Девочка. Книга третья

Глава 28

Декабрь. Подведение итогов. Черта. Лебединая песнь года.

Именно в Декабре подул ветер перемен — он принес мне новую меня, после ноября, пропитанного скорпионьим ядом и запахом обгоревших крыльев, он принес мне покой.

Все невыносимо болезненное сгорело вместе с ярким Ноябрем, и осталась любовь, как светлое чувство, как часть самой меня в чистом виде. Умерев в этом акте самосожжения в Ноябре, я возродилась вновь, как птица Феникс в Декабре, но без отягощения страданиями, без болезненного натяжения связующей с Барреттом нити. Именно в таком новом состоянии я шагнула в Декабрь.

Я вышла из подъезда и остановилась. Воздух был морозный и сухой, совсем не напоминавший сиэтлский. Я вдохнула полной грудью свежесть вечернего зимнего города и подняла голову — ночное небо было безоблачным, что давало возможность увидеть звезды.

В кармане пуховика завибрировал сотовый, и я, улыбнувшись, ответила на звонок.

— Буду через пять минут. Ты готова? — услышала я теплый голос миссис Хоуп.

— Да, я готова, — улыбнулась я.

Сегодня мы слушали "Турандот". Этот поход в театр был совсем не таким, как предыдущие, и я это чувствовала.

— Сегодня как-то все по особенному нарядно, ты не находишь? — сжимая мой локоть, произнесла Эльза, как только мы ступили на мраморный пол храма Мельпомены.

— Прочли мою мысль, — улыбнулась я.

— Канун Рождества… всегда делает нас чуточку сентиментальнее и романтичнее.

— Возвращает нас в детство, когда хочется верить в сказку, — поддержала я Эльзу.

— Как быстро летит время. Казалось, только недавно Макс нам вручал абонемент в театр, — произнесла Эльза, и я увидела грусть в ее глазах. — Сегодня последнее наше представление. Кстати, "Турандот" была последней оперой Пуччини. Эту оперу называли его "лебединой песнью".

— Декабрь тоже можно назвать Лебединой песней года.

— Символично, — кивнула в знак согласия Эльза.

— Мы ведь не прекратим нашу с вами традицию?

— Нет. Можешь в этом не сомневаться. Пусть это станет нашей первой совместной традицией.

Эльза сжала мою руку, мы направились в гардероб, как внезапно я почувствовала затылком что-то инородное, нечто, что нарушило мою гармонию. Как толчок. Я резко обернулась и на секунду застыла — в нескольких ярдах от меня стояла Марта в черном строгом платье с меховой накидкой на плечах. Она была не одна — ее под локоть держала молодая шатенка и увлеченно ей что-то рассказывала.

Украдкой бросив взгляд на немку, я горько усмехнулась — призраки прошлого никак не хотели отпускать, будто желая испытать меня: освободилась ли я окончательно от чувства к Барретту, отпустила ли я его.

— Пойдем, уже было первое предупреждение. Не хочу пропустить начало, — быстро проговорила я, не желая видеться с немкой, но у судьбы были свои планы на сегодняшний вечер.

Все произошло так же быстро, как когда я увидела фото Ричарда с Мартой. Мы подошли к нашей ложе и столкнулись Мартой нос к носу — как оказалось, наша ложа соседствовала с бенуаром, в который направлялась она.

— Оу, — выпалила Марта, и было отчетливо видно, что для нее наша встреча стала такой же неожиданностью, как и для меня.

Быстро сориентировавшись, она растянула губы в улыбке и произнесла:

— Мир тесен.

Что ж — рано или поздно наши дороги могли пересечься, и театр был самым первым объектом, где мы могли встретиться.

— Да, мир и правда тесен, — растянула я губы в ответ, а она, посмотрев на Эльзу, представилась:

— Марта Вернер.

— Мы познакомились на Пхукете, — пояснила я Эльзе.

— И продолжили наше знакомство в Сингапуре и на Самуи, — улыбнулась Марта.

— О, понятно, — тут же отреагировала Эльза, и поддержала беседу: — Местная погода после жаркой Азии не жалует своей благосклонностью.

