Девочка. Книга третья

Глава 25

— Посетить театр и не побывать в буфете будет непростительной ошибкой, — улыбнулась я, и мы направились к выходу из ложи под шум реальности, заполонившей зал.

В буфете, как и полагалось по законам бытия театра, толпилась масса народа. Мы с Эльзой заказали себе по бокалу свежевыжатого апельсинового сока и разместились за одним из дальних высоких столиков.

Рассматривая изысканную мраморную барную стойку, высокие столики в просторном помещении кафетерия, я внезапно ощутила себя маленькой девочкой в те времена, когда мы с мамой в антракте шли в буфет, где она мне покупала кусочек торта и вкусную газировку. Я была благодарна Максу за его подарок.

— Чему улыбаешься?

— Детство вспомнила и наш маленький ритуал с мамой.

— Какой?

— Когда мы на каждое рождество ездили в театр. И потом обязательно в буфете мама мне покупала пироженку и сладкую содовую.

— Ощущение праздника, — сжала она мой локоть в знак согласия.

— Макс подгадал с подарком, — улыбнулась я. — Я словно опять попала в свое беззаботное детство.

— Да, угодил, — кивнула Эльза и добавила: — Хотя сам не любит театр.

— Вы часто ходили в театр вместе?

— Один раз. Мы были в Нью-Йорке и пошли в Мэт. На "Щелкунчика". Он отсидел с ровной спиной и каменным лицом все представление от звонка до звонка, молча съел бутерброд в буфете, и когда мы по окончанию балета вышли из театра, очень серьезно, с видом глубокого достоинства на лице заявил: "Мама, если ты еще раз отведешь меня в театр, я сбегу из дома".

Я на секунду представила маленького Макса, молча евшего бутерброд и затем ставившего ультиматум Эльзе, и, не выдержав, рассмеялась.

— Это серьезное заявление, — наконец, произнесла я.

— Он был очень суров. Даже взял с меня клятву!

— Он готовил этот ультиматум все представление и основательно подготовился!

— Так и было, — улыбнулась Эльза, и в ее глазах промелькнула грусть. — Он тебе пишет?

— Да, — кивнула я, а Эльза продолжила разговор, пока моя память перенесла меня в дождливый январь.

Макс вышел на связь неожиданно. И тем же способом, как когда-то на Базе. Я работала на своем стареньком ноуте перед сном, как вдруг на мониторе появилось черное окно и мигающий курсор быстро написал:

"Здравствуй"

Я сразу поняла, что это Макс, воспоминания о той сложной поре, когда я считала, что Барретт в коме, вновь застучали по вискам, но я отодвинула их в сторону, а вернее, заменила их воспоминаниями о Друге. Грустно улыбнувшись, я решила поддержать игру с Хакером.

"Здравствуйте. Кто вы?"

Курсор ожил:

"Друг"

"Я вас знаю?"

Ответа не последовало, как и тогда, на базе, что говорило — Макс принял игру.

"Зачем вы пишете?" — продолжила я.

"Помочь"

Я улыбнулась.

"Чем именно вы можете мне помочь?"

"О чем сама попросишь"

"Но могу ли я вам доверять, чтобы просить о помощи?"

"Тебе решать"

Я улыбнулась и, желая перейти в настоящее, написала:

"Как ты? Как Дэнни?"

"У нас все норм. Но ты и так об этом знаешь от Эльзы", — снимая маску, ответил Макс.

"Да, мы с ней иногда встречаемся и перемываем тебе косточки."

"То-то у меня уши горят."

"Шучу. Эльза скучает по тебе и иногда вспоминает твое детство, подкрепляя семейными фотоальбомами"

"Мне уже "страшно"

"Почему?" — не поняла я.

"Надеюсь, мама тебе не показала мои фото в обнаженном виде, где я принимаю ванну в месячном возрасте?"

"Нет, до этого не дошло", — рассмеялась я.

"Это радует. Иначе мне придется остаться жить здесь."

