Девочка. Книга третья

Глава 32

— Девочки, привет! — в приемную зашёл наш пиарщик Ларри. — Суббота на дворе, а вы все трудитесь.

Выдав нам по шоколадке, он улыбнулся Молли, которой он явно импонировал, и присел на краешек ее стола.

— За мою талию будешь в ответе ты, — повела носиком Молли, но я видела, что она принимает любезности Ларри.

— О, я буду счастлив ответить за твою талию, и подержаться тоже не прочь.

— Это нужно еще заслужить! — иронично ответила Молли, но чувствовалась, что они просто играют, и она вовсе не против.

— Кэтрин попросила передать, — он передал Молли папку с эскизами и перевел взгляд на меня.

— Ну как? Ты решила вчера проблему с порванной трубой? Соседи счёт не выставили?

— Нет, все в порядке. Вовремя приехала и успела убрать воду.

— Молодец. Жаль что ты вчера не могла поехать в Sky. Было весело. Народу было тьма.

— Да, мне тоже жаль.

— Кстати, тебе привет от Софии. Столкнулись с ней на вечеринке.

Мне так и хотелось спросить, передала ли мне привет Марта, как Молли встрепенулась:

— Кто такая София?

— Одна моя знакомая по бывшему месту работы. Вместе трудились на благо "PR Practice". Сейчас она помощница у какой-то Марты Вернер, — и Ларри, вытащив телефон, начал показывать Молли, как я поняла, фото с вечера.

— Кто такая Марта Вернер?

— Владелица ювелирки. Встречается с каким-то толстосумом.

— Она приехала на вечеринку со своей хозяйкой? — не унималась Молли, определенно приревновав Ларри.

— Нет, была одна. За свою хозяйку. А ты что, ревнуешь?

Глаза Ларри довольно блеснули, как у хитрого лиса, а я про себя улыбнулась: "Можно было и не инсценировать прорыв трубы в доме — чета Барретт — Марта благотворительный вечер не посетила".

— Лили, зайди ко мне, — отвлек меня голос Кэтрин, Молли с Ларри показали поднятые вверх кулаки в стиле "No Pasaran", и я, улыбнувшись, пошла к директору.

— Сегодня в шесть у меня встреча с нашей клиенткой Грейс Купер и ее мужем, хозяином клуба "Мэдисон". Они недавно обновили интерьер клуба, и Грейс хочет приобрести ряд абстракций. Поедешь туда со мной. Загрузи все, что у нас есть из абстракций, и не забудь каталоги Брэнсона. Им может понравится и абстрактный экспрессионизм.

— Брэнсон очень часто опирался на картины Холта. Может быть, и его каталоги взять? Правда, все его работы в Европе…

— Хорошая идея, — кивнула она. — Если им понравится Холт, картины доставим из Лондона.

Я кивнула, а Кэтрин бросила взгляд на мой деловой костюм, пиджак которого, словно тиски, сжимал мою талию, а узкая юбка сдавливала колени.

— Хорошо, что ты сегодня надела темно-синий костюм. Он мне нравится и соответствует бизнес-стилю клуба, куда мы едем, — произнесла она, и я облегченно вздохнула — не придется ехать домой переодеваться или, того хуже, следовать за Кэтрин в бутик, чтобы тратить деньги на очередной наряд.

Так как на улице было немного душно, я еще по дороге на работу расстегнула воротник своей белой шелковой блузы и сейчас быстро застегивала пуговицы.

— Милый кулончик, — Кэтрин внезапно отметила лилию от Сваровски.

— Спасибо.

— Я раньше его у тебя не видела.

— Подарок Джулии на день рождения, — честно ответила я.

— Кстати, о подарке. Все забываю тебе отдать. Привезла из Рима.

Она запустила руку в ящик стола, вытащила оттуда небольшую коробку и протянула мне.

Это был глобус, на увесистых золотых ножках, сделанный из натурального камня. Поражала тонкость работы — на поверхность были врезаны все страны мозаикой из таких же полудрагоценных камней. Внизу виднелся миниатюрный компас, тоже сделанный из золота и камня.