— Я уже достаточно долгое время здесь, так что привыкла. А зимы в моей Германии и посуровее будут, — ответила она и, повернувшись к своей компаньонке, добавила: — Это моя личная секретарь и по совместительству пиар-менеджер, София Ривера. Она чистое сокровище, не знаю, что бы я без нее делала.

"Секретарь и пиар-менеджер", — резануло по уху, и я уже знала, что последует дальше.

— С Мартой работать — одно удовольствие, — между тем вернула комплимент София.

— Каким бизнесом вы занимаетесь? — поддержала светскую беседу Эльза.

— София помогает мне в делах фонда помощи военным.

"Да, я оказалась права насчет пиар-менеджера", — мысленно кивнула я.

Марта вместо меня помогала Лесли в фонде Ричарда, и если бы я была той, прежней Лили, мое сердце бы сейчас истекало кровью.

— Желаю вам успешного бизнеса, — мило улыбнулась я, уже научившись держать лицо.

На секунду в фойе притупили немного свет, что означало скорое начало спектакля, и Марта, улыбнувшись, откланялась вместе с Софией.

Мы молча направились к своей ложе, и как только сели на свои места, Эльза тронула меня за локоть. Некоторое время она молча изучала мое лицо, будто сканируя мое состояние, и тихо спросила:

— Ты в порядке?

Я кивнула и, внимательно посмотрев на нее, поняла и по ее вопросу, и по ее невозмутимому виду — она была в курсе, кто такая Марта.

— Вы знали о ней, — скорее не спросила, а утвердительно кивнула я головой.

— Генри недавно сказал, что у Барретта отношения с некой Мартой Сенг, приехавшей из Азии. А потом я позвонила Нари… — задумчиво произнесла она и замолчала.

Как часто я сама хотела позвонить Нари и узнать у нее, что же все таки произошло, но не смела. Мой звонок, пусть даже и под предлогом узнать, как дела у Нари и Лекси, смотрелся бы глупо и некрасиво, с налетом заинтересованности миром Барретта.

— Что именно она вам рассказала? — я продолжала внимательно изучать лицо Эльзы.

— Ты хочешь это слышать?

— Я лишь хочу убедиться, что у них с Барреттом отношения.

Я не питала иллюзий на этот счет, но, чтобы поставить точку, мне нужны были факты.

— Нари рассказала, что эта Марта еще прошлой весной развелась с Сенгом. Развод был болезненным и скандальным для Марты. Ее бывший муж сделал все, чтобы ее перестали принимать в высшем свете и пообещал ей большие неприятности, если она появится в Таиланде.

Я опустила глаза — все-таки хорошо, что я узнавала о Марте постепенно, а не сразу. Так у меня была возможность свыкнуться с мыслью о том, что она рискнула всем и приехала к Барретту.

— Кстати, мне давно говорили ребята, что Дуглас уехал в Сингапур, — перешла Эльза с болезненной для меня темы, и я подняла на нее взгляд.

— Как он? — спросила я и не стала говорить, что в свое время с Дугласом встречалась моя подруга.

— У него все в полном порядке. Справляется. Мне Нари рассказала. Они уже месяц как встречаются.

"Еще одна грустная история", — вздохнула я, и сердце кольнуло острой иглой от боли за подругу. Я предполагала такой ход событий, но когда мысли становятся реальностью — это всегда тяжело принимать.

— Я рада за них, — грустно улыбнулась я.

— У них все серьезно, и она даже хочет переехать к нему в Сингапур, — между тем продолжала Эльза, не подозревая, что этот факт тоже рушил чью-то судьбу.

— Думаю, у них все получится.

На мое счастье свет погас, и Опера погрузила нас в восточную сказку, пропитанную драматизмом.

Турандот — кто, как не Марта, подходила под этот образ. Жестокая, холодная красавица, сердце которой было заковано в лед, до тех пор пока не появился принц Калаф. И теперь было понятно, почему Марта выбрала именно эту оперу — она тоже видела себя в образе Турандот.

Сюжет набирал все новые и новые обороты, и сейчас, слушая арию милой маленькой служанки Лиу, видя ее самоотверженность и самоубийство, ее безусловную любовь к Калафу, я, как никогда, понимала, что и была той Лиу, которая принесла себя в жертву — ее смерть была в какой-то степени смертью моей боли к Ричарду. Как она убила себя, я убила боль в себе.

