Её вина

Глава 62 Арина

Мы приезжаем в Сосновый к девяти. Всё это время Троицкий на связи. Докладывает обстановку.

С его слов, праздник, организованный эспэшиали для Громова, проходит спокойно. Даже чересчур спокойно. Гости потихоньку опустошают украшенные всевозможными блюдами столы (спасибо за разнообразие на славу постаравшейся Сонечке и её помощнице), парни жарят шашлык, родные и друзья Максима озвучивают свои пожелания…

«Тут как на детском утреннике» – делится впечатлениями Захар.

«Оля рассказывает про Чиповского. Трындос, Арин»

«Громову по ходу скучно»

Ну ничего. Сейчас я им устрою встряску. Улыбаюсь сама себе.

Пока ребята выгружают инструменты из машины, пользуясь случаем, оцениваю отражение в маленьком зеркальце. Придирчиво осматриваю идеальный макияж и укладку с намёком на лёгкую небрежность. Поправляю коктейльное платье, купленное специально для сегодняшнего вечера. Цвет малахит. Тонкая ткань, оголённая спина, сексуальный разрез спереди. До самого бедра. Все, кто меня видел, не скупились на комплименты.

Ну хороша же! Не слишком вычурно, в меру дерзко и не пошло.

– Арин, ну чё заходим?

– Ага. Разгоним тоску. Привет!

Это Захар. Целую его в щёку.

– Ого-го, вот это да! – Троицкий присвистывает, глядя на меня. – Себе тебя забрать, что ли?

Толкаю его локтем в бок, и он хохочет.

– Парни, салют. Захар, — знакомится с музыкантами. – А вас я знаю! Отрывались в юности под ваши песни на дискотеках. Помнишь, зай?

– Помню.

Прошу Троицкого помочь им. Сама же захожу во двор и твёрдой, уверенной поступью направляюсь в сторону собравшихся. То есть к летней веранде, украшенной шарами. Гостей немного, человек двадцать пять. И с большинством из них я, разумеется, не знакома.

А я вовремя! Спортсмены, которых я видела в квартире Громова, заняты мясом. Оно уже готово, и аромат такой, что пальчики оближешь. Мама Максима помогает Сонечке заменить тарелки, а неугомонная Женька тем временем спорит с Олей. Что-то по поводу теории посыла мысли в космос.

Когда я подхожу к столу, Ржевская рассуждает о потоках циркулирующей энергии.

О боги! Это день рождения или что?

Оля поворачивает голову влево и останавливается на полуслове. Заметила меня. Потому что внимание присутствующих сейчас приковано исключительно ко мне.

– Всем добрый вечер! – громко здороваюсь я. – Простите за опоздание. Пробки.

Парни откровенно ощупывают меня взглядом. Оля хмурит брови, оценивая мой образ. А ещё косится на Максима. Но повода для переживаний он не даёт. Вскользь проходится по мне равнодушным взглядом и возвращается к своему занятию. Снимает кусочки мяса, нанизанные на шампура.

– О, а вот и хозяйка дачи приехала! – совсем по-детски радуется Женька. – Ты прекрасно выглядишь!

– Арина, – представляюсь я присутствующим, ослепительно улыбаясь.

Все они по очереди называют свои имена, но запомнить всех сразу, естественно, не получается.

– А вы вовремя, к шашлычку!

– Арина, у Вас шикарный дом!

– Вы прекрасны!

– Павел, позвольте за вами поухаживать.

Доброжелательность зашкаливает. Причём видно, что это не игра. Простые ребята. Добродушные и приятные. По крайней мере, на первый взгляд.

– Опоздавшим положена штрафная! – громогласно объявляет брюнет. – Вина?

– Не откажусь.

Надо выпить, чтобы немного расслабиться. Отчего-то я разнервничалась, хотя мне это абсолютно несвойственно.

– Пожалуйста! А тост?

– А тост после сюрприза, – ставлю пустой бокал на стол. – Мне кажется, у вас тут слишком тихо.

Смеюсь, глядя на их удивлённые лица, потому что прямо в этот момент во дворе с инструментами наперевес появляется известная российская группа.

– Да ну на фиг! – Паша не может сдержать эмоции.

– Это ж они, да, эти… как их… – Оля прищёлкивает пальцами, пытаясь вспомнить название группы.

– Обалдеть! – Женька таращится на меня во все глаза.