— Я приобрела его в Риме, — добавила она. — Вообще, поездка по Италии получилась удачной. Было что посмотреть, было чему поучиться. И не только на Венецианской биеннале. Мы с Дженной заезжали в Пизу и Палермо. Побывали в Ватикане и Флоренции. Пили самые изысканные вина в Неаполе и, конечно, шоппинг в Милане был превосходным.

— Это очень красиво, — и я, проведя пальцем по поблескивающей поверхности, добавила, — и дорого.

Я хотела добавить, что было бы достаточно и имитации из более дешевых материалов, которую можно было приобрести за гораздо меньшую сумму, но не посмела сказать такое директору.

— Я могу себе позволить делать дорогие подарки своим людям, — улыбнулась она.

— Благодарю за доверие, — кивнула я, ухватив ее "своим людям".

— Поставь на своем рабочем столе.

Я вышла из ее кабинета, а Молли, как всегда, с любопытством спросила:

— Что у тебя в коробке?

— Подарок на день рождения.

Я начала выискивать удобное место для глобуса, а Молли поджав губки, затихла у компьютера.

Я бросила на нее быстрый взгляд и, понимая, что она обижена на всю эту ситуацию подошла к ней и произнесла:

— Молли, милая, я тебя не подсиживаю. И никогда так не поступлю с тобой. Я тебе очень благодарна за поддержку, твои подсказки и твою дружбу.

— Знаю, что не подсиживаешь. Кэтрин и мне привезла подарок — шелковый шарф от Gucci. Но все равно твой подарок круче.

— Ну и чем он круче? Ты тоже входишь в круг доверия Кэтрин, иначе не была бы ее помощницей, — и я бросила взгляд на дорогой шелк, обвязанный вокруг ручки кожанной сумки Молли.

— Более личный, как мне кажется. С намеком на совместные путешествия

— Я думаю, это просто связано с тем, что у меня выпал день рождения на ее поездку. А личное у нее Дженна.

— Ну, согласна, — скрепя сердце, произнесла Молли и, бросив взгляд на мой планшетник, где я сделала несколько пометок, уже другим тоном спросила:

— Загрузила по самое не хочу?

— Как всегда, — улыбнулась я, понимая, что Молли терпела мое присутствие еще и потому, что на меня были переведен ряд ее обязанностей, что облегчило ее труд. К тому же Кэтрин обещала ей повышение, в случае, если я останусь помощницей директора после окончания университета.

— Что на этот раз?

— После обеда встреча в клубе "Мэдисон" с нашей клиенткой Грейс Купер, нужно подготовить каталоги.

— А, это жена директора клуба, — кивнула она и со знанием дела добавила: — Крутое место. Там отдыхает вся элита, и не только Сиэтла.

— Да. Кэтрин меня тоже предупредила об этикете и уровне клуба, — кивнула я, не впечатлившись.

Шикарной обстановкой меня было не удивить — я знала, что такое роскошь, и уже давно выработала стойкий иммунитет на нее.

Я рассматривала компас под глобусом, и внезапно пришедшая мысль заставила меня грустно улыбнуться. Кэтрин даже не понимала, насколько она попала в точку с подарком — в моей жизни был необходим такой компас — он должен был мне показать правильный ориентир, чтобы идти вперед, это именно то, к чему я стремилась уже давно.

Полностью погрузившись в работу, я и не обратила внимания, как быстро пролетело время, когда услышала голос директора:

— Ты готова?

Я подняла взгляд — Кэтрин внимательно смотрела на меня и мои аккуратно зачесанные в высокий хвост волосы.

— Да, я отобрала абстракции и уделила особое внимание Брэнсону и Холту.

— По дороге покажешь, — кивнула она и я, подхватив рабочий iPad и сумку, пошла вслед за ней.

Как только мы сели в машину, я ей протянула планшет с отобранными работами.

Она молча листала картину за картиной, кивала в знак одобрения, как внезапно остановилась на ранней работе Холта… Эта была единственная картина, на которой был изображен не просто объект, а человек, вернее очертания, как мне виделось, девушки, белым пятном уходившей за темно-синий горизонт.

— Ранний Холт. Но это не абстракция, — отметила она.

