Её вина

Глава 15 Арина

Не люблю я эти традиционные ежемесячные вечера. Одно дело проводить время вдвоём с отцом, и совсем другое – терпеть присутствие Кристины.

Их союз по сей день для меня словно чёртова кость в горле. До сих пор не понимаю, как это случилось. Просто в голове не укладывается. Кто бы мог подумать, что отец заинтересуется моей университетской подругой. Станет с ней встречаться, спать. Я не была готова к такому повороту. И уж точно не была готова к тому, что он на ней женится.

Самое отвратительное, что этой «чудесной» новостью меня ошарашили в тот же день, когда я узнала про их связь. А узнала я про их роман совершенно случайно. Увидела лучшую подругу и любимого папочку в ресторане. Мне хватило и секунды, чтобы всё понять.

На отца тошно было смотреть! Обнимал Кристину, прижимая к себе, широко улыбался, и то и дело нацеловывал её плечи и руки. Подруга, шестым чувством ощутив мой тяжёлый взгляд, повернула голову. Да так и опешила. А когда я направилась к их столу, начала лихорадочно отцеплять руки моего папаши от своего туловища.

Отцу это явно не понравилось. Однако выражение его лица изменилось, стоило ему увидеть меня. Он несколько растерялся, правда достаточно быстро взял себя в руки. Отодвинулся от своей спутницы, поднялся с кожаного дивана, расправил пиджак и, нахмурившись, стал ждать звездеца. Понял, что собираюсь высказать им всё то, что я о них думаю. Не откладывая. Без цензуры.

Скандал тогда я закатила знатный. Кристину схватила за патлы, цвета воронова крыла, и у всех на виду поволокла на улицу. Там же залепила ей звонкую пощёчину. Не могла поверить в то, что эти двое снюхались за моей спиной. А тот факт, что они надумали скрывать от меня свои отношения и вовсе оскорбил до глубины души. На тот момент расценить это можно было лишь как двойное предательство.

Как сейчас помню… Отец закрыл собой уязвлённую Кристину, прижимающую ладонь к горящей щеке, и начал говорить такие вещи, от которых становилось дурно. А когда он заявил о серьёзности своих намерений, я вообще выпала в осадок. Тогда и поняла, что потеряла не только подругу, но и отца, судя по всему, в конец ополоумевшего к старости.

Позднее, конечно, пришлось наступить на жабры своей гордости. С ним я помирилась, а вот Кристину до сих пор не могу видеть в нашем загородном доме, несмотря на то, что со дня их свадьбы прошло уже два года.

– Дочка, рад тебя видеть, – крепко обнимает меня отец.

– Ну пап, – недовольно морщусь я. – Раздавишь.

Он целует меня в лоб и нехотя отпускает.

– Худючая стала. Опять на диете? – неодобрительно качает головой он.

– Нет.

– Проходи. Кристиночка как раз ужин приготовила.

Его слащаво приторное «Кристиночка», как обычно, режет слух.

– Сама, что ли? – фыркаю удивлённо.

Всегда считала, что Кристина и кухня – дохлый номер.

– Арин…

Этот его взгляд выражает немую просьбу. Снимаю туфли и тяжело вздыхаю.

– Вы завели кота? – растерянно смотрю на мяукающее животное, появившееся из ниоткуда.

– У матери Кристины началась аллергия, вот и забрали временно к себе.

– Больше некуда было пристроить? – интересуюсь я недовольно. – У тебя же у самого аллергия!

– Я пью препараты.

– Ты же терпеть котов не можешь! – продолжаю нападать на него я.

– Потерплю, – пожимает он плечом.

Потерплю…

Как же меня раздражает эта не присущая ему гибкость. Да, Виктор Барских на работе и Виктор Барских дома – это два разных человека, но не до такой же степени! Порой я просто его не узнаю.

– Как дела на работе? – приобнимает меня за плечи, когда мы идём в зал.

– Нормально.

О проблемах в ресторане я решаю ему не говорить. Удалось ведь всё решить своими силами.

– Точно всё в порядке?

– Я же сказала, да, – повторяю натянуто.

Странно, что он спросил ещё раз. Неужели кто-то из персонала ему постукивает?

– Хорошо, если так. Ты же знаешь, что я всегда готов помочь тебе.

– Сама справлюсь, спасибо.

– Это похвально, – кивает он, и губы едва заметно дёргаются в улыбке.

Заходим в зал. Тамошняя обстановка начинает нервировать моментально.

– Привет, Арин, – чересчур мило здоровается со мной Кристина, изображая при этом бурную деятельность.

Фартук нацепила. Строит из себя хозяйку. Как же бесит…

– Здравствуйте, Арина Викторовна, – улыбается мне Соня.

– Добрый вечер, Сонечка.

А вот нашу повариху я очень даже рада видеть. Этой женщине надо памятник при жизни поставить. Она стойко терпела мои капризы на протяжении пятнадцати лет. Баловала меня кулинарными изысками и всегда была добра по отношению ко мне. И да, только она умеет готовить удивительно воздушную запеканку.Такой нигде не найти.