"Как Лондон?" — улыбнулась я шутке Макса.

"Здесь чувствуешь себя в обойме."

"Тебе нравится твой проект? Твоя работа?"

"Да. Это именно то, что мне нужно."

"Я рада."

"Эльза говорила, тебя оставили в галерее на постоянную работу."

"Да. Это было неожиданно и очень приятно."

"Тебе нравится?"

"Очень!"

"Расскажешь, чем занимаешься?"

"Я стажер и занимаюсь всем, что скажет Кэтрин. От проверки информации на сайте и соцсетях галереи, работы с архивом и каталогами, обзвона клиентов до "забронируй столик в ресторане или встреть в аэропорту клиента". Но себя я называю "архивариусом".

"Красиво. Кэтрин — твоя начальница?"

"Да. Кэтрин Шейд. Она арт-директор Сиэтлской галереи. И куратор всех наших выставок."

"Уверен, ты хорошо проявила себя."

"Я старалась. И правда старалась. Период выставки был очень сложным. Приходила домой ближе к ночи, валилась с ног от усталости, но это того стоило."

"Как коллеги?"

"Я много не общаюсь, больше вожусь с каталогами, архивами, с письмами клиентам. Правда Молли — личная помощница Кэтрин, а также Викки — ресепшионист первое время опасались, что я мечу на их место. Но сейчас как будто успокоились."

"Конкуренция."

"Просто им нравится их работа."

"Скорее галерея престижная."

"Да, очень."

"И в Лондоне есть?"

"Конечно. Наши галереи разбросаны по всему миру!"

"Значит, есть перспективы."

"Пока я учусь, сложно о чем-то говорить — я ведь работаю после университета на полставки. Правда, в выходные полный рабочий день."

Курсор "замолчал", а я понимая, что много "говорю", вновь сменила тему.

"Ты лучше расскажи о себе."

"Рассказывать нечего. Работаю над проектом, гуляю с Досом в парке."

"Друзья у тебя появились?"

"Да, друзей много."

"Это хорошо", — улыбнулась я, вспоминая фото из альбома Эльзы. К Максу тянулись, как к лидеру.

"Расскажи мне о Лондоне. Где ты был?"

"Я мало где бываю. В основном работаю."

"Ну где-то же ты бываешь? С друзьями например?"

"В пабах."

"А еще где?"

"В ресторанах, где поесть вкусно можно."

И я рассмеялась, представив сквозь экран хакерскую улыбку.

"Макс. Ты же в Лондоне. Там столько всего можно посмотреть…"

"Приезжай в гости и смотри."

"Нет. Это дорого. Плюс я работаю и учусь — откуда времени взяться."

"Приезжай по делам галереи."

"Какие командировки в Европу могут быть у стажера, не проработавшего и месяца? Я же не дочь Хилтона, у которой есть привилегии."

"Погорячился. Признаю. Желаю тебе продвинуться в твоей галерее."

"Спасибо. Я стараюсь."

Курсор завис, но Макс через некоторое время продолжил:

"Думаю, твой Лондон отличался бы от моего."

"Мой Лондон определенно отличался бы", — улыбнулась я. — "Я бы не ограничилась пабами, где можно вкусно поесть."

"Что бы ты посмотрела?"

"Ох. Много чего…"

"Например."

"Тебе это будет неинтересно."

"Рискни."

"Скорее это ты рискуешь уснуть от тоски", — улыбнулась я, но все же продолжила: "Я не оригинальна. Собор Святого Павла, Британский музей, Букингемский дворец, здание Парламента с его знаменитым Биг-Беном, Вестминстерское аббатство, галерея Тейт."

И я остановилась, выбирая, как ребенок мороженое, где бы еще хотела побывать.

"Это все?"

"Боже, нет!"

"Знаменитые английские парки. Обожаю гулять в парках даже в непогоду. Грин-парк, Гайд-парк, Сент-Джеймсский парк, Кенсингтонские сады. Обязательно бы прокатилась на чертовом колесе."

