Девочка. Книга третья

Глава 37

Всю вторую половину следующего дня я провела в приготовлениях к рауту, посвященному дню рождения "GF" и это было к лучшему, потому что вчерашний поцелуй Макса и его объятия не давали мне покоя. Сказать, что я волновалась — значит не сказать ничего. Не знаю, как так получилось, но я отчетливо осознавала, что в компании "Global Finances" меня воспринимали, как девушку Макса, хотя официального согласия я вовсе не давала. Я чувствовала это по взглядам его коллег, с которыми уже немного познакомилась, я видела это в глазах Кимберли. Я была не просто гостьей, а парой мистера Рокуэлла, что накладывало на меня определенные обязательства, и я не имела права на ошибку.

Я рассматривала лежавшее на кровати платье, лично мной выбранное в бутике, и, поглаживая его ладонью, улыбнулась.

Мне нравился мой выбор. Сначала моя рука потянулась к тафте от Оскара де ла Рента, но я понимала, что политически правильно будет выбрать британского модельера, которых по моей просьбе и посоветовала всезнающая Кимберли. Недолго колеблясь между Стеллой Маккартни и Вивьен Вествуд, я выбрала Стеллу. Платье из тонкого розового шелка, простого, но элегантного покроя, охватывало шею воротником из страз и струилось до пят, подчеркивая мою фигуру. Единственным недостатком, на мой скромный взгляд, была открытая спина, но шелковые длинные перчатки в тон платью компенсировали это чувство открытости.

Ровно в семь послышался стук в дверь, а я, все еще бегая в одном белье, бросила через дверь:

— Макс, подожди меня у машины, я скоро буду готова.

— Женщины… — услышала я его усмешку и вновь ринулась в спальню, на ходу поправляя чулок.

Ровно через десять минут я вышла из лифта и пошла по направлению к выходу, уверенная, что Макс меня ждет именно там. Но мой спутник стоял у стойки ресепшена и, облокотившись на нее рукой, улыбался, откровенно мной любуясь.

Поймав его взгляд, я улыбнулась ему в ответ — мне был приятен и этот мужской взгляд, и это ощущение, будто я купаюсь в теплой лучистой энергетике человека, которому я искренне и безоговорочно нравилась. Этот блеск в его глазах придавал мне уверенности не только как личности, но и как женщине, которая нравится своему избраннику, по крайней мере на этот вечер. Я никогда ранее не испытывала такого чувства, и меня оно воодушевляло — я будто еще сильнее засияла теплым светом.

Улыбаясь Максу, я остановилась, а он оторвался от стойки ресепшена и, не торопясь, пошел ко мне.

— Выглядишь сногсшибательно, — произнес он и, сжав мою ладонь, поцеловал ее.

Наблюдая, как Макс, склонившись, целует мою руку, и ощущая через перчатки его теплые губы на своих пальцах, я улыбнулась — это чувство тоже было для меня совершенно новым.

Я помню такой же знак внимания от отца моей маме, когда они ходили вместе на торжественные мероприятия. Он так же, как и Макс сейчас, говорил маме комплимент и, наклоняясь, целовал ее руку.

— Спасибо, — поблагодарила я, и Макс, обхватив мою талию, повел меня на выход.

— Где будет проходить ужин? — поинтересовалась я, пока мы ехали в Сити — я уже начала ориентироваться в Лондоне.

— У нас в Геркине. "GF" снял на весь вечер "Helix" наверху.

— Ты имеешь в виду, мы будем ужинать под куполом вашего футуристического здания?

— Да, — пожал Макс плечами, будто для него это было обыденностью. Хотя, скорее всего, он действительно привык к этим видам.

— Вечерний город с высоты вашего космического кокона должен быть захватывающим, — все же произнесла я.

— Тебе должно понравиться, — подтвердил Макс и добавил: — Ты создана для Лондона.

— Может быть, — задумчиво произнесла я.

Уже направляясь вверх на лифте, я от волнения непроизвольно сжимала клатч, а Макс, видя мое состояние, аккуратно притянул меня к себе и тихо произнес:

— Все будет хорошо.

Чувствуя его поддержку, ощущая на спине его теплую ладонь, будто говорившую, что он рядом и мне нечего бояться, я улыбнулась и тихо произнесла.

— Спасибо.