Да, зайчик, я непросто так выспрашивала у тебя инфу о твоём брате.

Максим недоумённо смотрит на происходящее. Я же, испытывая странную эйфорию, тоже иду к ребятам. Приготовления длятся минут пять. Спасибо Троицкому хоть тройники-розетки из дома вытащил.

– Один-два, один-два. Народ, привееет, – заводит солист.

Присутствующие галдят в ответ.

– День рождения Максима Громова не может пройти без наших песен, верно же?

Надо сказать, атмосфера меняется кардинально. Думаю, все в предвкушении.

– Парни, погнали? Арин, с чего там нам надо начать?

Барабанщик уступает мне своё местечко. Щас я задам жару этой унылой вечеринке.

– Ну думаю, с любимой песни именинника, – говорю я.

Твоя любимая, Громов. Уж не знаю, почему.

Ну поехали… Как же я люблю барабаны! Спасибо Юре, моему бывшему. Он и научил меня правильно обращаться с барабанной установкой. Да так, что мои друзья выпали в осадок, когда я продемонстрировала им свои умения.

Задаю ритм, клавишник и гитарист подстраиваются.

Больше нечего ловить — всё, что надо, я поймал!Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал!Ярко жёлтые очки, два сердечка на брелке,Развесёлые зрачки, твоё имя на руке…

Подпеваю и искренне кайфую от процесса. Недурно выходит. Эту песню я отлично знаю.

Районы, кварталы, жилые массивы.Я ухожу, ухожу красиво!Районы, кварталы, жилые массивы.Я ухожу, ухожу красиво!

Припев помнят все. Громко подпевают, вскочив из-за стола. Все, кроме Оли. Громов вон, наконец, подобие улыбки изобразил. Стоит рядом с Пашей.

Такой драйв все словили. Как-будто лет на десять назад в юность вернулись.

Вот и всё, никто не ждёт, и никто не в дураках,Кто-то любит, кто-то врёт и летает в облаках,Ярко жёлтые очки, два сердечка на брелке,Развесёлые зрачки, я шагаю налегке!

Финал. Аплодисменты. Свист.

– Браво!

– Супер, народ! А вы умеете по ходу зажигать! Идём дальше!

Провокационная «всё, что тебя касается» заходит гостям на ура. Вон однокурсники Максима уже вовсю отплясывают вместе с Галиной.

Ну круто же?

Замечаю Захара и Женьку. Она-таки вытащила его. Чего на моей памяти не было уже давненько. Троицкий улыбается, дрыгает ногами и резво раскручивает Женьку.

Вот теперь весело. А то как на собрании свидетелей Иеговых, ей богу.

– Арин, тост? – Рома протягивает мне микрофон.

Ну ладно…

– Один-раз, отлично.

Откидываю волосы назад. Ищу глазами Максима. Можно ли при всех озвучить то, что хочу. Или стоит сказать наедине? И всё же решаюсь…

– Ребят, – жду, когда они поутихнут. Взбудоражила их известная группа ни на шутку. – Сегодня, в день рождения Максима, я хочу сказать кое-что важное... С некоторыми из вас мы видимся впервые, поэтому вы вряд ли в курсе, кто я такая.

Они обращаются в слух. Так уж устроен человек. Ему присуще излишнее любопытство.

– Максиму пришлось прервать свою спортивную карьеру по моей вине. Я сбила его. И нет, в тот момент я не была в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, как вы могли подумать. Я просто торопилась. Нелепая случайность. Выпавший из рук телефон и…

Тяжело вздыхаю.

Тишина. Абсолютная. А в моей голове снова та ночь и полупустая дорога. До сих пор страшно вспоминать.

– Максим, я хочу пожелать тебе здоровья. Знаю, конкретно от меня это звучит странно, учитывая тот факт, что я у тебя его забрала, но всё же… – смотрю прямо на него. А Максим на меня. Однако выражение лица разобрать невозможно. – Я хочу, чтобы ты был здоров и счастлив. Потому что для меня это… важно. Тяжело жить с чувством вины и осознанием того, что ты украл чью-то мечту. Я очень надеюсь, что ты от неё не откажешься. Тебе ведь это несвойственно, да?

Улыбаюсь. А вот он в ответ – нет.

– Оль, надеюсь, ты не будешь против, если я приглашу твоего жениха на танец.

