоянно где-то в разъездах?

— Конечно, ждала бы, — вздохнула я, и сердце кольнуло острой иглой. — Я бы никогда не встала между мужчиной и его Делом.

— Ну тебя устраивает всё, лишь бы Барретт был доволен, — махнула рукой подруга, но я на нее не обижалась, понимая, что ей было больно.

— Джули, Дуглас не среднестатистический парень из университета, или офисный клерк с графиком работы с 9.00 до 18.00. Он прошел войну. Он сформировал свой мир со своими ценностями. И много работает.

— Пусть бросает такую работу. Всех денег не заработаешь.

— Дело ведь не в деньгах, и ты это понимаешь. Его работа — эта его жизнь. Без нее Дуглас никто. Да. Сегодня он бросит работу, на который он чувствует себя на своем месте, он найдет другую, выгодную для тебя, но я знаю, что он останется без главного. Без самореализации. Это его сломает. Ты первая его перестанешь уважать.

— Ничего я не перестану его уважать! Наоборот я буду ценить за уступку, на которую он пойдет ради меня.

Я отрицательно покачала головой — Джулия не понимала, что ломает Дугласа под себя, а сломав его, сама же первая и бросила бы. Да, вместо Дугласа сделал бы карьеру кто-то другой, а потом она бы сама укоряла своего мужчину, что он ни на что не способен, и ставила в пример других, кто стал более успешным.

— Я понимаю, что у вас все еще только начинается, и у тебя еще вся жизнь впереди, и ты не заходишь так далеко, но если Дуглас тебе дорог…

— Ну допустим… — и Джулия внимательно на меня посмотрела.

— Представь, что ты жена моряка… — вздохнула я, вспоминая свою школьную подругу, у которой папа был капитаном дальнего плаванья. — Они иногда надолго уходят в море. И так годами. Мужчинам тоже нелегко. Главное, чтобы они знали, что их ждут дома. Джули, не раскачивай эту лодку.

Подруга ничего не ответила, а я вздохнула и обняла ее, в надежде, что погасила вулкан, и все в их отношениях еще придет в норму.

Все решил приезд Дугласа из командировки в конце февраля.

Поздно вечером я, вымотанная и уставшая, зашла домой после тяжелого дня в университете, а затем и в галерее, и услышала голос Дугласа с Джулией.

"Черт", — тихо прошептала я и на цыпочках пошла в свою комнату.

— Надолго ты уезжаешь в Сингапур? — послышался голос Джулии, пока я шла по залу.

— Босс ставит меня управляющим. Если все получится — надолго.

От этой новости я даже на секунду остановилась — вероятно, Ричард хотел оставить своего верного человека в Сингапуре вместе с Чанвитом, и для Дугласа это было серьезным повышением.

— Ты хочешь поехать? Или тебя в очередной раз поставили перед фактом? — голос Джулии звучал ровно, но я понимала, что она очень расстроена и, как следствие, раздражена.

— Это реально шанс продвинуться. В новой для меня сфере. Я хочу поехать. Но ты можешь ко мне приезжать. Все расходы я возьму на себя, — услышала я голос Дугласа, пока закрывала дверь в свою комнату. Чтобы не подслушивать чужие разговоры, я начала искать свои наушники с плеером в сумке, а между тем конфликт набирал обороты.

— Спрошу гипотетически. Я понимаю, что мы встречаемся только два месяца, но… дальше что? Если ты останешься там не на год, не на два, а надолго? Что будет с нами? — Джулия уже говорила на повышенных тонах, слышимость в соседней комнате была хорошая, и я вновь стала невольным свидетелем ее конфликта с Дугласом.

— Ты можешь переехать ко мне в Сингапур.

Дуглас произнес это спокойно, взвешенно, и я поняла — он тоже об этом думал, иначе не ответил бы так быстро. Сейчас, по сути, он сказал Джулии, что хотел с ней долгих отношений.

— Ясно, — коротко ответила Джулия, но я понимала, что она хотела совсем другого ответа — она ждала уступки.

— Ты со мной? — спросил Дуглас. На секунду я задержала руку, прежде чем вставить наушник, чтобы услышать ответ Джулии, в надежде что она прислушалась к моему совету "не раскачивать лодку", но чуда не случилось.

— Я не могу сейчас ответить, но не верю в отношения на расстоянии, слишком мало мы с тобой встречаемся, — услышала я ответ Королевы и, грустно вздохнув, вставила наушники.

