Девочка. Книга третья

Глава 38

Мои размышления прервала трель сотового Макса.

— Хорошо, сейчас сделаю, — бросил он в трубку и посмотрел на меня.

— Что-то случилось?

— Нет, нашим клиентам требуется помощь. Мне нужно отлучиться в офис. Я скоро подойду.

Я внимательно посмотрела на Макса и, отрицательно покачав головой, произнесла:

— Не оставляй меня здесь одну.

— Тебя здесь никто не обидит, — тут же отреагировал Макс. — Наоборот, все хотят с тобой пообщаться.

— Я рада. Только я ничего для этого не делала.

— Нет. Ты сделала многое. Ты не выпячивалась перед Милтонами. Ты была скромна и играла по правилам, чтобы не нарушать установленный баланс, но все-равно оставалась собой.

— Я просто понимаю, что для тебя эта компания очень важна. Это твой фундамент для прыжка. Ты часть "GF", и я не хотела нарушать твоего баланса в этой компании.

— Пока часть, — улыбнулся он и добавил: — Спасибо.

Мне было приятно слышать эти слова, но я все же, повернув голову к нему, спросила:

— Смею ли я надеяться, что не нарушу правила, если пойду с тобой?

Он цепко посмотрел на меня.

— Устала, — констатировал он, и в его глазах блеснула забота.

— Нет, не устала, — возразила я, — просто не люблю много общаться.

— Не проблема. Пойдем, — произнес он, и мы направилась к лифту.

Компания "GF" базировалась несколькими этажами ниже и занимала весь уровень.

Я уже видела офис Макса на фото, которые он присылал, но воочию смотреть на этот прозрачный, полный света мир, было совсем другим ощущением. Казалось, я попала в сферу, окруженную мягкими стеклянными стенами.

Огибая по дуге коридор, я шла мимо прозрачных помещений и, рассматривая дорогую офисную мебель, отметила:

— Все такое прозрачное.

— Да.

— Не мешает, что все на тебя смотрят, когда нужно сосредоточиться?

— Это смарт-стекло. Оно переключается в матовый режим, — пояснил он и добавил: — Но я работаю в другом секторе.

И уже через минуту я стояла в большой приемной, где по левую сторону виднелась темная дверь с табличкой "Д.Р. Милтон", а по другую сторону — кабинет Макса, тоже скрытый за непрозрачным темным стеклом.

— Сектор, как я понимаю, для высшего состава власти, — усмехнулась я, а Макс парировал:

— Ты знаешь, что я амбициозен.

— И не считаешь это недостатком, — продолжила я и, бросив взгляд на стол в приемной, спросила: — У тебя есть личный секретарь?

— Да, конечно. Толковый парень из моей команды. Только закончил Кембридж.

Я улыбнулась и поймала себя на странной мысли — мне было приятно, что секретарем оказался парень, а не девушка.

Макс открыл передо мной двери, и я очутилась в просторном кабинете.

Первое, что бросилось в глаза — огромная прозрачная стена с фантастическим видом на Лондон.

— Здесь красиво.

Макс промолчал, проигнорировав красоту видов, и я, обернувшись в его сторону, отметила, что он уже переключился в рабочий режим. Скинув пиджак, он сел за большой стеклянный стол, на котором было установлено несколько мониторов, и спокойно произнес:

— Я поработаю немного, ты можешь пока отдохнуть, — и он указал подбородком на мягкую белую мебель.

— Хорошо, — кивнула я и, опустившись на диван, сбросила высокие каблуки.

Пока Макс что-то сосредоточенно печатал, я рассматривала его кабинет. Собственно, здесь все было подчинено минимализму и удобству.

Рабочий прозрачный стол с двумя мониторами, белая кожаная мебель и огромный плоский экран на стене.

Пожалуй, из этого стиля выбивалась лишь большая картина, вернее постер. На нем была изображена спираль галактики — а внизу высвечивалась надпись "Будущее".

Его кабинет напоминал рубку космического корабля на фоне ночного мегаполиса внизу и галактики в боковом "иллюминаторе".