– Не устала? – отец обнимает Кристину и утыкается носом ей в шею. Та показушно зажмуривается от удовольствия.

– Отчего бы ей устать… – комментирую я громко, стреляя глазами в их сторону.

– Что ты, совсем нет, – качает головой она и проводит рукой по его волосам.

– Можно при мне не лобызаться? – не выдерживаю, когда дело доходит до поцелуя.

Вот прямо до рвотного рефлекса, клянусь.

Нехотя отлипают друг от друга.

– Всё готово, приглашаю к столу, – объявляет Кристина с тупой улыбкой на лице. – Сёмгу по-новому рецепту запекла. И Цезарь с креветками вроде удался.

– Ключевое слово вроде, – сажусь на своё излюбленное местечко.

– Арин, прекрати, – строго смотрит на меня отец.

Закатываю глаза.

Последующие полчаса проходят по традиции напряжённо. Кристина изо всех сил пытается выдержать мои колкие фразочки, но её улыбка неотвратимо гаснет всё больше.

Позвали – терпите.

Вяло ковыряю вилкой салат Цезарь и с трудом сдерживаю в себе очередной порыв съязвить. Потому что отец то и дело нахваливает кулинарные таланты его жёнушки.

– Ну всё, мне пора, – встаю из-за стола. – Мерси за гостеприимство. Сонечка…

– Я уже завернула вам с собой запеканку.

– Ты чудо! – смотрю на неё с благодарностью.

– Ариш, ты ведь только приехала, – расстроенно произносит отец, замечая, что еда в моей тарелке осталась практически нетронутой.

– Желудок заболел от ваших шедевров, хочу домой.

Кристина поджимает губы и вскакивает со стула. Успеваю заметить, что в её глазах стоят слёзы.

Манипуляторша. Вечно ноет…

– Ну-ка давай выйдем на веранду, – зло цедит отец.

Пожимаю плечом и направляюсь к выходу. Уже готовая к тому, что он начнёт нудить, пытаясь провести воспитательную работу.

Открываю сумку и достаю сигареты.

– Ты же бросила, – порицает отец, вставая рядом.

– Мне не пятнадцать, папа. Курить или нет – моё личное дело, – заявляю, щёлкая зажигалкой.

– Девушку эта пагубная привычка совсем не красит, – не может угомониться он.

– А не надо было дурной пример подавать, – отвечаю язвительно, демонстративно выдыхая дым.

– Это да, виноват… – признаёт он всё же. – Мне, кстати, нравится твой новый цвет волос. Почему вдруг решила сменить имидж?

– Захотелось перемен, – наигранно равнодушно жму плечом.

На самом деле свой порыв я списываю на внутреннюю агонию. В тот момент, когда я, разбитая и измученная, посмотрела на себя в зеркало, всё, чего я захотела – это стать другим человеком. Забыть ту ночь. Начать с чистого листа. Но не помогло…

Самообман. Можно делать с собой что угодно, меняясь снаружи, но это никогда не изменит того, что у тебя внутри.

– Тебе идёт, ты и в детстве была такая же тёмненькая. В мать…

Да, помню. Мы вообще с ней внешне очень похожи. Марго в пылу гнева не раз называла меня Её именем…

Молча разглядываю мрачное, графитовое небо. Оно снова затянуто грузными тучами, за которыми спряталось предзакатное солнце.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю прохладный, вечерний воздух. Люблю этот запах, предвестник дождя. В сочетании с ароматом свежескошенной травы – вообще сказка.

– Долго ещё планируешь издеваться над Кристиной?

Ага, понеслось…

– Скажи спасибо, что я вообще научилась её терпеть, – парирую ядовито.

– Ты ведёшь себя отвратительно, Арина, – как и предполагала, родитель принимается меня отчитывать.

– Вот поэтому в следующий раз предлагаю встретиться на нейтральной территории и провести время вдвоём.

– Так нельзя. Она – моя жена, – возражает упрямо.

– Надолго ли? – издевательски спрашиваю я.

– Вот так значит ты желаешь своему отцу счастья… – раскуривая свою трубку, продолжает испепелять меня взглядом.

– Желаю, но не с ней. Я всё жду, когда ты начнёшь думать головой, а не…

– Ты с отцом разговариваешь! – рявкает он, перебивая на полуслове.

От негодования аж брови сошлись на переносице.

– Двадцать шесть лет разницы – это перебор. Даже для тебя. Не кажется? – снова начинаю возмущаться, поднимая острую для обоих тему. – Ты, безусловно, мужчина видный, но, прости, в большую и чистую любовь с ЕЁ стороны я по-прежнему не верю.

– Хватит! – раздражается в ответ. – Довольно уже!

Ну всё как всегда…

– Верно говорят, седина в бороду, бес в ребро, – тихо напеваю себе под нос.

– Прекращай паясничать! Давно пора смириться с тем, что Кристиночка – часть нашей семьи.