"Лондонское Око."

"Да, на нем."

"И конечно, обязательно побывала бы в Королевском Доме оперы — знаменитом "Ковент Гарден". На балете или опере. Неважно. Сам театр уже произведение искусства."

"Большой список."

"Это еще не все", — рассмеялась я. — "Помимо величавой королевской архитектуры Вестминского аббатства и букингемского дворца, ты меня увидел бы рядом с дверью дома Шерлока Холмса на Бейкер стрит 221б."

"Ты же понимаешь, что такого адреса в реале не существовало", — подтрунивал Макс.

"Ну и что. Гений Дойля был так велик, что создали дом-музей Шерлока Холмса, когда продлили улицу. И кстати, когда Дойлю надоел его персонаж, он его утопил в Рейхенбахском водопаде, но фанаты взбунтовались, и ему пришлось воскресить Холмса."

Макс выслал улыбающийся смайлик и спросил:

"Что еще?"

"Еще бы я погуляла по Сохо. Это богемный квартал. Как Монмартр в Париже. Там живет и жило много людей искусства. Эклектика. Кто только там не жил. Люди разных национальностей, вероисповедания и социальной позиции. Этот район всегда считали местом рождения авангарда, и неважно, в музыке или в живописи.

"Ты точно не была в Лондоне?"

"Точно", — улыбнулась я. — "Просто я связана с миром искусства. Мы как раз недавно продавали одну из картин Себастьяна Хорсли — обитателя Сохо. И я переворошила огромное количество литературы."

"Современный гений?"

"Кем его только не называли. Продолжателем традиций лорда Байрона и Оскара Уайльда, сноб, враг мейнстрима, последний лондонский денди, английский пижон."

"Называли?"

"Да. Он умер от передозировки в 2010 году."

"Ясно. Таланты часто погибают от этой дряни."

"Художник он был посредственный, как считали многие. Но все равно, он художник, может быть не в искусстве, но в жизни точно. Он рисовал свою жизнь."

Макс молчал, и я, понимая, что увлеклась написала:

"Что-то я "разговорилась". Прости."

"Я внимательно "слушаю". Ты интересно рассказываешь. Мне тоже нужно мозги перегрузить. Чем он отличился?"

Я улыбнулась, вспоминая, как Макс проводил меня по миру фантастики, и продолжила:

"Помимо того что эпатировал публику… В 2000 году приехал на Филиппины и принял участие в пасхальном шествии, предложив себя на роль Христа. Художника распяли. Хорсли так вдохновился этим проектом, что сделал на этот сюжет серию картин. Позже все это — фотографии, видео и картины — он представил в Лондоне на выставке под названием "Распятие". Еще он написал автобиографию "Денди в преисподней". Ее даже поставили в театре в Сохо и она была очень хорошо встречена критиками."

"Чудак."

"Да. Так тоже можно его назвать. Главным украшением его гостиной служила коллекция человеческих черепов, на фоне которой он любил фотографироваться. И еще забавный факт. На двери его квартиры в Сохо висит металлическая табличка "Это не бордель. Проституток по этому адресу нет!"

"Он определенно мне нравится."

"Я бы назвала его харизматичным. Несмотря на то, что он практиковал эпатаж, его любили, называли добряком и считали самым интересным человеком Сохо."

"Спасибо за интересный рассказ."

"Не за что."

"Что бы еще ты посмотрела? Необычного?"

"Я бы обязательно побывала на рынке Ноттинг Хилла, где встретились Анна Скотт и Уильям Тэкер."

"Что за персонажи?"

"Ты не знаешь знаменитого фильма "Ноттинг Хилл"?"

"А должен?"

"Нет, не должен. Это фильм не для мальчиков."

"И о чем он?"

"Ты все еще перезагружаешь мозги?"

"Да."

"Красивая история любви знаменитой американской актрисы и скромного английского парня — владельца небольшого книжного магазина в Ноттинг Хилле. Особенно мне нравится их ночной тайный поход в сад Rosmead, где они вместе сидели на лавочке влюбленных."

