Доктор-пышка. Куплена драконом

53

Знает он. Я жадно рассматриваю мужчину, который мне так часто снится, что порой проще выпросить лишние дежурства, лишь бы валиться от усталости и не думать о нём. Мой взгляд скользит по золотистым волосам, задерживается на упрямо сжатых губах. Потом я позволяю себе ещё одно предательство: мазнуть взглядом по широким плечам и его груди, к которой тянет, как к огню.

Стоит заговорить, стоит мне поднять взгляд, и он всё поймёт. Поэтому я медлю, наслаждаясь украденными секундами, пока ещё можно притворяться, что мне всё равно.

Я всё же заставляю себя сказать.

— Выход там, Дарах.

Не глядя махаю рукой за спину — пусть сам разбирается, где у меня калитка. Прохожу мимо, прижимая пузырёк к груди. Несмотря на чувства, говорить нам всё равно не о чем. Люди, да и драконы тоже, не меняются вот так быстро.

— Софарина, — раздается за моей спиной.

Я не останавливаюсь. Хлопаю дверью перед его носом, поворачиваю ключ в замке. Не в окно же он полезет. Ставлю флакон на кухонный стол, и, на всякий случай, задвигаю шторы — в доме сразу становится темнее.

Немного постояв, я возвращаюсь и прислоняюсь к двери. Несколько секунд просто стою, прислушиваясь. Шагов за порогом не слышно. Когда я уехала из вольного города Аль’Касин, которым правил Дарах, не прошло и недели, как от него пришло письмо. Сначала мне очень хотелось его прочитать и даже ответить. Два дня оно лежало на моём столе, прежде чем я уговорила себя вернуть его обратно.

Как бы это глупо ни звучало, я не верю. Дарах не рыцарь и никогда им не будет. Ну, неделю он будет спрашивать моё мнение, изображать другого, а через месяц снова закроет меня где-нибудь в подвале ради моего же блага.

Дарах писал часто. Я скрипела зубами и отправляла письма обратно, вместе с милыми посылочками со сладостями. Упрямства ему не занимать. Теперь он приехал сам.

Как некстати...

Интересно, как себя чувствует Энари? Могла ли та девочка, шедшая с Мелией за руку на рынке, быть дочерью Дараха? Тогда она и правда хорошо восстановилась.

Я стаскиваю с себя плащ и вешаю его на крючок у двери. Пальцы дрожат. Эта дрожь бесит меня сильнее, чем сам Дарах. По-хорошему надо поговорить с ним. Просто сказать: я приняла кольцо Тана Мирена и собираюсь за него замуж. Чётко, без оправданий и лишних подробностей. Чтобы стало ясно раз и навсегда.

— Рина… открой, — раздаётся мягкий голос Дараха за дверью.

Я вздрагиваю. Он никогда меня так не называл. Так нечестно! Я только настроилась на серьёзный разговор, а он уже пошёл с козырей.

— Выслушай меня. Пожалуйста. — Снова стук.

Все. Не пойду. Делаю вид, что меня нет. Это ненормально, я понимаю, но… я не хочу говорить. И замуж за Мирена я тоже не хочу.

Я отлепляюсь от двери и иду на кухню, стараясь ступать неслышно. Флакон стоит там, где я его оставила. Прижимаю ладони к столешнице, чувствуя холод дерева. Не знаю, сколько так стою, но когда в доме окончательно стихает, понимаю: Дарах ушёл.

Хорошо. Так легче дышать.

Я выпрямляюсь, беру флакон и долго верчу его в руках, будто надеюсь, что стекло скажет мне что-то разумное. Флакон, разумеется, молчит. Щёлкаю его пробкой.

Аромат мандаринок.

Спать я всё равно не смогу, так что пусть хотя бы дом станет чище. Я неторопливо натираю всё, до чего дотягиваются руки. Чёртов город такой пыльный, будто я живу прямо у дороги в мегаполисе, где бесконечно ездят машины.

Когда дом начинает выглядеть прилично, а я домываю пол с настойкой, накатывает смертельная усталость.

Раздеваюсь и забираюсь в кровать, решив, что сначала посплю, а уже потом подумаю, что делать дальше. Сон накрывает мгновенно. Когда я открываю глаза, часы показывают пять вечера. Ну, зашибись, поспала.