Она, судя по виду, против. Но я уже направляюсь к Громову…

На лице Максима недоумение. Он явно не ожидал от меня подобной выходки. Похоже, я впервые серьёзно его озадачила. В некотором роде поставила в неудобное положение, но с другой стороны, что такого-то? Это ведь просто танец. Безобидная просьба, как мне кажется.

Однако так совсем не кажется Ольге... Она что-то пьёт и, нахмурившись, наблюдает за тем, как я приближаюсь к Максиму. Боковым зрением замечаю появившегося Троицкого. Он тоже направляется к беседке.

– Ольга, позвольте пригласить Вас. Максим, украду твою прекрасную невесту на один танец? – обращается к нему Захар.

Ну что за цирк?!

Громов кивает, и Троицкий тут же тащит Ржевскую поближе к музыкантам.

– Мне тоже не откажешь, надеюсь? – стоя напротив Громова, склоняю голову чуть влево и смело протягиваю руку.

Да. Знаю, что на нас смотрят его друзья. Мама. Невеста... Именно поэтому вдвойне любопытно узнать, как он поступит в данной ситуации. (И, полагаю, интересно не мне одной).

– Потанцуешь со мной?

Смотрит на меня исподлобья. Совершенно точно ему не нравится то, что происходит.

– Только из вежливости, и потому что надо поговорить, – сжимает мою ладонь и ведёт за собой.

Тихо ликую. Уже неплохо. И да, мне нравится, когда моя рука в его руке… Всё портит только это его «надо поговорить», сказанное таким тоном, что ничего хорошего не жди.

Останавливаемся, когда отходим от беседки на приличное расстояние.

– Зачем ты ставишь меня в неудобное положение? – его ладони опускаются на мою талию.

– Просто танец. Что такого?

– И к чему это?

Обнимаю его и сокращаю между нами дистанцию. Замечаю, что его это напрягает и только сильнее убеждаю себя в том, что я на верном пути.

– Не могла пригласить кого-нибудь другого? – недовольно интересуется он.

– Зачем же кто-нибудь, если мне нужен ты…

Говорю это, глядя ему в глаза. Считай, что открыто признаюсь в своей симпатии.

– Арина…

– Я скучала по тебе, Максим, – осторожно поглаживаю пальцами его шею, отмечая про себя, что он занервничал. Заметно по тому, как выступили челюстные мышцы и напряглись его руки, стиснувшие мою поясницу крепче. – А ты?

– Барских, – предупреждающе сверкает глазами.

Всё-таки какое у него выразительное лицо!

– Скучал по мне? Просто ответь, – мягко требую я.

Смотрим друг на друга несколько долгих, бесконечных секунд. Мои губы растягиваются в озорной улыбке, а вот он начинает злиться.

– Нет, не скучал.

Смеюсь и вторгаюсь в его личное пространство ещё на чуть-чуть.

– Понравилось, как я сыграла тебе на барабанах? Не лги, что нет. Я наблюдала за твоей реакцией, – говорю ему на ухо.

– Для чего организовала всё это? – игнорирует мой вопрос.

Забавно… Максим то и дело отодвигает меня от себя. Едва заметно. Так, чтобы наши тела лишний раз не соприкасались.

– Как это для чего? Ты не рад видеть своих друзей?

– Представь себе, да… не рад от слова совсем.

На этот раз когнитивный диссонанс уже у меня.

– И почему же?

– А ты не догадываешься?

– Я хотела собрать дорогих тебе людей…

– Тебя об этом кто-то просил? – повышает голос. Что ему, как мне кажется, несвойственно.

– Это сюрприз, Максим. Я думала, что ты…

– Что я – что? Спасибо скажу?

– Как минимум да, — честно признаюсь я.

Ухмыляется и качает головой.

– Что не так? – пытаюсь понять, но не могу уловить претензию.

– А ты и правда не понимаешь? Не осознаёшь как всё выглядит? – гневается за секунду.

Чёрт возьми! Как в одном человеке могут сочетаться настолько противоречивые друг другу качества? То его выдержке можно позавидовать, то терпение лопается подобно воздушному шарику.

– Да в чём, собственно, проблема? – искренне недоумеваю я, ощущая что игривое настроение уступает место какому-то новому чувству. Незнакомому и неприятному.

Сердце теперь бешено стучит не от терзающего грудь волнения, а от предчувствия чего-то нехорошего.