"Ясно."

"Что тебе ясно?" — почувствовала я иронию в его ответе.

"И правда фильм для девочек. Романтичный."

"Я предупреждала", — улыбнулась я. — "Хотя меня нельзя назвать романтиком. Мне просто нравятся необычные сюжеты. Музыка в этом фильме тоже хорошая."

"Подожди."

Минутная пауза, а затем мне была скинута ссылка на Youtube. Надев наушники, я услышала знакомый напев "You say the best when you say nothing at all"

"Да. Она", — улыбнулась я.

"Тебе нравится этот исполнитель?"

"Мне нравится смысл этой песни", — улыбнулась я и добавила: "К тому же, она удивительно хорошо подходит к картине Марка Шагала, которую подарила Анна Уильяму."

"Что-то я об этом Шагале от Эльзы слышал."

"Не удивлюсь. Очень талантливый авангардист. Разрисовал купол Французской Grand Opera."

— Ты готова? — услышала я негромкий голос Эльзы, вернувший меня в реальность. — Уже второй предупреждающий звонок. Пойдем досматривать трагичную историю любви.

— Да, — кивнула я, и мы с Эльзой направились в нашу ложу.

Как только звуки реальности стихли, прозвучали первые аккорды, и театр вновь погрузил всех в завораживающую иллюзию, где жизнь текла по своим законам.

Я наблюдала как Консул Шарплесс принес печальную для Чио-Чио-Сан новость от Пинкертона, но моей душе не было грустно. Мне, в отличие от Мадам Баттерфляй, приходили только позитивные письма — и их автором был Макс.

В следующий раз он вышел на связь в середине февраля. К тому времени Эмили уже окончательно отменила свадьбу и уехала домой, планируя переводиться в Чикагский университет по настоянию ее мамы. Это было верным решением. С мамой у нее всегда был хороший контакт, а Эмми, как никогда, нуждалась в поддержке семьи.

Я пришла из галереи, по обыкновению разогрела ужин, села за комп, чтобы поработать над конспектами, и через пять минут увидела черное окно.

"Привет"

"Привет туманному альбиону", — улыбнулась я. — "Как дела? Как Дэнни?"

"Гуляем по утреннему Лондону. Тебе привет от Доса."

"Ему тоже", — продолжала улыбаться я, представляя умные глаза и острые уши Немца. — "Который у вас час?"

"Пять утра."

"Рано встаешь на работу."

"Я еще не ложился."

"Много работаешь?"

"Да"

"Как погода?"

"Морось и холодно."

"У нас так же. Весь день моросит."

"Как позавчера провела День Святого Валентина?"

"Активно"

"Забросали предложениями?"

"Забросали работой", — усмехнулась я и пояснила, чтобы Макс не думал, что я жалуюсь:

"Директор сейчас в командировке в Лос Анджелесе, а Молли попросила меня сделать ее работу, которой ее загрузила Кэтрин до отъезда, и отправилась на свидание"

"Справедливо. Не получила приглашение — остаешься на дежурстве"

"Валентинку я получила, но мне это не нужно", — наморщила я нос, вспоминая, как мне пришлось отказывать Майклу, который приехал к закрытию галереи с цветами и коробкой конфет, хотя я попросила его этого не делать. В результате он ждал меня у галереи, пока я не закончу работу, что очень раздражало и давило.

Вспомнив неуютную ситуацию с Майклом и натянутое молчание в машине, когда я отказалась идти с ним в ресторан, и он подвозил меня домой, я быстро перешла на другую тему:

"А ты валентинку кому-нибудь отправлял?"

"Нет. Я этим не занимаюсь."

"Согласна. Всё это бутафория."

"Да. Бутафория."

"Лондон как-то отличается в День Святого Валентина от Сиэтла?"

"Не заметил", — ответил Макс и добавил: "Я к тебе с отчетом о твоем Лондоне."

"Каким отчетом?" — не поняла я.