Я была не согласна с Джулией — для любви время не имело значения. Дуглас это понял и, как мужчина, для которого Дело было неотъемлемой частью его мужской сути, предложил ей оптимальный вариант — остаться с ним в Азии, но Джулия не захотела идти на уступки.

Я врубила музыку на полную громкость и, свернувшись на кресле, закрыла глаза, а сердце болело за подругу, за Дугласа — за то что им так и не удалось сохранить их зыбкое счастье.

Не знаю сколько прошло времени — я не слушала музыку, полностью погрузившись в грустные размышления, как почувствовала ладонь подруги на своем плече.

Я быстро сняла наушники и внимательно посмотрела на Джулию, в надежде, что они все же справились с Дугласом, нашли некую золотую середину, которая бы позволила им быть вместе. Увидев вопрос в моих глазах, Джулия лишь отрицательно покачала головой и тихо произнесла:

— Давай попьем кофе.

— Да, конечно, я сейчас сделаю, — вздохнула я и обняла подругу.

Она пересказывала в подробностях их разговор с Дугласом, доказывала мне свою правоту, а я слушала её аргументы, согласно кивала, но душа болела, и мне хотелось плакать от того, что Джулия так и не нашла баланса в отношениях с Дугласом, не желая сохранить и уберечь любовь.

— Нет, ну ты представляешь? Я должна бросить свою жизнь здесь, бросить все, что у меня есть, и переехать к черту на рога только чтобы быть с парнем, которого я знаю всего пару месяцев!

— Он предлагал тебе приезжать к нему… узнали бы лучше друг друга, — робко вступилась я за Дугласа.

— Да ну! Что это за отношения! Вечно с телефоном и со скайпом вместо живого общения. И все время одна. И потом, мы встречаемся только два месяца. Слишком рано для серьезных отношений.

— Да, слишком рано, — вздохнула я, а она требуя от меня поддержки, на эмоциях спросила:

— Нет, ну а ты как бы поступила?

Я хотела сказать, что расстояние и время не помешало бы моей любви, что я влюбилась в Барретта с первого его прикосновения ко мне, но лишь неоднозначно пожала плечами и спросила:

— Что ты намерена ответить? Ты дашь шанс этим отношениям?

— Я не буду разрушать свою жизнь из-за какого-то парня и ждать неизвестно чего, — тихо, но уверенно ответила Джулия. — У меня еще вся жизнь впереди.

— Да, вся жизнь впереди, — эхом повторила я.

Я хотела ей сказать, что он не какой-нибудь парень, а по сути человек, который сказал, что хочет с ней будущего, парень, от встреч с которым ее глаза сияли счастьем. Но подруга была не готова к такому серьезному шагу, и я ее за это не винила. Как она говорила — у нее еще была вся жизнь впереди.

Через неделю Дуглас уехал, и их отношения на этом прекратились.

Я видела, что ей было нелегко, но она сама сделала этот выбор, и мне ничего не оставалось, как только поддержать ее, несмотря на то, что я искренне считала — Джулия делала ошибку, отказываясь от своей любви в пользу своей самодостаточности.

А на сцене в это время набирала обороты драма — сейчас Чио-Чио-Сан узнает, что ее возлюбленный через три года расставания приехал с новой женой.

Я наблюдала за тщетными надеждами Мадам Баттерфляй и очень не хотела повторения этой грустной истории в жизни. Вечный сюжет — две женщины и один мужчина. И он мог повториться. Пусть и в перевернутом, зазеркаленном виде. Нари. Она могла стать хорошим другом и поддержкой Дугласу, проводником в чужой для него стране. И этот факт мог бы послужить началом более крепких и глубоких отношений.

Слушая проникновенное сопрано Чио-Чио Сан, я забежала вперед этой грустной истории и вздохнула — скоро она узнает печальное известие о предательстве своего возлюбленного и захочет покончить с собой. Второй акт этой трагедии перекликался и с другой моей подругой.

Эмили. Если Джулия сама собственноручно отказалась от своей любви, то ситуация с Эмили была гораздо сложнее.

Зима у Эмили тоже выдалась сложной. Все надежды на год, да и последующие планы на жизнь перечеркнул один пасмурный февральский день.

Задержившись в галерее, я еще возилась с каталогом, когда услышала трель сотового.

— После работы срочно приезжай к Эмили на квартиру. Я у нее, — с места в карьер начала Джулия.

— Господи, что-то с ребенком?

— Нет. Но она сейчас в таком состоянии, что все может случиться.

— Что произошло? Это связано с Райаном?

— Не телефонный разговор. Только не звони в домофон, дай мне позывной на сотовый.

