Девочка. Книга третья

Глава 4

Следующим пунктом после шампанского в программе была гардеробная. Здесь выбор был невелик. Я решила, что чулки с поясом, правда без трусиков, которые пали смертью храбрых, а также мое ударно-дробящее системы "Шанель", как нельзя лучше подойдут для моих целей. Оставалось решить, что накинуть сверху. Глянув на походный гардероб Барретта, я надела одну из его черных рубашек от Армани, подпоясав ее широким мужским ремнем, завязала на шее его галстук с раута и для завершения образа застегнула манжеты запонками из черных бриллиантов.

Оставался последний атрибут, который я случайно нашла среди мужских аксессуаров и который посчитала совершенно обворожительным.

Расплетя косу, я встряхнула вьющиеся во влажном климате локоны и поудобнее подколола непослушную челку "невидимкой" с бантиком. Посмотрев на себя в зеркало, я осталась абсолютно довольна внешним видом Черного Лебедя — к запретной вечеринке он был готов.

Где-то на краю сознания мой рассудок на мгновение проснулся и прокричал "Харт! Опомнись! Не серди Дьявола!", но мой Черный Лебедь со словами "Дьявол — мое второе имя, я с Ним разберусь!" уверенно отмел все сомнения и резко захлопнул дверь перед рассудком.

Отхлебнув для храбрости еще изрядную порцию "Дома", я подхватила свой сотовый и направилась в гостиную.

Через французское окно можно было увидеть, как Барретт сидел в той же позе и делал очередную затяжку. Задержав дым в легких, он медленной струей выпустил облако в звездное небо, демонстрируя идеальную крепкую шею и адамово яблоко. На минуту мы с Черным Лебедем залюбовалась представшим перед нами зрелищем — было в этом ритуале, равно как и в мужчине, исполнявшем его, нечто темное, по-мужски сексуальное, и совершенно завораживающее.

Бесшумно выйдя на палубу, я положила сотовый на небольшое кресло рядом, выбрала из каталога тему "After Dark" и, не задумываясь, врубила плеер на полную мощность.

От неожиданности Барретт резко поднял голову и бросил на меня затуманенный взгляд — он определенно не ждал гостей на свой приватный вечер.

Я медленно сделала сначала один шаг, затем другой, стараясь не упустить зрительного контакта с Дьяволом. И он смотрел, смотрел внимательно, Взгляд Барретта из свинцового превращался в урановый, я кожей осязала его энергетику — будто я попала под сильное радиоактивное облучение.

"Господи, что я натворила!" — пронеслось у меня в голове, выветривая пары алкоголя. Осознание пришло в секунду — в этот момент он плохо себя контролирует и сейчас может свернуть мне шею в один прием. Но обратного пути не было, вернее, я не хотела поворачиваться и уходить. Где-то на краю сознания оставалась призрачная надежда, что он мне не причинит зла, ведь Я — ЧАСТЬ ЕГО.

Этот спокойный и одновременно тяжелый взгляд приковал меня к полу, но я глубоко вдохнула и наперекор ему сделала еще несколько шагов в такт музыке, которая медленно смешивалась с дымным витиеватым облаком и растворялась в воздухе. Барретт сделал очередную глубокую затяжку и не спеша выпустил дым, а я, пряча животный страх за улыбкой, медленно опустилась на колени. Плавно выгибая спину, словно кошка, я начала преодолевать остаток пути, чувствуя сопротивление, будто шла против сильного ветра. Проведя на полу мысленную линию, я медленно перешагнула ее коленями и ощутила позвоночником тот рубеж, ту точку невозврата, после которой стало ПОЗДНО. Сейчас, преодолев эту черту, я знала, что провалюсь в бездну вместе с Дьяволом.

Остановившись перед массивным столиком, я оперлась на него ладонями и встала на ноги. Прогнув спину, я красиво вывела попой восьмерку и аккуратно разместила колени на прочной поверхности, отодвигая в сторону стакан с коньяком.

