Доктор-пышка. Куплена драконом

27

Тренировка едва закончилась, а я уже снова в тронном зале. Высокие колонны, витражи, ковры — а я на табуретке у ног кнаэра. Люди и драконы тянутся один за другим: кто жалуется на налоги, кто просит помощи у дозорных, кто вымаливает прощение.

Кнаэр сидит с каменным лицом; его голос звучит чётко и хладнокровно, а я стараюсь не клевать носом и не шевелиться. Не хватало ещё привлечь внимание — а то защитные огненные сферы взбесятся. Блондин до сих пор не простил мне тот ковёр.

Когда приём, наконец, заканчивается, я с облегчением сбегаю в лечебницу. Здесь всё привычно: хромые дозорные, ожоги, вывихи, крики «доктор, помогите». Я снова становлюсь собой — не подопечной кнаэра, а врачом. Пусть и в чужом мире.

Неделя ускользает незаметно. Я всё так же бегаю между лечебницей и тренировочной площадкой, между пациентами и огненными шарами. Но кое-что меняется: огонь начинает слушаться. Я уже держу ровную «свечу», а иногда даже маленький шарик, и он больше не улетает сам в чучело.

На тренировке в очередной раз сжимаю пальцы, сосредоточенно бормочу руны, которым меня обучил блондин, и вдруг ладонь обжигает жаром. Между пальцами рождается настоящий шар огня — яркий, живой, с хвостиком искр, который легко подчиняется мне. Я перекатываю его по ладони; он повисает на пальцах и исчезает.

Блондинчик хлопает в ладоши и торжественно объявляет:

— Поздравляю, доктор, ваша концентрация идеальна. Теперь в моём городе ничего не сгорит.

Я довольно улыбаюсь. На душе светло, будто я снова на экзамене, который наконец-то сдала.

Спешу в лечебницу. День пролетает незаметно. Вечером, когда я откладываю стопку отчётов, которыми снова нагрузил доктор Вирес, в помещение влетает чумазый мальчишка.

— Доктор, доктор! — кричит он, завидев меня. — Вот, вам просили передать.

Мальчишка впихивает мне какую-то коробку.

— А кто? — спрашиваю, но он уже убегает.

Коробка лёгкая, обёрнута в грубую бумагу, пахнет улицей и пылью. Осторожно открываю. Внутри изысканное пирожное: крем цвета топлёного молока, карамельная розочка, даже золотистая крошка по краям. Узнаю стиль одного упрямого кнаэра.

И записка: «Не привыкни».

Поздно, дракон. Уже привыкла. Зажимаю бумажку между пальцами, невольно чувствую запах карамели — терпкий, с лёгкой горечью. Точно как он.

Ставлю коробку на край стола и делаю вид, что всё это пустяк. Что не запомнила, как блондин сегодня склонил голову, наблюдая за мной на тренировке; как хмурится, когда я раскачиваюсь на табуретке в тронном зале от скуки; как подолгу молчит, будто боится сказать лишнее.

Надо спать. Завтра новая тренировка, новые ожоги и пациенты. Но я всё равно возвращаюсь взглядом к пирожному. Карамельная розочка уже чуть подтаяла от тепла. Я улыбаюсь — и всё-таки съедаю её.

🩺🩺🩺

Утро следующей субботы начинается, как всегда. После тренировки снова оказываюсь в тронном зале. Всё тоже: колонны, витражи, бесконечная вереница просителей.

Кнаэр сидит чуть сутулившись, будто ночь выжала из него все силы. Я задумчиво наблюдаю за ним — уж не девица ли какая всему виной? Но тут же одёргиваю себя. А мне-то что? И всё же внутри непривычно колет.

Кто-то сбоку кашляет. Писарь роняет ручку.

Я вздыхаю и делаю вид, что мне не скучно. Уже бы хоть кто-нибудь покусился — хоть убийца докторов. Всё же веселее, чем это унылое царство налогов. Божечки, как нудно. И, словно драконьи боги меня услышали, двери вдруг распахиваются. Вбегает один из дозорных, бледный, как снег.

— Мой наэр, — выдыхает он, — там… Энари…