Еще на пороге я почувствовала, что произошло неладное. Слишком тихо было у дверей. Это был плохой знак. Джулия бесшумно открыла дверь роскошной квартиры, и я остановилась на полпути — по всей гостиной были разбросаны вещи, а на уши давила какая-то нехорошая тишина.

Я подняла с пола любимую блузку Эмили, Джулия жестом приказала мне молчать, показывая на спальню, и повела на кухню.

— Что случилось? — наконец шепотом спросила я, понимая, что Эмили спит.

— Райан отличился.

— Игра?

— Да лучше бы игра, как по мне, — махнула рукой подруга.

— Что может были хуже этого?

— Короче, оказывается Райан некоторое время сидел на антидепрессантах, ну типа, хреново ему было в завязке с казино. Он на них основательно подсел. Семья узнала и взяла на контроль. И у него, сама понимаешь, едет крыша.

— Господи, не одно так другое, — нахмурилась я.

— О, это еще цветочки! — зло ухмыльнулась Джули.

— И на чем он сорвался…? — чувствуя неладное, спросила я.

— Начал рубить правду-матку.

— Только не говори, что у него есть тайная семья и дети, — уже не зная, что подумать, спросила я.

— Ну, до этого не дошло.

— И на том спасибо.

— В общем, ему сегодня позвонила Эмми, спросить о какой-то ерунде. То ли о погоде, то ли о природе, ну ты ее знаешь. Она любит поговорить о свадьбе. И попала не на самый удачный момент очередного бзика своего благоверного жениха.

— Нагрубил?

— Как по мне, так лучше бы нагрубил. Короче, он ей проболтался, что их знакомство было постановочным.

— Как это постановочным?

— Райану были срочно нужны деньги. Вернее, они у него появились в небольшом количестве. И он захотел вернуть клуб, чтобы тот давал ему стабильный доход. Решил подкатить к Барретту с каким-то якобы интересным предложением. Ну а Барретт, уже раскрутивший этот клуб, естественно, запросил чуть ли не в два раза больше. Мол, он в него вложился, клуб поднял. В общем, законы бизнеса. Райан сунулся к своей семье, но те ему отказали. Ну как отказали — сказали, что дадут ему денег, но клуб естественно будет принадлежать семье, а не лично Райану. А его как раз этот расклад не устраивал.

— То есть он, несмотря на все, оказался все-таки охотником за состоятельными невестами?

— Неа. Он решил действовать через тебя.

— А я тут при чем? — чуть ли не воскликнула я, но Джули шикнула, чтобы я снизила громкость.

— Он видел вас с Барреттом в Нью-Йорке в ресторане.

— Ну и что? — удивилась я. — Барретт появлялся на людях не только со мной. В Нью-Йорке он был с какой-то женщиной, его по телевизору вообще все видели. Ну и с Романофф везде появляется. Я не единственная.

— Уверена, к Романофф он тоже подкатывал. Только та акула позубастей, чем наша Эмили.

— Ну да, — задумчиво кивнула я, вспоминая публику на "Нарушителе".

— Короче. Он пробил по своим каналам тебя, где живешь, чем занимаешься. Естественно, узнал о том, что ты живешь с двумя подругами. Ну и план возник сам собой.

Джули мне рассказывала эти простые истины, а у меня было ощущение, что этот чертов выход в ресторан с Барреттом стал каким-то знаковым.

— Допустим, — вздохнула я. — И как он себе представлял этот план? "Я встречаюсь с подругой твоей подруги, уступи мне клуб?" Так что ли?

— Во-первых, больше шансов якобы "случайно сталкиваться" с Барреттом. Во-вторых, Эмили и ее зажиточная семья как бы были гарантами, что Барретт отдаст клуб в долг. Мол если что — мне поможет богатая подруга.

— Теперь понятно, зачем Райан поехал в Вегас с Эмми.

— Ну да! Показать ее, ну и в очередной раз подкатить с предложением о клубе. Не удивлюсь, если он даже бизнес-план передал Барретту.

— В любом случае, Барретт не из тех людей, кто будет заключать сомнительные сделки, — отрицательно покачала я головой. — И мне кажется, он сразу раскусил этого горе-кавалера.

— Пэрри должен был попробовать все варианты. Других у него не было.

— Неужели у Райана нет влиятельных друзей, что он решил действовать через Эмили.

— У него репутация игрока — вряд ли ему кто-то бы дал в долг деньги так, чтобы не иметь контрольный пакет акций клуба.

— Да. Логично, — кивнула я и бросила тревожный взгляд на дверь: — И что теперь?