– Ты – моя проблема, – выдаёт раздражённо.

– И что это значит? – прищуриваюсь в ожидании ответа.

– То и значит. С твоим появлением вся жизнь наперекосяк.

– Я ведь… ты не простил меня, да?

В горле начинает першить. Глаза печёт, будто лук заставили резать.

– Я не хотела… так вышло... – сглатываю тугой шершавый ком. – Я очень виновата перед тобой, признаю. И повела себя в ту ночь ужасно. Но поверь, теперь всё иначе… мне важно, чтобы твоя жизнь вернулась в привычное русло.

– Послушай… – его взгляд выражает недовольство, – ты заигралась в благотворительность. Я тебе не щенок из приюта.

Убирает руки с моей талии и делает шаг назад, вынуждая отпустить его.

– Это помощь, а не благотворительность! – разочарованно качаю головой. – Я делаю то, что должна. То… что желает сердце. Понимаешь? Ты не чужой мне. ДТП связало нас тонкой ниточкой, хочешь ты того или нет!

– Не хочу, ясно? – больно ранит словами, острыми как битые стёкла.

– Я влюблена… – отзываюсь тихо.

Никогда и никому не говорила ничего подобного.

– А я нет… – отводит глаза в сторону и вздыхает. Так, будто ему не терпится поскорее закончить этот неудобный разговор.

Его прямолинейность подобна ледяному дождю. Отрезвляет. Приводит в чувство. Заставляет взглянуть на ситуацию со стороны.

Неужели… совсем ничего ко мне не испытывает… Показалось?

– Спасибо за твоё гостеприимство и за то, что не осталась в стороне после аварии. Я это ценю.

Ценит…

– Уедешь?

Да… именно так ведь и поступит.

– Я вот тоже думаю, что пора возвращаться в Москву, – раздаётся совсем рядом строгий голос Ольги.

Но я не обращаю на неё внимания. По-прежнему смотрю на Максима.

– А как же занятия с Женей? Тренажёры, бассейн?

– Дальше я сам.

– Максим, не надо так… Это твоё здоровье.

Внутри меня горит глупая обида. Капитально задето самолюбие, но сейчас гораздо важнее дать ему понять, что он совершает ошибку.

– Мы сами с его здоровьем разберёмся, – Оля явно начинает терять терпение.

Киваю.

– Зачем ты пошёл с ней?

Тааак… Громову тоже сейчас порция яда достанется.

– Оль, угомонись.

– Не буду я молчать, ясно?

– Успокойся, идём, – касается её локтя, но Ржевская резко дёргается вправо.

– Отстань!

– О-ля! – злится.

– Не трогай меня. И вообще, я уезжаю, ясно? Танцуйте, делайте, что хотите!

– Причина истерики? – спокойно интересуюсь я.

– Не строй из себя невинную овечку.

– Оль…

Честно, ругаться сейчас совсем не хочется, повода нет…

– Глаз на него положила, да? – орёт она.

Улыбаюсь. Всё-таки женщины такие вещи видят сразу. Даже персонажи вроде неё.

– Напрасно! Одна такая у него уже была… Шлю…

– Замолчи. Пошли.

– Как ты хотела меня назвать? – делаю шаг вперёд.

Максим пытается поймать Олю, но она уворачивается.

– Мама говорила мне, что таких, как ты, надо остерегаться!

– РЖЕВСКАЯ! – он всё-таки ловит её за руку и притягивает к себе. – Да что с тобой такое?

За развернувшимся представлением, кажется, наблюдают все. Ещё и музыка уже не играет…

– Да как ты не понимаешь, Максим? Она заранее всё распланировала! Тебя сюда привезла, деньги мне перевела. Теперь ещё сюрприз этот! Унизить меня решила перед всеми!

– Арина, давай оставим этих двоих наедине, – вмешивается Троицкий.

– Я только за.

– Она под градусом, – поясняет Захар, склоняясь ко мне.

– Какие деньги? – всё ещё слышу Максима.

Оля молчит. Похоже, ляпнула про деньги не подумав, в пылу злости. И только теперь это осознаёт…

– Это… она всё, я ни при чём, – мямлит ему в ответ.

– Что за деньги, Оля? О какой сумме речь?

– Я…

– Барских, стой! – совсем не по-доброму окликает меня он. И нескольких шагов не успела сделать. – О чём она говорит, я не понял…

Да… вечер определённо удался…