На мониторе высветилось фото Дэнни на Трафальгарской площади, затем рядом с дверью "несуществующего адреса" на Бейкер Стрит, а потом и вовсе рядом с нашей галереей в Лондоне.

"Ты побывал в тех местах, которые я тебе называла!"

"На такие подвиги я еще не готов. Но пару мест запротоколировал."

И Макс вывел на экран Дэнни на рынке Ноттинг-Хилла, и дверь "последнего лондонского денди" в Сохо.

"Ты даже сфотографировал табличку Себастьяна Хорсли!" — в голос рассмеялась я, читая эпатажную надпись.

"Чувак и правда сумасшедший."

Я рассматривала фотографии и видео тех мест, которые сама же Максу и описывала, слушала его пояснения и улыбалась. Было в этом человеке что-то успокаивающее и умиротворяющее. Как таблетка обезболивающего или, скорее, как маленький светильник в моей перегоревшей душе.

Пролистывая вереницу картинок, я наткнулась на несколько фото, немного отличавшихся от остального фотоотчета, и более внимательно к ним присмотрелась.

Офис. Судя по обстановке, очень дорогой. На фоне стеклянных стен и кожаной мебели Макс в костюме, правда, без пиджака, в окружении мужчин и нескольких девушек позирует на камеру с бокалами шампанского.

"Это ты на работе?" — рассматривала я фото, где Макс вновь был в окружении людей, продолжая традицию фотоальбома, показанного Эльзой.

"Празднуем успешную сделку."

"Где ты работаешь, если не секрет?"

"В Огурце."

"В Огурце?" — не поняла я.

Макс вывел на экран современное здание в виде вытянутого кокона, и я улыбнулась:

"Скорее выглядит, как корабль пришельцев."

"Может быть."

"Я наклонила голову вбок, рассматривая здание и, улыбнувшись, написала:

"Тебе подходит."

"Здание?"

"Ну да. Ты человек будущего. И здание тоже как из будущего."

"Спасибо."

"Чем занимается фирма, если не секрет?"

"Финансы и инвестиции."

"Тебе нравится?"

"Меня все устраивает."

На одном из фото возле Макса стояла девушка в строгом костюме, симпатичная маленькая брюнетка, и, как мне казалось, хотела к нему подвинуться — то ли чтобы удачно попасть в кадр, то ли совсем по другой причине.

"Как зовут эту девушку?"

"Какую?"

"Которая рядом с тобой."

"Лаура."

"Она замужем?"

"Насколько знаю, нет."

"Ты ей нравишься", — сделала я вывод, рассматривая, как она тянулась к плечу Макса.

"Она просто коллега."

"Это всегда может перерасти во что-то более серьезное."

"Ты меня сватаешь?"

"Нет. Просто хочу, чтобы ты нашел свое счастье. Она милая и улыбка у нее… теплая."

Макс ничего не ответил и я почувствовала, что ему неприятна эта тема. "Может быть, у него не получилось с этой девушкой ничего, или у них на работе строгие правила, а я влезла со своими рассуждениями", — отругала я себя и быстро написала:

"Как Дэнни? У него появилась невеста?"

"Нет, он тоже одиночка, как и я."

"Ты у него не спрашивал", — усмехнулась я.

"За Доса не беспокойся. Весь парк наш. Опасаюсь, что скоро владельцы собак мне начнут предъявлять претензии."

"Я рада, что он не одинок", — рассмеялась я.

"А он-то как рад."

"Я соскучилась по нему."

На экране появилось видео с очаровательной мордой Дэнни, который строил глазки на камеру, рука Макса, погладившая пса по голове, и его голос "Передай привет Лили".

Немец гортанно гавкнул, а я улыбнулась, заметив поблескивающий в отражении утренних фонарей мой жетон, висевший на шее пса, как оберег от всего плохого.

— Ну что, моя хорошая, как тебе? — услышала я теплый голос Эльзы и подняла глаза от сцены, на которую дали занавес.

— Это было грустно и прекрасно.