Барретт медленно выдохнул очередное облако дыма и, судя по затуманенному спокойствию в глазах, прикидывал в уме, как со мной поступить — свернуть шею сейчас или позже. Душа ушла в пятки от страха — но я тихо выдохнула и, сдерживая сердцебиение, продолжила воплощать свою идефикс в реальность.

Разведя ноги как можно шире, я вычерчивала бедрами круги в позе наездницы и одновременно расстегивала ремень. Разместив его сзади под ягодицами, я начала медленно-медленно протягивать его между бедрами вперед и, приподнимая тем самым полу рубашки, показала, что на мне нет трусиков. Барретт перевел взгляд на мой живот и отхлебнув коньяк, спокойно смотрел, как я стимулирую клитор его ремнем, оставляя на нем свое возбуждение и запах. Пропустив кожаную полосу по всей длине, я резко махнула кистью в сторону — ремень вжикнул и, слегка хлестнув по предплечью Барретта, приземлился рядом.

Дьявол даже не пошевелился, взгляд его, как и прежде, был спокоен, но сейчас я, как никогда, чувствовала себя в клетке с опасным Хищником, готовым прикусить меня за горло.

В очередной раз спрятав страх за улыбкой, я тихо перевела дух и, опершись ладонями о стол, в одно движение встала на ноги, не выбиваясь из музыкального ритма.

Теперь в игру вступал еще один атрибут. Я прикоснулась к галстуку и, зажав его между большим и указательным пальцами, нежно провела снизу вверх по всей длине, чувствуя ладонью дорогой шелк. Внезапно, в такт "After Dark", я резко дернула за узел, освобождаясь от этого "плена", и тут же развернулась к своему зрителю спиной.

Широко расставив ноги, я выписывала бедрами незамысловатый узор в такт завораживающей музыке и, медленно опуская руки, вела галстук, словно натянутую тетиву, вниз по пояснице, лаская им талию и попу, очерчивая им бедра и колени, поглаживая им голени и щиколотки. Достигнув каблуков, я обернула галстук вокруг левой лодыжки и туго завязала его узлом, стараясь следовать музыкальному ритму. Коснувшись к щиколоток, я стала медленно подниматься, прочерчивая указательными пальцами шов на чулках. Дойдя до складочек у основания ягодиц, я немного сжала полупопия и, слегка их приподняв, раздвинула, будто приглашая полюбоваться моим таинством, которое было прикрыто длинной рубашкой. Внезапно мой Черный Лебедь усмехнулся, и я, следуя его наитию, оттянула резинки на пажах и хлопнула ими по попе в такт аккорду. От острых ощущений я зажмурилась, и даже музыка не смогла заглушить звонкий шлепок по ягодицам.

Будучи к Барретту спиной, я не видела его реакции, но чувствовала позвоночником, что стою на краю пропасти. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в неизвестность, я в такт музыке прочертила попой восьмерку и продолжила шоу.

У меня был припрятан еще один небольшой козырь в рукаве, ну… почти в рукаве. Слегка покачивая бедрами в такт музыке, я расстегнула пуговицы и резко развернулась лицом к Барретту, оттягивая полы рубашки назад. Медленно выдыхая дым, он внимательно сканировал взглядом мое белье, вернее наручники, одно незакрытое кольцо которых было продето через бюстгальтер во впадинке, а второе через пояс для чулок на талии, тем самым красиво растягивая цепь на моем животе.

Дьявол поднял глаза — и внутри меня все сжалось от страха. Его взгляд стал осмысленным и тяжелым — он таил в себе нечто абсолютно темное, запретное, он подавлял твою волю, он будил твои звериные инстинкты, на которые цивилизованное общество наложило ТАБУ. Но мой Черный Лебедь был настойчив и продолжал вести жесткую линию в исполнении задуманного.