Я настолько погрузилась в мысли, что только когда послышались аплодисменты, и в зале начали постепенно прибавлять свет, я поняла, что наступил антракт. Натянув на лицо приветливую улыбку я посмотрела на Эльзу.

— ну что моя хорошая, как всегда, пойдем выпьем по бокалу сока?

Мне никуда не хотелось идти — я знала, что сейчас маленькая служанка Лиу столкнется в фойе с Турандот из жизни, но должна была отыграть эту партию до конца.

— Да, не стоит нарушать наш ритуал, — улыбнулась я и встала со своего места.

Как только мы оказались в просторном зале театрального буфета, я без труда нашла Марту с Софией — они стояли поодаль у барной стойки и что-то оживленно обсуждали. Немка бросила взгляд в нашу сторону и, мило улыбнувшись, продолжила беседу.

Мы с Эльзой взяли по бокалу сока и, как обычно, отошли к нашему столу у окна, любуясь вечерним Сиэтлом.

Теперь я поняла — Марта сказала мне все, что считала нужным, у нее не было цели меня унижать или торжествовать — она лишь, пользуясь случаем, показала мне, насколько крепки её позиции, и больше я не представляла для нее интереса. Собственно, я и до этого не представляла для нее интереса — она не искала со мной встреч и не нападала. Она лишь воспользовалась случаем неожиданного рандеву, чтобы расставить все точки над i и показать мне, что теперь она в настоящем, а я в прошлом.

Весь антракт мы с Эльзой, по обыкновению, проговорили, с моего лица не сходила улыбка, но Эльза почувствовала мое состояние. Я была ей благодарна за то, что она не задавала мне вопросов и лишь была молчаливым свидетелем моего испытания.

Марта отошла с телефоном у уха в фойе, а ничего не подозревающая София улыбнулась и подошла к нашему столику.

— Как вам опера? — тут же включилась в светскую беседу Эльза.

— Божественно, — тряхнула густыми рыжими волосами София. — Я не очень сильно разбираюсь в Опере и мисс Вернер меня во все посвящает. Рассказала, что, оказывается, в основе оперы лежит персидская повесть XII века автора Низами.

— Да, — грустно улыбнулась я, — только она немного видоизменена. Пуччини задумал светлый финал, где побеждает любовь, не омраченный даже гибелью девушки Лиу.

Эльза внимательно посмотрела на меня и грустно добавила:

— Как говорил Пикассо, "Выбирая одну женщину, ты убиваешь другую".

— Лили, чем вы занимаетесь? — спросила София, внимательно рассматривая мое лицо.

— Учусь и работаю в арт-галерее.

— Какой, если не секрет?

— Гарри Чейза.

— Ого. Это очень крутая галерея. Я знаю вашего пиарщика Ларри. Мы когда-то давно с ним работали вместе в "PR Practice". Толковый спец.

— Да, Ларри знает свое дело.

— Передавайте ему привет.

— Хорошо.

— Непременно к вам загляну. Ларри говорил, что у Гарри все только самое лучшее.

— Он не врал. Большой выбор, даже на самый притязательный вкус, произнесла я и увидела, как к нам приближается Марта.

— Оказывается, мисс Харт работает в арт-империи Гарри Чейза. Его галереи входят в тройку лучших в Штатах, — продолжила София.

— Рада слышать, — улыбнулась Марта, но тему не развила и в гости в галерею не напрашивалась. Я сделала правильный вывод — я была для неё отработанным материалом.

К счастью, антракт уже заканчивался, и мы разбрелись каждый по своим ложам.

Свет погас, перенося нашу реальность на сцену, а я, так и не снимая улыбки с лица, продолжила следить за сюжетом своей жизни в декорациях восточной сказки.

От мыслей меня отвлекло жужжание телефона, который я поставила на вибро-режим, в случае, если позвонят с работы.

Я моментально достала сотовый и, извинившись перед Эльзой, поторопилась из ложи.

Увидев на экране "отец", я быстро нажала "ответить":

— Папочка, я сейчас в Опере. Что-нибудь срочное?

— Нет-нет, просто позвонил спросить, как у тебя дела. Нашел на кухне твою резинку для волос, и захотелось позвонить.