— Простите, моя оплошность, по ошибке попала, — не зная, как объяснить даже себе, как эта картина очутилась в каталоге. "Скорее, это подходило под мое душевное состояние", — отметила я, но, как ни странно, Кэтрин не стала удалять картину и вернула мне планшет.

Комплекс "Мэдисон", который располагался за городом на территории частных владений, был, как и отметила Молли, одним из самых роскошных. Судя по сайту, который я проштудировала от и до, здесь было все. Вернее, трудно было бы сказать, чего не было в этом элитном клубе. Начиная от ресторанов, баров, лаунж-зон, SPA, бильярдных и сугубо мужских бизнес-зон, где деловые люди могли отдохнуть с сигарой и дорогим виски, и заканчивая теннисными кортами, спортзалами, бассейнами и необъятными гольф-полями.

На просторном мраморном крыльце клуба Кэтрин замедлила шаг, увидев Грейс, а у последней, как мне показалось, на лице появилось удивление:

— Как приятно, что ты решила меня встретить, — улыбалась Кэтрин, идя навстречу Грейс Купер — невысокой стройной женщине с идеальной подтяжкой и такой же безукоризненной прической.

— Здравствуй, дорогая, — Кэтрин подставила ей щеку, миссис Купер в ответ "прижалась" к ее щеке, имитируя поцелуй, и, отстранившись, добавила: — Я не ждала тебя сейчас, или ты решила совместить приятное с полезным?

— Как же? У нас на сегодня в четыре назначена встреча. Мы же вчера на вечере у Твигса договаривались.

— Мы договорились на воскресенье, а сегодня суббота! Сегодня у меня назначена другая встреча. Клиенты очень важные и я не могу перенести время, — как бы оправдываясь, произнесла Грейс. — Сейчас и муж подойдет.

— Ох, прости дорогая. Моя оплошность, — не стала спорить с ней Кэтрин. — Я еще не отошла от поездки в Италию и плохо ориентируюсь после смены часовых поясов.

— И не говори, — махнула рукой Грейс. — Я тоже с трудом потом перестраиваюсь.

— Тогда как поступим?

— Кэтрин, ты желанный гость в нашем клубе, мы всегда тебе рады, — и, бросив взгляд на меня, добавила: — Можешь отдохнуть со своей помощницей. Или я тебе пришлю нашего менеджера Каролину, которая покажет все новшества. Ты, как профессионал, дашь рекомендации относительно картин, а я присоединюсь к вам, как только освобожусь.

— Превосходное решение проблемы, — лучезарно улыбнулась Кэтрин, а к нам уже подходил мистер Купер.

В этот момент я почувствовала затылком мощную волну, будто я стояла в зоне высокого напряжения — голова тут же начала гудеть, а мой внутренний радар забил колоколом по моим оголенным нервам. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — со стороны подъездной дорожки шел Барретт. Я ощущала его подавляющую металлическую энергетику, его мужской запах с примесью дорогого парфюма. Моей первым желанием было обернуться, но я вовремя себя остановила, понимая, что так я выдам себя, покажу, что чувствую его присутствие.

— Простите, дамы, — любезно улыбнулся седовласый мистер Купер и пошел со своей женой навстречу дорогому гостю.

Так как мы стояли у входа, Кэтрин развернулась в сторону Барретта, и я последовала за ней, соблюдая ритм не только своего сердца, но и движений. Я бесшумно вдохнула, подняла голову и увидела, как к нам приближаются Ричард и Марта.

— Мистер Барретт, мисс Вернер, рад вас видеть в клубе, — радушно улыбнулся хозяин и обратился к Барретту: — Ваши немецкие гости были в восторге от гольф-полей и сейчас ждут вас в северной гостиной.

— Добрый вечер, — отреагировала и миссис Купер. — Золотая карта для мисс Вернер уже подготовлена. Теперь и она полноправный член нашего клуба.

Барретт вскользь посмотрел на нашу компанию, на долю секунды наши взгляды пересеклись, но он не задержался глазами ни на ком из нас, а его лицо не выражало ничего, кроме равнодушия, собственно, как и всегда.