Я вновь опустилась на колени, широко раздвигая ноги, а Барретт, сделав глоток янтарной жидкости, поставил стакан рядом с моей ногой, продолжая наблюдать за шоу. Мой черный Лебедь посмотрел на поблескивающий хрусталь на столе и усмехнулся новой идее. Обильно смочив пальцы в янтарном алкоголе, я медленно повела дорожку из ароматной влаги по внутренней стороне бедер, продвигаясь вверх. Достигнув паха, я прошлась пальцами по губам, оставляя там тонкий след от коньяка, такой же, какой сейчас ощущал Барретт во рту. Прогнувшись назад, я начала массировать клитор, в такт музыке выгибая бедра вперед — не по-настоящему, имитируя, но внезапно осознала, что вся атмосфера в нашем с Барреттом пространстве наэлектризована и пропитана запретной похотью. Я осязала ее кожей, я вдыхала ее аромат — она была опасной, холодной, будто нож у горла, и моему Черному Лебедю это нравилось. Разбуженная моим мужчиной, здесь и сейчас раскрывалась еще одна ипостась моего женского начала — темного, сексуального, не знающего границ. Пальцы становились все проворнее и проворнее, а возбуждение нарастало волна за волной, но понимая, что еще не время, я резко остановилась. Не прерывая зрительного контакта, я медленно вытащила мокрые, поблескивающими от моего возбуждения пальцы и повела ими по лобку вверх, выписывая узоры на животе. Достигнув наручников, я вымазала их в своем соке, и медленно пройдясь по ложбинке между грудей, обхватила указательный палец ртом. Чувствуя вкус своего возбуждения с тонкой ноткой алкоголя, я облизала губы, давая понять, что коньяк с моим ароматом гораздо вкуснее.

Барретт продолжал безмолвствовать и не предпринимал никаких шагов, чтобы остановить меня. Он со спокойным видом наблюдал за моими действиями, но мне казалось, что сейчас я иду по лезвию острой бритвы. Бесшумно выдохнув, я в очередной раз отбросила страх и перешла в последнее наступление.

Аккуратно опершись о столик, я мягко скользнула Барретту на колени и, пока снимала туфли, несколько раз выгнула бедра, нежно ластясь к его груди и щекоча волосами его скулы. Барретт смотрел на меня спокойным и будто бы уставшим взглядом, а я, наконец сбросив каблуки, встала на диване перед ним в полный рост.

Он поднес руку ко рту и, сделав очередную затяжку, медленно выпустил дым на мой живот, рассматривая, как облако расползается по моей коже. Чувствуя мягкие теплые касания дыма, я в такт конечным аккордам оголила одно плечо, затем под музыку спустила рукав рубашки со второго плеча и наконец тонкий черный материал упал к ногам Барретта.

Танец был исполнен — теперь оставалось ждать ответного хода Дьявола, и он не заставил долго ждать.

Барретт медленно поднял голову и, посмотрев на меня сонным взглядом… резко атаковал. Ударив по моим ногам сзади, заставив их подогнуться, он дернул меня за наручники и я, не успев опомниться, очутилась внизу перед ним на коленях, зажатая его бедрами. Больно потянув меня за волосы, он склонился над моим лицом и посмотрел мне в глаза.

Вблизи этот холодный взгляд пугал еще больше. Мне казалось, что сейчас я смотрю в дуло пистолета — одно неверное движение — и мне конец. По спине прошел ледяной озноб, и я затаила дыхание от страха.

— Ты ведь осознаешь, что сейчас я себя не контролирую и могу тебя порвать, — тихо произнес он.

Да, с первой секунды нашего зрительного контакта я это осознавала, я это чувствовала позвоночником, и мне было страшно до смерти, на уровне первобытных инстинктов, но мой Черный Лебедь улыбался — он все-таки исполнил задуманное. Осязая грудью возбуждение Барретта, я потянулась к его лицу и, ласково проведя губами по щетинистой скуле, вдохнула его мужской запах вперемешку со сладким дымом.

— С Днем Рождения, Любимый, — тихо прошептала я и снова прикоснулась к холодной щеке, в очередной раз чувствуя, будто целую снайперскую винтовку, наведенную на меня.