— Я тоже по тебе скучаю, — грустно улыбнулась я, вспоминая мой последний визит домой и наши с папой посиделки на кухне с чашкой остывшего чая.

— Ну, не буду тебе мешать, — услышала я, но, поймав грусть папы, не торопилась класть трубку.

— Наша мама тоже любила Оперу.

— Хо! Еще как! — и папа ударился в воспоминания о совместных выходах с мамой в театр, а я все так и гуляла по фойе, с улыбкой слушая его воспоминания. — Ну все, не буду больше мешать, — наконец произнес он. — Наслаждайся оперой.

Я попрощалась с отцом и решила зайти в дамскую комнату, чтобы поправить волосы — очень не хотелось выглядеть растрепанной, в особенности учитывая соседство с принцессой Турандот. Я уже планировала выходить, все еще поправляя прическу, как дверь отворилась, и я едва успела скрыть удивление на лице — ко мне приближалась Марта.

Она остановилась рядом, и меня будто отбросило в прошлое, в "Никки", к тому нашему разговору, после которого я взорвалась "Черным Лебедем".

— Не скрою, я видела, что вы вышли, и искала разговора с вами, — начала она с главного.

— Зачем? — держала я лицо.

Нет, я ее не боялась. Уже давно прошел тот период, когда при виде фотографий Марты я натягивалась, как струна на скрипке: моя картина работала — она впитала в себя всю боль. — Я хотела вам кое что сказать, — ее голос звучал спокойно, и в ее фигуре я не чувствовала напряжения. Если бы я была прежней, мне бы, наверное, было больно, потому что именно это спокойствие давало уверенность, что у Марты все в порядке с Барреттом.

— Говорите, — пожала я плечами, отмечая, что она будто оттягивает этот разговор.

— Я бы хотела попросить у вас прощения, — наконец произнесла она, будто выдохнула.

Это был неожиданный поворот. Я внимательно всматривалась в ее лицо и пыталась понять — играла она, преследуя какие-то цели, или хотела исповедоваться? Так и не найдя ответа в этих идеальных чертах, я грустно улыбнулась — по большому счету это было уже неважно.

— Вам незачем просить прощения, — спокойно произнесла я.

— За тот разговор в беседке, на празднике, — между тем продолжила она, будто не слыша.

Я чувствовала и видела, что ей эти слова давались с трудом, словно она сама себя заставляла выпить горькое лекарство.

"Значит все таки исповедь", — машинально отметила я. Сейчас во мне не было никаких эмоций по отношению к ней — картина забрала мою боль, но один вопрос не давал покоя, и я все же задала его, понимая, что другого случая у меня не будет:

— Почему вы меня тогда не добили в том споре? У вас были аргументы.

Она некоторое время молча изучала мое лицо, принимая решение, и наконец произнесла:

— Потому что, настроив вас против Барретта, я бы навсегда потеряла возможность вернуться к нему.

Это было… откровенно. Марта была умна. Если бы мой разрыв с Ричардом произошел по ее вине, у нее бы, вероятно, не осталось ни единого шанса. Тогда, в стычке со мной, она проиграла сражение, но выиграла бой. И если бы я не передала свою боль картине, мне бы было сейчас очень плохо.

— Какая информация могла послужить поводом для моего разрыва с Ричардом? — машинально продолжила я.

— Это уже не имеет значения, — равнодушно пожала она плечами.

Что ж — и здесь она была права. Теперь, когда она находилась рядом с Ричардом, ей незачем было травить меня. Будь она не уверена в своих позициях, она продолжала бы нападать, как тогда в Никки и на празднике у Чоенгов.

В воздухе повисла тишина. Мы молча смотрели друг на друга и сейчас я понимала — наши роли поменялись. Судьба, как обычно, сделала рокировку в свою пользу, а затем удалила с шахматной доски ненужные фигуры.

— Я желаю вам с Ричардом счастья, — тихо произнесла я.

Эти слова жгли горло, но они были верными — прозвучав, они стали чем-то материальным, неким символом того, что я приняла выбор Ричарда, смирилась с этим и отпустила их вместе.