Качаю головой и устало вздыхаю.

Не достучаться. Слепой идиот…

– Дурак ты, па! Оставит тебя «с носом» твоя Кристиночка. Ещё вспомнишь наш разговор.

– Всё сказала? – цедит сквозь зубы.

– Нет конечно, но ты же ведь всё равно слушать не станешь.

– Не лезь в наши отношения. Угомонись уже!

Я обиженно поджимаю губы и закрываю рот. Какое-то время мы молчим, слушая распаниковавшихся ни на шутку сверчков.

– Как там дела у того парня, которого… я сбила? – всё же решаюсь поинтересоваться я.

Тело тут же напрягается, а сердце в ожидании его ответа замедляет ход. Страшно услышать что-то плохое…

– Нормально всё. Домой выписали недели две назад. Почему ты вдруг спросила? – прищуривается, заподозрив что-то неладное.

– Да как-то неспокойно моей мерзкой душонке, – откровенно признаюсь, глядя на то, как дождь начинает барабанить по асфальту.

– Неприятный эпизод, конечно, но, к счастью, обошлось малой кровью. Оклемается. А ты – делай выводы и живи дальше.

– А если не получается, пап? – поворачиваю голову, и мы какое-то время смотрим друг другу в глаза.

– Получится, – уверяет он, дотрагиваясь ладонью до моей щеки. – И не такое со временем забывается... Тебе пора отвлечься от этой ситуации, а то, я смотрю, налицо самобичевание во всей красе.

– Я ведь виновата…

– Виновата конечно, – охотно соглашается он. – И похвально, что ты это осознаёшь.

Отворачиваюсь, едва сдерживая так не вовремя подступившие слёзы. Стряхиваю пепел, подношу к губам зажатую меж дрожащих пальцев сигарету и снова глубоко затягиваюсь.

– Переключись, дочка. У тебя свадьба осенью, займись приготовлениями, — советует, доставая оживший в кармане мобильник.

– Для этого есть свадебное агенство.

Потушив окурок, оставляю его в пепельнице.

– Жених твой приехал кстати. Ты бы телефон включила, что ли…

Смотрю на него удивлённо. Ичто Ахметов тут делает?

– Игнат позвонил мне в обед, – отвечает отец на мой немой вопрос. – Спрашивал, не собираешься ли ты сюда. Что у вас стряслось? Опять поругались?

Разлад в наших отношениях всегда вызывает у отца неподдельное беспокойство. Он обожает своего будущего зятя и считает, что лучшей партии мне не найти.

– Игнат не доволен тем, что я отказалась переехать к нему до свадьбы, – нарочно выдаю своего жениха с потрохами.

– Как по мне, очень правильное решение, – поддерживает меня отец. – Но ты же понимаешь, с чем связано это его желание поскорее привязать тебя к себе...

– Что это ещё за намёки? – мрачно отзываюсь я.

– Пора бы пересмотреть образ жизни и почистить круг своих знакомых.

– Почистить круг своих знакомых??? Да с чего бы! – искренне недоумеваю я.

– Вот взять хотя бы вчерашний день, Арин. Клуб, сомнительная компания, выключенный телефон.

Всё-то он про меня знает!

– И что? Я просто провела время со своими друзьями.

Но да, воскресенье вышло бурным. Ренате вон до сих пор нехорошо. Корецкая такое вчера учудила, будучи не совсем в адекватном состоянии. Полезла целовать Троицкого у всех на виду. Надо было видеть его вытянувшееся от удивления лицо…

– Я уже молчу про то, что ты домой так и не явилась, – продолжает по-стариковски ворчать отец.

– Взрослая девочка, могу себе позволить.

– Игнат сперва на дачу поехал, потом к тебе.

– После клуба я осталась у Троицкого. Не вижу в этом ничего криминального, – честно рассказываю ему я.

Да я сотню раз так делала.

Отец задумчиво почёсывает бровь и кивает.

– Телефон зачем выключать? Мы ведь волнуемся за тебя!

– Могу я хотя бы изредка исчезать из твоего поля зрения, пап? Ну в самом деле, мне двадцать пять!

С минуту он молчит. Будто раздумывает сказать мне что-то или нет. И всё-таки в итоге выбирает первый вариант.

– Арин, ты знаешь, я тепло отношусь к вашей дружбе с Захаром, но всё-таки ты должна понимать, что Игнат – серьёзный, взрослый мужчина. Терпеть подобные выходки он не станет.

– Так пусть не терпит! – взрываюсь я.

Ненавижу, когда мне пытаются наступить на глотку, чтобы перекрыть кислород.

– Ты теперь в статусе невесты, так что, будь добра, расставь приоритеты, – настойчиво давит он.

Меня всё больше раздражает этот нелепый разговор.

– Я не собираюсь подстраиваться под его хотелки! – отрезаю ледяным тоном.

– А придётся, Арин, – слышу за спиной обманчиво спокойный голос Ахметова...