Барретт скривил уголок рта и некоторое время сканировал мое лицо, определенно принимая решение. Я же тихо сглотнула и, сжав кулаки, пыталась побороть страх перед краем бездны.

Наконец, отпустив мой затылок, Барретт поднес сигару к губам и сделал глубокую затяжку. Внезапно он больно сдавил пальцами мое лицо и выпустил струю сладкого дыма. Закашлявшись, я крепко сжала его предплечье и как только восстановила дыхание, улыбнулась — моему Черному Лебедю было хорошо, ему хотелось взмыть в небо.

Барретт откинулся на диван и, сделав очередную затяжку, выпустил дым в сторону.

— А мне? — потребовала я.

— С тебя хватит, — тихо сказал он, давая понять, что всё равно держит ситуацию под контролем и, приняв следующую порцию дыма, закрыл глаза.

Но я была не согласна с таким положением вещей и, приподнявшись на руках, накрыла его губы в неумелом поцелуе, крепко обняв за шею.

Он больно сжал мой затылок, но не отстранился, а все же, разомкнув жесткий рот, позволил пряному дыму наполнить меня изнутри. Медленно закрыв глаза, я целовала его рот, проникая языком как можно глубже, и вдыхала сигарный аромат вперемешку со скорпионьим ядом.

И наступила свобода. Я опять была в полете. И если на Limitless, паря над водным пространством с Ричардом, я возносилась с ним к небу, то сейчас, слившись воедино в ядовитом поцелуе с Дьяволом, я падала с ним в бездну.

Я открыла глаза и увидела перед собой глаза Дьявола. Он внимательно изучал мое лицо, будто проверяя, насколько сильно раскрылась моя темная сторона, и дошла ли я до той черты, когда он мог погрузить меня на дно своей пропасти.

— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, Девочка, — наконец тихо сказал он, неторопливо снимая с моего белья не защелкнутые до конца наручники.

Приблизившись к его лицу, я провела кончиком носа по его щетинистой скуле и, вдыхая его мужской запах вперемешку со сладким дымом, прошептала над ухом:

— Ты хочешь, чтобы я была плохой? — и наклонившись над его ладонью, медленно провела языком по его большому пальцу, а затем дальше, обвела полукруглой дорожкой прохладный металл колец.

На это Дьявол ничего не ответил, а лишь уверенно отвел мои руки назад и жесткими движениями зафиксировал запястья наручниками. Аккуратно, практически не касаясь, он убрал мои волосы с плеч назад и быстро, уверенной рукой намотав на мою шею ремень, зафиксировал его сзади.

Все его движения были спокойными и ровными, будто он подготавливал меня к какому-то очередному темному ритуалу и, всматриваясь в его непроницаемое лицо, я не находила ответа, а лишь натыкалась на холодные глаза, которых касалась поволока.

Сжав мои скулы, он ввел в мой рот неглубоко указательный, а за ним и средний палец и медленно начал водить ими, а я тут же обхватила его жесткие пальцы и, не желая отпускать, обволокла их языком. Он кивнул и, не спеша, ввел пальцы глубже, надавливая на мой язык, а я, желая поиграть, слегка их прикусила. Аккуратно обхватив мою шею левой рукой, он втолкнул пальцы еще глубже, будто проверяя мое горло на ощупь, отчего я тут же поперхнулась в рвотном рефлексе.

— Расслабь горло и глотай, — тихо приказал он и потянул сзади за мой ошейник, отчего голова немного откинулась назад, тем самым давая пальцам проникнуть глубже.

Из глаз непроизвольно брызнули слезы, но я, крепко сжимая его предплечье обеими руками, расслабила горло и, давя в себе рвотный рефлекс, попыталась проглотить его пальцы вместе со слюной. Наконец, оставив в покое мой рот, он медленно притянул меня за ошейник к себе и тихо произнес, сжимая мои волосы на затылке:

— Начнем с горлового минета.

Барретт сделал очередную затяжку и, притянув меня за ошейник, больно всосал мой рот. Мой Черный Лебедь улыбнулся, отражаясь в темных, как холодная бездна, глазах Дьявола — я была готова попробовать Грех на вкус и ощутить его в своей крови.