Я улыбнулась и перевела взгляд на Макса. Я уже наблюдала эту картину — Хакер за работой. Правда, сейчас, видя его лицо, его взгляд, направленный на монитор, я затаила дыхание. В его глазах была сосредоточена целая вселенная, которую он сам без чьей-либо помощи создал и теперь взращивал — увеличивал ее потенциал, расширял ее границы. Простому человеческому глазу эта вселенная показалась бы беспорядочным скоплением мириадов звезд, но это было не так — все в этом мире Макса было просчитано, каждая планета была на своем месте и подчинена фрактальной геометрии с ее теорией хаоса. И в этот момент, когда в глазах Макса отображался созданный им мир, он был прекрасен. Не только как Личность, но и как Мужчина, который нашел свой Путь.

Внезапно он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Что? — тихо поинтересовался он.

— Мне нравится наблюдать, как ты работаешь.

— Я рад, — машинально произнес он, все еще находясь в своем мире, и добавил: — Через пять минут закончу.

И вновь запорхал пальцами по клавиатуре, вероятно, просчитывая и создавая новую звезду. Чтобы ему не мешать, я вновь перевела взгляд на постер, пытаясь найти там себя.

— Готово, — услышала я его тихий голос и посмотрела на него.

Он все еще сидел перед мониторами, погруженный в свой мир, и я поняла, что это было сказано по привычке.

Сейчас, рассматривая его, я поймала себя на совершенно неожиданной для меня мысли — мне хотелось подойти и прикоснуться к нему, прикоснуться к вселенной в его голове, которая манила и завораживала своей глубиной, своей идеальной геометрией рисунка и цвета.

Макс наконец оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

Я улыбнулась и медленной поступью пошла к нему навстречу. Он молчал и лишь цепко смотрел на меня. И это наше молчание было правильным.

Я приблизилась к нему и, встав рядом с его креслом, протянула руку к его голове.

Он не отклонился, только продолжал внимательно меня изучать, а я прикоснулась к его волосам. Чувствуя ладонью его густые пряди, я прошлась от виска к затылку и улыбнулась — мне понравилось это ощущение моих пальцев в его волосах. Макс не закрыл от меня свой космос — он давал мне возможность исследовать свою фрактальную вселенную, и я чувствовала её символы на кончиках пальцев. Для меня она была сродни непонятному языку, но мне нравилось это погружение в цифровую энергетику Макса. Она была теплой, обволакивающей, как туманность Андромеды. Я вспомнила, что уже ощущала нечто подобное, когда сидела в его кресле, на базе.

Макс закрыл глаза и позволял мне гладить свою голову, а я, чувствуя себя исследователем неизведанного для меня космоса, протянула вторую руку и прикоснулась к его гладковыбритой скуле. Она была теплой и приятной на ощупь. Чувствуя на кончиках пальцев его кожу, я вновь осознала простую истину — только от меня зависело, хочу ли я стать звездой в его вселенной, и мне почему-то казалось, что если я скажу "да", я стану самой яркой и желанной звездой. Я буду выделяться на его небе ослепительным светом и это чувство нужности и избранности было неимоверным — сродни полету в его космосе.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Все произошло внезапно — как столкновение спутника с астероидом. Резко встав, он притянул меня за талию и, приподняв от пола, снес к стене.

Сжимая меня в объятиях, он целовал меня напористо и нежно одновременно. Его язык выписывал на моих губах, а затем и на шее, очередной геометрический рисунок, и мое тело откликалось на его ласки.

— Поехали ко мне, — он целовал мою шею, и я чувствовала, как я все больше и больше тону в его энергетике, в его запахе. Впервые в жизни я чувствовала мужскую нежность, и это стало для меня еще одним откровением. Его прикосновения — нежные и в то же самое время настойчивые, опьяняли. Его пальцы ласкали мою спину и волосы, и по моему телу шли теплые волны возбуждения. Они были не такими резкими, без жестких всплесков, но мягкими, ласкающими и не менее глубокими. Сердце стучало, как бешеное, голова кружилась, будто я попала под гипноз очередного совершенного фрактала, но я зажмурилась и, набрав в грудь воздуха, выпалила:

— Нет, Макс, остановись.

— Почему? — он продолжал напирать, все сильнее прижимая меня к стене, и я почувствовала бедром его возбуждение.

— Потому что если я поеду к тебе, то приму решение остаться в Лондоне.

— Звучит, как комплимент, — в его голосе почувствовались довольные нотки, и он ещё выше приподнял меня и ещё сильнее стиснул.