Марта никак не отреагировала на мои слова, а я, более ничего не сказав, вышла в фойе и закрыла за собой дверь, оставляя Марту позади — мне хотелось верить, что я закрыла дверь в свое прошлое.

— Все в порядке? — тихо спросила Эльза, с тревогой всматриваясь в мое лицо.

Вероятно не обнаружив Марту в ложе, она поняла, что у нас с немкой состоялся разговор, и я была благодарна, что миссис Хоуп не мешала нам.

— Да, все в порядке, — улыбнулась я и в знак подтверждения сжала ее ладонь.

— Руки совсем ледяные, — тихо прошептала она, накрывая мои пальцы своей теплой ладонью.

— Это пройдет, — грустно улыбнулась я и, чувствуя ее заботу, вновь сжала ее руку.

— Сейчас будет "Nessun dorma", — прошептала она, а я, желая отключиться от всего, закрыла глаза и полностью погрузилась в другую реальность.

Прозвучали последние аккорды, зал взорвался в овациях, и я бросила мимолетный взгляд на Марту.

Она с упоением аплодировала тенору стоя, а я в очередной раз грустно улыбнулась — любая женщина, даже самая холодная и неприступная, мечтала о любви, о простом женском счастье. Марта была тому прямым подтверждением — она рискнула многим, чтобы вернуться в настоящее Ричарда.

Домой из театра я приехала поздно.

Опасаясь, что Джулия уже спит, я тихо открыла дверь, но подруга не спала — из ее комнаты пробивался неяркий свет торшера, и, как только она услышала мой шум, вышла в зал.

— Почему не спишь? — улыбнулась я.

— Не спится, — пожала она плечами. — Как опера?

— Опера… — устала села я на диван. — У меня сегодня было двойное представление.

— Ты говоришь загадками, — произнесла она, ставя чайник.

— Марта была в Опере. У нас были соседние ложи.

— Ого! — воскликнула Джулия и подсела ко мне.

— Она на тебя наезжала?

— Да в том то и дело, что нет.

— Что-то хотела?

— Тоже нет, — устало закрыла я глаза. — Была со своим секретарем.

— У нее здесь свой бизнес?

— Нет. Она помогает в благотворительном фонде Барретта.

— А не хочет ли она залезть в его дела?

— Нет. Не думаю. Я тоже в свое время предлагала помощь Ричарду, и он согласился.

Джулия промолчала, в комнате повисла неуютная тишина, и я, устало открыв глаза, поймала на себе ее тревожный взгляд:

— Мне кажется, она спецом заявилась в Оперу. Продемонстрировать свою причастность к его жизни.

— Нет. Наша встреча была случайной. Но она определенно воспользовалась ситуацией и показала, что место возле Барретта занято ею.

— Я ей не верю. У нее какой-то шкурный интерес к Барретту.

— Возможно, — пожала я плечами. — Но я знаю одно. Она ради него на свой страх и риск развелась с мужем и приехала к нему.

— Откуда такая информация?

— Эльза рассказала. Она звонила Нари.

В глазах Джулии блеснула искра интереса, и, поколебавшись секунду, подруга спросила:

— Какие-нибудь новости о Дугласе есть?

— Да, — коротко ответила я, но, как и Эльза в свое время, не торопилась отвечать.

— Я хочу знать, — жестко произнесла она.

Я хотела спросить, уверена ли она, что хочет знать правду, но поймала себя на мысли — она, так же как и я, не хотела питать иллюзий.

— Вот уже месяц как Нари встречается с Дугласом и, по словам Эльзы, хочет переехать к нему в Сингапур, — честно ответила я.

— Ясно, — коротко ответила она и отошла на кухню под предлогом заварки чая, но я понимала — для Джулии эта новость была ударом, может быть и не таким сильным, как для меня стали совместные фото Барретта и Марты.

— Как у тебя дела с Энди? — ушла я от неприятной темы. — у вас же сегодня было свидание.

— Нормально. Поужинали в Vogue, — ответила подруга, и я отметила, что в ее глазах не светилась та искра, которая сияла в их с Дугласом отношениях.

В этом плане Марта отличалась от Джулии — она не побоялась рискнуть ради мужчины, которого любила.

Я поцеловала подругу в щеку и пошла спать — завтра был трудный день в галерее.