Я лежала на обеденном столе в гостиной, упираясь лопатками в жесткую поверхность. Моя голова свисала вниз, и я с жадностью вела языком по массивному члену Барретта от основания до головки, слизывая солоноватые капли его возбуждения. В тот момент, как никогда, я чувствовала, будто облизываю широкий металлический ствол пистолета, ощущая на языке его смазку и согревая его своим дыханием. Он медленно вошел в мое горло до основания и застыл, будто прислушиваясь к ощущениям. Закрыв глаза, я расслабила горло, пытаясь не концентрировать свое внимание на рвотных рефлексах, и вакханалия началась.

Сперва не торопясь, а затем все быстрее и быстрее, Он жестко вбивался в мое горло, и я чувствовала затылком Его беспощадные быстрые толчки в мою гортань, осязала его железные пальцы на своей шее поверх ремня, ощущала его мужской запах и слышала в голове его удары. Я сглатывала слюну, пытаясь не задохнуться, из глаз текли непроизвольные слезы, скулы сводило от боли, и казалось, что этот процесс длился вечно. Внезапно он остановился и, медленно вытянув член из моего многострадального горла, посмотрел на меня.

Не знаю каким образом, но я понимала его желания без слов. Я улыбнулась и, опустив голову еще ниже провела языком по его мошонке. Почувствовав, как Барретт глубоко вдохнул и больнее сжал мое горло пальцами, я осмелела и, открыв рот, нежно всосала его яички.

— Сильнее, — тихо приказал Барретт, и я усилила нажим, чувствуя резкий запах его возбуждения. — Не забывай про язык, — продолжал он мое обучение, и я с прилежностью отличницы выполняла беспрекословно все его приказы.

Чувствуя, что он уже на пике, я выпустила его плоть и вновь прошлась языком по члену, пока Барретт поддерживал мой затылок рукой.

— Дриблинг языком, — отдал он следующее распоряжение, и я повела по стволу, порхая языком, в надежде, что поняла его правильно.

На секунду он затаил дыхание и… вновь вогнав член в рот до основания, произнес:

— Восьмерка, — чувствуя, как его горячая ладонь на затылке направляет, я интуитивно начала вращать головой, описывая восьмерку.

Он снова сдавил свободной рукой мое горло и продолжил свой Дьявольский Ритуал.

Иногда останавливаясь, он вынимал член и отдавал приказы, что мне делать языком, губами и щеками, и если я выполняла его пожелания неправильно, он больно бил массивным стволом по моим губам. Но я улыбалась. Мне нравилось доставлять ему удовольствие, и я сама, проявляя инициативу, иногда играла языком и губами с головкой его члена. Наигравшись с моим ртом, он начинал по новой — то сбрасывая, то убыстряя темп, он вгонял по основание член в мою гортань, иногда меняя положение моей головы и массируя горло большими пальцами через ошейник, будто пытался дополнительно простимулировать член через горло. Наконец, когда прошла вечность, я почувствовала, что ритм стал еще быстрее, а толчки еще жестче. Чувствуя в гортани, как нарастает его возбуждение, разбухает головка члена, я выгибая спину, простонала прося пощады, и на этот раз он не стал сдерживаться и останавливаться. Его пальцы на моей шее стали каменными, толчки превратились в удары, его запах стал резким и ощутимым на вкус.

— Блядь, Девочка, — прорычал он и, вогнав ствол до основания, взорвался лавой, обжигая мое горло ядом.

Я ожидала, что на этом все закончится, но как оказалось, это был далеко не окончание. Посадив меня на стол, он вытер мое лицо от слез и слюны и поправив мой ошейник, тихо приказал:

— Руки.

Я протянула вперед запястья в наручниках, а он, проверив, хорошо ли зафиксированы браслеты, посмотрел на меня, и я почувствовала по этому взгляду, что впереди меня ждет продолжение Дьявольской Вакханалии.