— Это неправильно, Макс, — уперлась я предплечьями в его грудь.

— Не понимаю твоей логики, — выдохнул Макс и резко остановился. Он цепко смотрел на меня. — Я хочу с тобой отношений. Я не обижу тебя.

— Знаю, что ты не обидишь меня.

— Поясни, что неправильно.

— Я влюблена в Лондон. Очарована тобой в Лондоне. И поверь, сейчас я хочу согласиться, сказать "Да, я останусь с тобой в Лондоне". Но первый раз в жизни мне позволено сделать выбор. И я очень боюсь ошибиться — сделать и тебе, и себе больно.

— Что тебе мешает? — в его глазах было непонимание. Для него все было просто, в отличие от меня.

— Сейчас я на эмоциях. Они меня опьяняют. Принимать решение всей своей жизни в таком состоянии будет неправильно. Не ломай, пожалуйста все то, что ты создал для меня в этой поездке. Я уверена, если ты и Лондон по-настоящему МОИ, это очарование не пройдет и в Сиэтле. Оно, наоборот, только усилится.

Макс молчал. Я понимала, что он хотел услышать совсем другой ответ. Я чувствовала, что он не хотел меня отпускать — его мышцы окаменели, а лицо стало неподвижным. Мне было больно дышать в его тисках, но я терпела, желая увидеть, как он поступит.

Прошла минута, прежде чем он ослабил хватку и, аккуратно поставив меня на пол, спокойно произнес:

— Понял. Ты должна принять решение в Сиэтле.

— Да.

— Сколько времени тебе нужно?

— Дай мне месяц.

— Хорошо.

Мне не спалось. Как только я закрывала глаза, моя память возвращала меня в объятия Макса, погружая меня в поцелуи и ласки, отчего меня бросало то в дрожь, то в жар. Чтобы успокоиться, я встала с постели и подошла к открытому окну. Наблюдая за вечерними огнями набережной, в которых поблескивали волны Темзы, я мысленно перенеслась в "Альбион".

"Тебе подходит это место", — слышала я тихий голос Макса и, прислонившись горячим лбом к прохладному окну, закрыла глаза. Каково бы это было — просыпаться рядом с Максом, чувствовать его губы, потом готовить ему завтрак и, стоя на балконе с чашкой горячего ароматного кофе в руках, ощущать его объятия и наблюдать за неторопливым течением Темзы? Я задумалась над этим вопросом, хотя ответ уже знала наверняка — это было бы удивительно. Сегодня я целенаправленно удержала Макса на расстоянии, желая лишь проверить свои чувства. Будет ли это также прекрасно через месяц, когда я перестану ощущать магию Лондона и завораживающую цифровую вселенную Макса?

Часы высвечивали начало второго. Я легла в постель и, обняв своего медведя, попыталась заснуть, но сон не шел. Я взяла сотовый и, понимая, что уже время уже позднее, все же набрала Максу СМС:

"Мне не спится."

Ответ пришел быстро.

"Почему?"

"Прости, я наверное тебя разбудила."

"Нет. Я работаю дома. Сделал перерыв и сейчас гуляю с Досом."

И мне пришло видео с Дэнни, который носился рядом с резиденцией "Альбион" у самой реки.

Рассматривая довольную морду Немца, я улыбнулась.

"Ему и правда нравится Лондон."

"Да. Как я и говорил. Почему не спится моей принцессе? "

Я улыбнулась этой регалии.

"Не знаю."

"Тебе надо поспать перед дорогой. Я позвоню на ресепшн и закажу в твой люкс успокоительное."

Я улыбнулась такой заботе и, сжимая у груди медведя, ответила:

"Нет. Спасибо. Мы постараемся уснуть без снотворного."

"Кто МЫ?" — пришел моментальный ответ, а я, сообразив, что написала, улыбнулась и набрала быстрый ответ:

"Мой медведь. Я его из дому забрала, когда ездила к отцу. Решила показать ему Лондон."

Чтобы подтвердить свои слова, я усадила Тэдди на своих коленках и отправила фотографию Максу.

"С ним я не могу соревноваться", — дал свое определение Макс и добавил: "Ты спишь в детской пижамке?"

Я бросила взгляд на трикотажные штаны с узором из мультяшных собачек и тут же набрала:

"Она не детская! Я ее покупала в отделе для взрослых!"