Сейчас, наблюдая, как Барретт проходит мимо, я благодарила судьбу за то, что она пощадила меня, дала мне возможность убить в себе пусть не память, но боль, благодаря моей картине, которая впитала в себя всю горечь утраты. Я была благодарна судьбе, что она дала мне время свыкнуться с мыслью о том, что я со своей любовью стала третьей лишней. Именно благодаря этому году и восьми месяцам сейчас я могла смотреть на Ричарда и сохранять на лице спокойствие, могла принять его отторжение лицом к лицу, не боясь боли, могла свыкнуться с мыслью о том, что я стала чужой. Это походило на результат долгой кропотливой работы — именно на этот миг пересечения наших взглядов я работала весь этот год и восемь месяцев. Все это время я воссоздавала себя заново, выстраивала свой скелет по крупицам, чтобы сейчас спокойно смотреть, как Барретт проходит мимо меня с Мартой, придерживая рукой ее поясницу. Весь этот год и восемь месяцев я заново писала свой портрет, чтобы именно в этой точке нашего с ним пересечения держать спину прямой, а сознание ясным.

И неважно, что та часть моего сердца, которая была выжжена, дернулась, как шрам от ожога рядом с огнем, неважно, что пальцы рук заледенели, а голова неприятно гудела, будто я попала в зону высокого давления — я не замечала этого дискомфорта. Сохраняя спокойствие на лице, я вместе с остальными наблюдала, как Барретт с Мартой проходят мимо меня.

Сколько раз в прошлом я представляла нашу встречу, представляла, что я хочу ему сказать, но каждый раз видела лишь Барретта, проходившего мимо. И теперь я была рада, что даже в мечтах мой мозг всегда был трезв и не рисовал мне иллюзий — таким образом я была готова к реальности.

— Если вы не возражаете, начнем осмотр нового интерьера с лаунж-зоны, — услышала я голос подошедшего к нам менеджера.

Кэтрин, внимательно наблюдавшая за мной, тихо произнесла "пойдём", и я, натянув на лицо милую улыбку, направилась с ними на просторную террасу, чувствуя дрожь в руках, как после электрошока.

Я поддерживала беседу, отвечала на вопросы Кэтрин, полностью контролировала реальность, но в глубине сознания пунктиром пробивалась картина — рука Барретта на пояснице Марты. Нет, я не ревновала, я уже давно приняла его выбор, но я бы покривила душой, сказав, что мне была безразлична эта картина — мне не хотелось видеть ее вновь. В одном я была уверена — дизайнер не поведет нас в северную гостиную, где Барретт был занят делами или отдыхал со своими немецкими партнерами за бокалом виски с сигарой.

— Как ты думаешь, что здесь будет лучше смотреться — Морган с его спокойными линиями или экспрессивный Рамирес? — между тем обратилась ко мне Кэтрин, пока мы осматривали бильярдную.

— Здесь темное освещение, свет акцентирован на столы, а не на стены. Думаю Морган здесь потеряется.

— Да, красный Рамирес здесь будет уместнее, — согласилась Кэтрин, и я, сделав пометки в планшете, последовала за менеджером в следующий зал.

— Может быть, здесь будет уместен Морган? — поддержала я беседу, зайдя в большую наполненную светом гостиную — комнату отдыха после SPA-процедур.

— Да, пастельные оттенки здесь будут уместны, — улыбнулась она и, как только мы вышли в коридор, указала в сторону: — Я с менеджером пройдусь по левому крылу, а ты пройдись по правому и посмотри, какие абстракции будут там уместны. Жди нас в круглом холле, мы подойдем минут через десять-пятнадцать.

Сказав это, она подхватила менеджера под руку, а я кивнула и пошла в противоположную сторону по просторному тихому коридору. Казалось, в этом крыле не было ни единой души, и все, что я слышала — лишь собственные тихие шаги по мраморному полу. Контролируя реальность, я ни секунды не забывала о своих обязанностях — иногда я останавливаясь и прикидывала, какая абстракция была бы уместна на той или иной стене.

Завернув за угол, я и правда увидела просторный круглый холл диаметром ярдов в десять, куда сходилось несколько дверей и еще один коридор. Я встала по центру окружности с черно-белым изображением розы ветров и, сосредоточившись на своем задании, начала поворачиваться вокруг своей оси, решая, какая серия картин подошла бы этому пространству.