Дверь лифта открылась, Макс сжал мою ладонь, ещё раз напоминая мне о своей поддержке, и я сделала шаг вперед — в еще один мир Макса.

"Helix" с его обзором в 360 градусов превзошел все мои ожидания — панорамный вид вечернего Лондона с высоты сорокового этажа был настолько завораживающим, что я даже замедлила шаг, стараясь ничего не упустить, и если бы не уверенная поступь Макса, то я бы совсем остановилась, рассматривая конусовидный купол очередного "космического корабля".

Мы проходили к центру огромного, утопленного в подсветке помещения, наполненного большим количеством нарядно одетых людей. Они стояли группами, с бокалами в руках, вели светские беседы, но как только видели нас, замолкали и бросали заинтересованные оценивающие взгляды. Сейчас я, как никогда, ощущала себя в центре внимания: будто всю неделю сотрудники "GF" разговаривали только об одном — о заморской диковинке Макса, и сегодня, наконец, им предоставился случай взглянуть на нее воочию.

Мы направились прямиком к небольшому выступу с установленной на нем трибуной, у которой стояли два человека — невысокий плотный мужчина за семьдесят что-то говорил другому невысокому мужчине лет пятидесяти, немного грузному, но с таким же хозяйским взглядом.

— Кто это? — тихо спросила я, пока мы подходили все ближе и ближе.

— Владельцы "GF". Старик Клиффорд и Милтон. Сейчас будут говорить, но недолго.

— Поняла тебя, — кивнула я, а Макс неожиданно шепнул мне на ухо "скоро вернусь" и направился прямиком на трибуну.

Милтон, недовольно посмотрел на Макса, как на опоздавшего к обеду сына, но старик Клиффорд, напротив, улыбнулся Максу и похлопал того по плечу. Со стороны эти три мужчины выглядели очень символично — словно я сейчас наблюдала три поколения компании "GF".

Первым взял слово Клиффорд. Он был краток, всех поблагодарил за лояльность и верность компании "GF". Затем на трибуну вышел Милтон и начал вступительную речь:

— Уважаемые дамы и господа, коллеги. Очень приятно видеть всех вас на Юбилее нашей компании. Некоторые из вас работают здесь уже давно, некоторые пришли к нам недавно, но я бы хотел подчеркнуть, что именно все Вы являетесь главным достоянием компании, главным ее активом…

Он говорил спокойно и убедительно, а я наблюдала за Максом, который, казалось, внимательно слушал, но было видно, что он лишь выполнял очередной ритуал, думая о чем-то своем и иногда бросая на меня спокойный взгляд.

— А теперь слово молодым, — произнес Милтон, послышались аплодисменты, и на трибуну взошел Макс.

Он улыбнулся всем присутствующим, потом поправил галстук, но я видела, что это не от нервозности — он играл и держал паузу.

Народ совсем стих, и только когда в зале воцарилась полнейшая тишина, Макс заговорил:

— Простите, я тут немного нервничаю, стоя рядом с такими Мэтрами, — он повернулся к владельцам и вновь поправил воротник, будто тот его душил.

Но я понимала — Макс ни разу не нервничал. Он играл и был превосходным актером.

— Черт. Чувствую себя учеником начальной школы Рузвельта, которого пригласили на встречу выпускников Кембриджа, — и весь зал залился смехом и аплодисментами.

Я бросила взгляд в толпу и про себя улыбнулась. Макс был великолепен — он, как шахматист, высчитал правильный подход к этим людям, которые бросали на него завистливые взгляды, считая его выскочкой-янки, который непостижимым для них образом, всего за два года, сумел войти в доверие и занять место партнера в "GF".

— Я бы хотел поблагодарить свою команду, которая работала одним сплоченным организмом и руководство, которое поверило и поддержало наши смелые, на первый взгляд рисковые идеи.

Макс говорил легко и с улыбкой на лице. Он не был занудным, но и не стал клоуном. В его речи чувствовалась серьезность, и в то же время непринужденность, благодарность мэтрам, но и отстаивание своих позиций. Это был совершенный баланс, как сказал бы он сам — идеальный алгоритм.

— Все, что достигнуто компанией и новым направлением, которое я возглавляю, — между тем продолжал он, — было бы невозможно без сплоченности команды и доверия руководства, которое видит новые горизонты и перспективное будущее.