Пауза и его ответ.

"Понял. И все же почему тебе с медведем и в пижаме со Снупи не спится?"

Я вздохнула и, подумав минуту, набрала:

"Со мной так всегда, когда нужно принять важное решение."

"Понимаю. Но тебе нужно выспаться перед дорогой."

"Согласна", — ответила я и внезапно вспомнила, как Макс пел мне на базе "колыбельную". Тогда я решила, что он пел о какой-то девушке, с которой расставался. Теперь же, когда я знала о том, что именно он был у меня в комнате, когда меня накрыло лихорадкой, я быстро набрала:

"Там… На базе… Когда ты пел в норе… Ты прощался со мной?"

"Да."

"Спасибо. Это было очень красиво."

"Я рад, что ты оценила."

"Оценила, — улыбнулась я и, вспоминая, как искусно Макс владел гитарой, спросила: "А ты мне еще споёшь?"

"Хорошо. Когда-нибудь."

"Спой сейчас."

"Нет, моя принцесса. Сейчас тебе нужно спать."

Я нахмурилась, не ожидая получить от него отказ, но понимала — Макс хотел, чтобы я выспалась перед дорогой.

"Хорошо. Мы с медведем ложимся спать и желаем вам с Досом спокойной ночи. Ты тоже не засиживайся допоздна у компа. Тебе тоже надо спать."

"Хорошо. Не буду. Спокойной ночи, Маленькая."

"Уважаемые дамы и господа, мы приветствуем вас на борту British Airlines. Полет нон-стоп до Сиэтла длится с 9 часов 45 минут…"

Я посмотрела в иллюминатор, где виднелся удаляющийся мегаполис, и улыбнулась, вспоминая мой Лондон, мою сказку, где впервые за долгое время я была свободной и окрыленной. Сейчас, возвращаясь в Сиэтл, я ощущала, что вновь возродилась, вдохнула жизнь полной грудью, и мир заиграл новыми красками. Права была Джулия — Макс меня реанимировал. И не только как личность — он меня реанимировал как Женщину. Я почувствовала, что хочу нравиться, Ему нравиться. Оставалось лишь проверить мое чувство на расстоянии.

Как только табло "пристегните ремни" погасло, я включила свой сотовый и, поудобнее разместившись в своем кресле-кровати, открыла вкладку фото и видео.

Я пролистывала свой новый заполненный фотоальбом и улыбалась. Вспоминая каждый прожитый день в Лондоне, я поймала себя на мысли, что впервые за последние два года я не существовала, а жила и наслаждалась каждой минутой, вдыхала ее неповторимый аромат и впитывала краски жизни.

Но вместе с этим радостным ощущением меня не оставляла грусть расставания с Максом.

Мы стояли в лобби первого класса для провожающих и он, поправив мою выбившуюся прядь за ухо, инструктировал:

— В Сиэтле тебя встретит водитель и отвезет домой.

— Я на такси могу добраться.

— Нет, — коротко ответил он. — Позволь мне позаботится о твоем трансфере домой из Лондона. После этого я тебя не потревожу.

— Хорошо, — приняла я его заботу, понимая, что он будет волноваться обо мне.

— Тебе пора, — спокойно произнес он и, поцеловав меня в лоб, развернулся и уверенной походкой направился к выходу.

Сейчас, вспоминая наше с ним прощание в аэропорту, я грустно вздохнула. Он держался на расстоянии и я чувствовала в его энергетике отстраненность. Нет, это была не обида, он по-прежнему оставался человеком, который хотел обо мне заботиться, он лишь перестал проявлять активность, снизил яркость своего обаяния и напора, давая мне возможность посмотреть на него со стороны и принять решение "на трезвую голову". В этом поступке я видела силу этого человека, его самодостаточность, чувство собственного достоинства, мудрость. Именно поэтому он не стал мне петь, когда я его об этом попросила — он перестал меня очаровывать. Он меня отпустил.

Я вспомнила слова песни "Shape of My Heart", которую он в свое время пел, и грустно улыбнулась.

"Но если я скажу тебе, что я люблю тебя

Ты, возможно, подумаешь, что что-то не так.

Я не человек с очень большим количеством обличий.

Маска, которую я ношу — одна." *

Макс закончил игру, вскрыл карты с "Роял Флешем" из масти червей и теперь ход оставался только за мной.