Подняв голову вверх, я обнаружила конусовидный купол, сделанный в виде многогранника, но вдруг услышала шум с левой стороны и резко опустила голову. На пороге одной из гостиных стоял Барретт с телефоном у уха, а за приоткрытой дверью раздавалась немецкая речь, которая в коридоре была совсем не слышна. Судя по недовольству, блеснувшему в его глазах, он не ожидал меня здесь увидеть, и ему определенно не понравилось мое присутствие в коридоре.

— Ричард… — непроизвольно произнесла я, от неожиданности не успев надеть спокойное выражение на лицо, а он отдал несколько коротких распоряжений по телефону и дал отбой.

Он окинул меня спокойным взглядом и на душе в секунду стало холодно и пусто, как от северного ветра — будто из нее вытянули остатки тепла и жизни. Я уже ранее ощущала и этот отстраненный взгляд и эту отчужденную энергетику — именно таким он был в первую нашу встречу. Чужим. И будто не было ни нашего Эдема, ни дней, проведенных на Косатке, ни встречи с его военными друзьями, ни тех маленьких мгновений у камина или пробуждений с утренним бритьем. Вместо этого был лишь спокойный взгляд чужого мужчины. И еще было недовольство — я чувствовала его затылком. Со стороны это выглядело так, будто я искала с ним встречи, и он определенно так и расценил мое присутствие в этом чертовом коридоре, а я от неожиданности выдала глазами мое неравнодушие, вернее нежность, которую хранила память в моем счастливом альбоме воспоминаний.

— Живи своей жизнью, — произнес он таким же чужим голосом, все-таки успев ранее поймать мой теплый взгляд, направленный на него.

— Я здесь случайно, — тихо, но уверенно произнесла я.

Пройдясь спокойным взглядом по моему лицу, он коротко кивнул, поверив в мои скупые объяснения, развернулся и такой же спокойной походкой направился в гостиную.

Его силуэт скрылся за закрывающейся звуконепроницаемой дверью, а я осталась одна в этом гулком пространстве и все, что я слышала сейчас — его тихий голос, эхом отражавшийся от стен — "живи своей жизнью".

Я стояла по центру круглого холла, рассматривала мраморный пол с рисунком черно-белой розы ветров и как никогда ощущала себя красной стрелкой компаса, который должен был найти свой ориентир в жизни. И это был не Север.

— Ты подобрала картины для северной стороны? — вытащил меня на поверхность реальности голос Кэтрин.

— Да, — собрав сознание воедино, произнесла я спокойным тоном, — здесь хорошо бы смотрелся Брэнсон, как вы и сказали. Его остроугольные абстракции гармонируют с мраморным рисунком и конусовидным многогранником потолка.

— Вот вы где, а я уже собиралась звонить тебе на сотовый, но Каролина сказала, что вы в северном крыле, — улыбнулась Грейс Купер и повела нас по коридору в сторону просторного салона, где был расположены удобные кожаные кресла и бар.

— Как новая гостья? Ей понравился клуб? — между делом спросила Кэтрин у Грейс.

— Она в полном восторге. Сейчас поправляет маникюр в SPA-салоне, пока ее спутник занят делами. Если хотите, можете присоединиться, — предложила радушная хозяйка.

— Спасибо, дорогая, за заботу, но дело прежде всего, — улыбнулась Кэтрин, и я ее мысленно поблагодарила — проводить время рядом с Мартой это меньшее, что я хотела.

— Что вы мне можете предложить? — спросила она.

Я передала планшет Кэтрин и она тоном профессионала начала комментировать картины.

— Вот эти работы я бы посоветовала в южное крыло, где располагается SPA. А в западную часть…

Арт-директор попала в цель с выбором Брэнсона, в чем я не сомневалась — она была профессионалом своего дела. Грейс одобрила выбор Кэтрин, а увидев "моего" Холта, тоже заинтересовалась и отметила несколько картин, что я посчитала своей личной маленькой победой.

От обсуждения картин и условий купли-продажи нас отвлек телефон хозяйки клуба.