В зале послышались аплодисменты, Макс поблагодарил за внимание, блеснув одной из своих доброжелательных улыбок, и я видела, насколько он завладел этой толпой, несмотря на подводные камни в виде зависти и непонимания. Он по праву был Лидером — его слушали, его слышали, за ним хотели идти.

Как только Макс сошел с трибуны и подошел ко мне, я шепнула ему на ухо:

— Как сказала в свое время Джулия Ламберт в "Театре": "Чем больше артист, тем больше у него пауза".

— Тебе понравилось? — улыбнулся он.

— Ты был убедителен. Ты покорил всю эту толпу.

— Я старался, — усмехнулся Макс, а к нам уже подходил Милтон, как я поняла, с женой — стройной ухоженной блондинкой лет пятидесяти.

— Максвелл, познакомь нас со своей спутницей, — с легким оттенком снисходительности в голосе произнес он.

Как только я была представлена сэру Джеральду Роберту Милтону и Леди Шарлотте Мэриам Милтон, последняя спросила:

— Как вы находите Лондон?

В отличие от своего мужа, она мило мне улыбалась, ее голос звучал приветливо, но я позвоночником чувствовала, как чета Милтонов меня оценивала — начиная от платья и заканчивая осанкой.

— Лондон не может оставить равнодушным никого, — честно призналась я. — Я покорена этим городом.

— Где вы уже побывали? — склонила она голову.

— Я старалась пройти все туристические маршруты, но Лондон настолько велик и богат историей, что сделать это за неделю практически невозможно.

— Макс говорил, вы живете в "Савой"? — продолжала Шарлотта.

— Да, и иногда, рассматривая Темзу, ощущаю себя Моне в эмиграции. Именно там он писал свой знаменитый "Мост Ватерлоо". Правда, живу я не в его люксе.

Шарлотта довольно блеснула глазами, и я поняла, что она проверяла, знаю ли я такие общеизвестные факты.

— Я вижу, вам понравилась Стелла Маккартни, — бросила она взгляд на мой скромный, но элегантный наряд, будучи сама в черном шелке с бриллиантовым колье на шее.

— Элегантность и талант — всегда превосходный тандем.

— Приезжайте на более длительный срок, — улыбнулась Шарлотта, — и я вас лично познакомлю со Стеллой.

— Благодарю, — склонила я голову, отмечая, что моя интуиция меня не подвела и с выбором наряда, и степенью его скромности.

В это время подошел официант, и я взяла бокал красного вина.

— Вы непременно должны сходить в "GR House", в ресторане "Мэрил" подают восхитительное бордо.

— Мы были в клубе вчера, — ответил за меня Макс, я улыбнулась, но про себя добавила "и бордо в ресторане мы не пили, потому что там скучно".

— Как вчера был клуб? — она посмотрела на Макса, и в ее глазах блеснуло любопытство.

Я понимала, что ей хотелось узнать не мое мнение о клубе, а скорее наоборот, мнение клуба обо мне.

— Джордж был весьма щедр на комплименты, — ответил Макс, Леди Шарлотта лучезарно улыбнулась, а я вздохнула — все эти люди придерживались жесточайших правил и были в какой-то степени подчинены порядкам старой Англии, которая, впрочем, очень отличалась от современной.

Милтон бросил на меня короткий взгляд и спросил:

— Максвелл говорил, что вы учитесь в Вашингтонском Университете и работаете в галерее.

— Да. В галерее Гарри Чейза. Помощницей директора.

— О, я знаю эту галерею, — подхватила миссис Милтон. — Кажется, она находится в Мейфер.

— Да. Недалеко от Гайд-Парка.

— Как ваша галерея относится к Молодым Британским Художникам? — это был очередной экзамен на профпригодность, но я не боялась подобных тестов, потому что не раз проходила их в галерее и на наших выставках.

— Это уже бренд. Херст и Эмин величайшие молодые таланты, которые открыли новое направление в современном искусстве. Нашей лондонской галерее в сотрудничестве с Саатчи посчастливилось поработать с некоторыми из этой группы.

— А вам лично нравится?

