Доктор-пышка. Куплена драконом

14

Гордо любуюсь целой кучей мебели, заслонившей дверь. Отличная преграда. Посмотрим, как блондинчик сюда зайдёт. Надеюсь, в бешенстве он будет выглядеть не хуже, чем обычно.

Впрочем, у меня уже есть опыт: муж настоящей Софарины долго не выдержал — сдался и избавился от меня как можно быстрее. Кто знает, может, и блондинчик скоро устанет, отпустит… даст свободу. Или хотя бы работу по специальности.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем дёргается дверная ручка.

Я замираю. Дверь пытается открыться… но наталкивается на препятствие. Щёлк. Скрежет. Моя маленькая преграда держит оборону.

Коварно улыбаюсь. Но дверь тут же захлопывается. Хм, наверняка служанки. Пусть идут жаловаться и зовут подкрепление.

Проходит двадцать минут, и наконец дверь снова пытаются открыть.

Я, уже устроившаяся на кровати, как зритель в первом ряду театра, подаюсь вперёд, готовая наблюдать развязку. Небольшая щель всё же позволяет увидеть на миг сине-зелёные глаза дракона.

Щель исчезает. Тишина опускается на комнату, но воздух дрожит — дракон там, за дверью. Ждёт. Думает.

Сажусь ровнее, хватаю подушку и обнимаю её, как щит. Ну давай, попробуй, блондинчик. Я готова.

Дверь приоткрывается. Глухой толчок — и магия разлетается волной. Стол с грохотом отодвигается, кресло скользит в сторону, а сундук тоже уходит вбок, будто кто-то схватил всё за невидимые нити и просто переставил.

В проёме появляется он. Рубашка белоснежная, рукава закатаны, пара пуговиц расстёгнута. Выглядит так, будто я только что вытащила его из постели любовницы.

Блондин молчит. Смотрит. Сине-зелёные глаза уже не просто светятся магией — в них терпение на грани.

— Вы закончили… перестановку? — холодно спрашивает он.

— Закончила, — улыбаюсь я, склонив голову чуть набок. — Баррикада пала… но мне почему-то кажется, что вы любите штурмовать крепости. — Скольжу по нему взглядом и добавляю тише: — И, судя по вашему виду, сегодня уже одна пала. Не моя.

— Осторожнее, шайрина. Иногда язык лучше держать за зубами… иначе можно плохо кончить. И если вы закончили играть в осаду, я ожидаю, что ужин будет съеден, — говорит он спокойно, словно ему тут каждый день рабыни баррикады устраивают. — И, да… пирожных не будет.

Вообще не вышел из себя. Но я была близка.

— Это уже пытка, — отвечаю серьёзно. — Кнаэр знаком с законами Империи? Там, между прочим, есть пункт о запрете жестокого обращения.

Дракон останавливается у двери, поворачивается ко мне вполоборота.

— О, шайрина, — произносит он, понижая голос так, что по коже бегут мурашки. — Мы ещё не начинали пытки. И не надейтесь — здесь не Империя. Здесь Пустошь.

Блондин делает короткую паузу и добавляет лениво:

— Выйдете отсюда, когда научитесь подчиняться. А там, быть может… заслужите поощрение. В виде пирожных.

Он уходит, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем и внезапной мыслью, что я, возможно, ввязалась в игру, правила которой не знаю. И всё же… в груди предательски разгорается вызов.

🩺🩺🩺

Просыпаюсь от того, что солнце бьёт в глаза, а за окном щебечут местные пташки. Вчерашняя сцена ещё стоит перед глазами: его взгляд, магия, и холодная улыбка. Ну ничего. Сегодня будет всё иначе. На завтрак приносят… суп. Причём, как назло, он пахнет подозрительно вкусно.

Молодая служанка пытается скрыть улыбку:

— Кнаэр приказал передать: дисциплина — превыше всего.

— Передайте кнаэру, что дисциплина без сахара не работает, — отвечаю холодно, но служанка уже спешно откланивается.

Решаю поменять тактику. Пусть думает, что я сдалась. Когда замок щёлкает и дверь приоткрывается, я уже готова. Стою посреди комнаты в тётушкином платье — тёмно-синий атлас, тонкая вышивка серебром, волосы распущены.

— Доброе утро, шайрина, — лениво тянет блондин, проходя внутрь и останавливаясь ближе, чем нужно. — Слышал, у вас снова проблемы с завтраком?

Утром дракон выглядит весьма внушительно — в золотом наряде, с плащом, перекинутым через плечо.

— Никаких проблем, — отвечаю и киваю на поднос, где стоит пустая тарелка.

Его брови ползут вверх, взгляд становится подозрительным.

— Вот как?

— Возьмите меня с собой, кнаэр. — Я делаю шаг ближе, изображая покорность. — Обещаю… буду слушаться.

Блондин смотрит долгую секунду, и в его глазах вспыхивает что-то опасное, обещающее беду.

— И… никаких пирожных? — уточняет он.