— Мне нужно отлучиться, проводить сегодняшних гостей, — опять извиняющимся тоном произнесла Грейс.

— В общем и целом мы все обозначили, остались частности, — ответила Кэтрин. — Мы пожалуй тоже поедем. У меня еще назначена встреча на восемь вечера. Я пришлю тебе документы на картины по электронке. Частности обсудим по телефону, или я заеду к тебе домой.

— Ты — Золото, — улыбнулась Грейс.

Пока мы всей компанией шли к выходу, я приготовилась к еще одной, последней встрече с Ричардом, не желая отлучаться или убегать. Если судьбе было угодно испытать меня еще раз, я должна была пройти это испытание до конца.

Как и на входе, Барретт с Мартой прошли мимо нас, и я осознала еще одну истину — я не чувствовала его энергетику, той солнечной гравитации, которая всегда притягивала мою орбиту. Я стала чужой, Он не считал нужным притягивать мою планету, и сейчас с каждым его шагом меня относило все дальше и дальше — за пределы его вселенной.

Наблюдая за его спиной, за его рукой, спокойно лежавшей на пояснице другой женщины, я понимала — он говорил мне "живи своей жизнью".

Мы ехали в машине обратно, я задумчиво смотрела в окно, а на душе было пусто.

— Ты ведь знаешь его… — услышала я спокойный голос Кэтрин. — Знаешь очень хорошо.

Я не хотела отвечать, осознавая, что она меня вычислила и догадалась о моей связи с Барреттом.

— И поэтому отказалась ехать в "Sky", — продолжила она. — Отсюда и твоя "путевка" в Сингапур и знакомство с Мартой Вернер в Азии, где у него тоже есть бизнес.

— Вы знали, что они сегодня появятся в клубе. Отсюда и эта путаница с днем встречи, — равнодушно парировала я, сложив два плюс два.

— Да, — призналась она.

— Для вас имеет значение, знаю я его или нет? — наконец произнесла я, слыша собственный голос в ушах.

— Не люблю тайн и отговорок в стиле "прорвало трубу", — пожала плечами Кэтрин. — Особенно когда они есть у людей, которых я подпустила ближе к себе.

— Это единственная причина?

— Нет, — спокойно произнесла она. — С тобой в принципе все было ясно. У тебя уже почти два года никого нет, хотя к тебе неравнодушны некоторые парни. Ты их не замечаешь. Что и стало понятно, как только я предположила, что ты влюблена в Баррета. Но мне нужно было увидеть его реакцию на тебя.

— И поэтому вы послали меня в северное крыло, — равнодушно усмехнулась я.

— Да. Мне повезло, что он вышел, — улыбнулась она.

— И как, увидели? — в моем голосе звучала ирония.

— Он умеет носить маски, — улыбнулась она.

— Это и есть его лицо, — пожала я плечами.

— Согласна.

— Я одна из многих.

Она улыбнулась, но не повернулась ко мне и я наблюдала ее профиль.

— В тебе есть что-то отличающее тебя от всей остальной толпы. Что-то не загаженное цивилизацией, неканоничное, без штампованных прелестей и цинизма.

— Даже если и так. Не думаю, что Барретт это оценил, — спокойно произнесла я.

— Такие мужчины эгоисты. Они никого не любят. В его случае я бы сказала, он пожалел тебя и отпустил. Дал тебе вольную.

— Да, дал вольную, — эхом повторила я.

Как сказала в свое время Джули — он решил на время перейти с мраморной говядины на мясо ягненка. Теперь же, насытившись, он вновь вернулся к обычному рациону. Можно сказать, проявил благородство — не стал съедать. Пустил кровь, но сохранил жизнь.

— Тебе пора посмотреть вперед, и оставить эту связь позади, — тихо произнесла Кэтрин.

Я кивнула — Кэтрин была не первая, кто мне это советовал.

"Живи своей жизнью", — я была благодарна ему за эти слова. Они стали для меня напутствием — пришла пора протянуть руку и открыть дверь в следующий вагон, где стоял Макс и улыбался. Я не знала, что меня ждало в этом вагоне, но я должна была попробовать найти свой новый путь, свой новый ориентир, свое новое счастье.