— Безусловно. Я бы ни за что не отказалась побывать на их знаменитой выставке "Sensation", устроенной королевской Академией, которая считается одной из самых влиятельных и авторитетных в сфере искусства. Как сказал Сэр Джеральд Милтон в своей речи о молодом поколении компании, — и я поклонилась ему, — это дерзко, смело и талантливо.

— Как и наш Максвелл, — и Леди Шарлотта по-доброму улыбнулась моему спутнику, из чего я поняла, что она тоже попала под обаяние Макса.

Сэр Джеральд Милтон впервые проявил интерес к моей персоне и коротко кивнул, а ладонь Макса, все это время лежавшая на моей талии, сжалась, что означало "тебя приняли".

Не успела я перевести дух, как меня уже знакомили со швейцарской делегацией, и, как только Макс упомянул вскользь, что я говорю не только по-английски, леди Шарлотта блеснула улыбкой и перешла на французский.

Сейчас, отвечая на вопросы и грамотно строя предложения, я была благодарна своей настойчивости — даже в самые тяжелые времена я не бросала факультатив, и теперь мне это очень пригодилось.

И вечер закрутил меня в своём вихре. Макс знакомил меня со своим коллегами — некоторые из них годились ему в отцы, некоторых я уже знала, но теперь в этой корпоративной обстановке под тяжелым взором сэра Джеральда они были торжественно-официальны, словно королевские дети на фотосессии. На их лицах играли парадные улыбки, и я понимала — эти ребята знали, когда можно расслабиться, а когда нужно вести себя соответственно. Будто в их мозгах был тумблер, который переключал их в разные режимы. Это было не хорошо и не плохо — мне показалось, это была ещё одна черта людей будущего.

Чтобы немного перевести дух, я отошла в дамскую комнату, а когда вернулась, увидела, как Макс общается с Милтоном, и решила пока к ним не подходить — мне хотелось понаблюдать со стороны хотя бы пять минут.

Милтон интересно реагировал на Макса. Сэр Джеральд беспорно был лидером, владельцем компании, но иногда я ловила едва уловимый жест или взгляд, который говорил, что он прислушивается к Максу, будто желая сам омолодиться, сделать переливание крови своей компании и пополнить ее новой энергетикой. Он сделал ставку на молодое поколение, на людей Будущего, на таких, как Макс, и мне казалось, что он поступил правильно. Он поступил мудро.

Правда, долго наблюдать мне не пришлось — Макс повернул ко мне голову и улыбнулся.

Спрятавшись за небольшое ограждение, чтобы меня не беспокоили, я развернулась к панорамному окну, чтобы не смущать его, но уже в следующую минуту услышала его голос над ухом:

— Ты произвела фурор, — и почувствовала, как он положил руки мне на плечи.

— Я рада, — улыбнулась я и добавила: — Но меня тестируют так, будто я уже часть компании.

— Скорее, я часть этой компании, и они тестируют женщину, которую я пригласил.

— А если бы я не прошла тест Милтонов, или того же Джорджа Филипса, что бы ты тогда делал? — и я немного повернулась в его сторону.

— Я бы заставил их принять тебя, — тихо произнес он, и я чувствовала серьезность в его голосе.

Я улыбнулась в знак благодарности и перевела взгляд на Темзу и город в вечерних огнях.

— Какое красивое здание, — склонила я голову, рассматривая небоскреб в виде остроконечного стеклянного копья на другом берегу Темзы.

— Его называют "Осколок".

— Да, пожалуй, ему подходит, — улыбнулась я и перевела взгляд на другой архитектурный проект, скорее напоминавший выгнутую телефонную трубку.

— Забавный дизайн, — усмехнулась я. — Похож на телефон.

— Ты не далека от истины. Его и называют "Уоки-токи", — усмехнулся Макс, а я, повернув голову, принялась изучать небоскреб неподалеку, с совершенно выбивающейся из станадарта архитектурой — все его лестничные пролеты и лифты, трубы и другая арматура находилась снаружи здания.

— Это здание словно вывернули, — улыбнулась я.

— Это Lloyd’s. Его так и называют "Вывернутый наизнанку", — кивнул он и повернув меня в другую сторону, указал: — а там Гринвич.

Макс продолжал знакомить меня с футуристичным Лондоном на фоне старого английского моста "Тауэр" и шпиля собора Святого Павла, а я смотрела на мегаполис, раскинувшийся у моих ног, и понимала, что это может стать и моим будущим.