Поднимаюсь и начинаю носиться по дому, на ходу собираясь в лечебницу. В голове всё ещё туман, тело будто не моё, а времени, как обычно, в обрез. Живот недовольно бурчит. Ладно, поем потом. Там поем.

Открываю дверь, вижу на пороге человеческую фигуру и тут же машинально пытаюсь захлопнуть дверь.

— Софа, — раздаётся быстрый, чуть запыхавшийся голос, и ладонь упирается в косяк. Просто чтобы я не закрыла окончательно.

— Прости, Тан. Я, наверное, еще не проснулась — выдыхаю я и распахиваю дверь шире.

— Готова? Мы опаздываем, — бормочет он, взъерошив волосы.

— Ага, — откликаюсь я и тянусь за плащом.

Тан идёт рядом быстрым шагом, как всегда, и время от времени бросает на меня короткие взгляды.

— Выспалась? Ничего не случилось?

— Да. То есть… нет, — отвечаю слишком быстро. — В смысле, ничего не случилось. Просто пыль. В городе сегодня особенно мелкая, наверное, из-за ветра. Она везде забивается, даже если протирать зельем. Это, вообще-то, плохо для лёгких.

Я киваю на проходящих мимо людей, сама не понимая зачем.

— Вон, видишь, — продолжаю я, — у половины кашель. Или это мне кажется. И свет сегодня какой-то слишком яркий. Странно. И небо… — я хмурюсь, подбирая слова. — Слишком грязного цвета. Вредно для глаз.

Тан бросает на меня ещё один взгляд и хмыкает.

— Небо вредно?

— Свет, — тут же поправляюсь. — Освещение.

— Понял, — кивает он. — Так что случилось?

— Ничего.

Мирен пару шагов молчит, потом усмехается:

— Знаешь, когда ты нервничаешь, начинаешь говорить странные вещи. Если по шкале аурометра от одного до десяти, то сейчас ты где-то на тройке.

— Это плохо? — настораживаюсь я.

— Нет, — спокойно отвечает Тан. — Плохо было бы на десятке. Тогда ты бы уже рассказывала свои иномирянские штучки. Так что давай, говори.

Вот ведь. Делаю вдох, потом ещё один.

— Можно я у тебя поживу? — выпаливаю я.

— Неожиданно. А причина будет?

— Не будет, — упрямо отвечаю, глядя перед собой. — Просто пусти пожить на пару дней.

— Я не против, Софа.

— Спасибо.

Тан больше не задаёт вопросов. И за это я ему благодарна почти до нежности.

Это хороший план. Уверена, Дарах не из тех, кто легко уезжает, когда всё идёт не по его. А если мы просто не будем встречаться, у него не останется причин задерживаться. Хороший план. Я повторяю это про себя ещё раз, для надёжности, пока мы сворачиваем к лечебнице.

Лечебница встречает нас привычным запахом трав. Сегодня дежурство Мирена, а я помогаю ему с исследованиями. Чтобы получить право называться доктором, а не оставаться учеником Ирвена, Тану нужен собственный труд — наблюдения из практики и аккуратно оформленные выводы с подписью учителя. Потом этот труд ещё придётся защищать перед моими коллегами. Мне же просто повезло. Отпустив меня, Дарах вместе с остальными бумагами отдал и разрешение на лекарскую практику, выданное его городом. Без этого я бы до сих пор числилась кем угодно, только не доктором.

Пока Тан обсуждает с доктором Ирвеном пациентов, я иду в архив, не забыв по дороге завернуть на кухню и попросить у повара чаю и пирожки, которые мне строго не положены. Я ведь худею. Но выбирать не приходится.

В архиве много дел — Тан пишет работу о лечении режущих ран у дозорных, так что любые интересные случаи ему пригодятся. Набираю целую кучу карточек с историями болезней и раскладываю их на столе. Спохватываюсь только тогда, когда в архив заходит Тан.

— Нашла парочку интересных случаев, — говорю я, не поднимая головы. — У обоих заражение начиналось на третий день.

Тан кивает. Потом мнётся секунду и говорит уже другим тоном:

— Софа, слушай… там это... Он пришёл. Спрашивает тебя .

— Кто — он ? — отзываюсь я, делая глоток уже холодного чая.

— Ну… он. Кнаэр.

Я медленно поднимаю взгляд на Тана.

— А зачем к нам пришёл кнаэр Риноса?

Мирен тяжело вздыхает.

— Софа, кнаэр Аль’Касина.

Я замираю.

— Дарах?