— Она отменила свадьбу.

— Доверие… Это очень хрупкая материя, — нахмурилась я. — Это, наверное, правильно. Ребенка только жаль… без отца…

— Как по мне, уж лучше без отца растить, чем с таким.

— Если у родителей согласия нет, все это будет видеть и чувствовать ребенок. Это, конечно, не самый лучший пример, — согласилась я с подругой.

— Эмили сейчас готова его сжечь на костре. Эмоции, конечно, улягутся, но после такого дай Бог, чтобы у нее вообще когда-нибудь появилась доверие к мужчинам.

— А он что говорит?

— Что он может сказать… Мне кажется, он специально "проболтался", чтобы расстроить свадьбу. Она с ребенком для него балласт.

— Зачем он тогда вообще предложил ей замужество? Зачем обнадеживал?

— Думаю, семья надавила. Они южане, консерваторы. Мол пора остепениться. А Эмили из порядочной семьи. С образованием.

— Он рассчитывал, что семья отдаст ему часть бизнеса в качестве свадебного подарка. А они ему отказали, — внезапно раздался тихий, но злой голос Эмили из двери кухни. — Вот он и решил, что пора избавляться от балласта.

— Эмми, родная, как ты? — обняла я подругу и почувствовала ее апатию.

— Никак.

— Голодная?

— Нет.

— Чаю сделать?

— Нет, — устало выдохнула она и, посмотрев на меня, продолжила тему: — Он был уверен, что Барретт и тебя притащит в казино, как очередную подружку. Мол, наши женщины дружат. И за очередной порцией коньяка, еще раз подкатить к Барретту с предложением о клубе. А он появился с сестрами Романофф, — горько усмехнулась она. — Ты прикинь, какое фиаско.

Я вздохнула — теперь все становилось на свои места. Мне всегда казалось странным это совпадение, что Райан познакомился с моей подругой и притащил нас в клуб Барретта, а потом еще и столкнулся с ним в Вегасе.

— Он не понимает, кто такой Барретт, — покачала я головой. — На него нельзя повлиять, будь ты хоть сам Господь Бог.

— Не удивлюсь, если он мне и ребенка заделал специально. Надо было делать аборт.

— Не говори так, — сжала я ее руку.

— А как иначе, Лил? — посмотрела она на меня каким-то мутным взглядом. — Сейчас я ненавижу этого ребенка. Он мне будет напоминать о предательстве всегда! Слышишь, всегда! — заводилась она по новой.

— Успокойся, Эмми. Ты сейчас на эмоциях. Ребенок перекроет все твои плохие воспоминания, — вздохнула я.

— Я бы и рада забыть, но этот ребенок будет вечным напоминанием, — отрицательно качала она головой. — Я никогда не смогу больше доверять мужчинам. Ты даже не представляешь, какой он был.

— Какой?

— Нежный, заботливый, интеллигентный. В любви мне признавался, красивые слова говорил, цветы и подарки дарил.

Я вздохнула и обняла подругу. Пусть Барретт и был жестким и непробиваемым, пусть и не дарил мне цветов, но он никогда бы не опустился до таких мелких манипуляций женщиной. Он никогда мне не врал и не давал ложных надежд и иллюзий.

— Давайте все-таки попьем травяного чая с чем-нибудь сладким. Это успокоит, — чувствуя дрожь Эмили, предложила я.

Мы сидели в роскошной гостиной апартаментов, молча пили чай, и каждая из нас думала о своём. Я смотрела на подруг, а моя память выдавала картинку из моего недавнего прошлого, когда мы втроем веселились в ресторане Барретта, и у каждой из нас было своё счастье с надеждой на будущее.

— Кстати, все не знала, как тебе сказать, — горько усмехнулась Эмми, прерывая мои размышления.

— Что именно?

— Семья Пэрри пригласила на свадьбу Барретта, — мое сердце на секунду дрогнуло, и я чуть не выронила чашку из рук.

— Это к лучшему для всех, что свадьба отменилась, — уверенно кивнула Джулия.

Я посмотрела на подруг и поймала себя на простой мысли — сама судьба уводила меня от мира Барретта, она искусно рвала любые нити и тонкие паутинки в его вселенную, все дальше и дальше отдаляя меня от Ричарда.

Музыка стихла, на сцену опустили занавес, и зал наполнился приглушенным светом.

— Ну что, пойдем выпьем по бокалу сока? — услышала я теплый голос Эльзы и улыбнулась: она оставалась моим теплым лучом позитива.

Наступил антракт.