Её вина

Глава 3 Арина

Открываю дверь, негнущимися ногами ступаю на асфальт. Набираю 112 и медленно обхожу мерседес, слушая в ответ короткие гудки.

Около тела толпится молодёжь, чуть в стороне девушка разговаривает по телефону. Громко диктует адрес, судя по всему, для приезда скорой. Убираю смартфон от уха и какое-то время тупо пялюсь на картоновый стаканчик из-под кофе, валяющийся прямо у моих ног. Кажется, он был в его руке… А дальше, в нескольких метрах от меня, на тротуаре лежит и спортивная сумка.

Боже…

– Живой? – слышу пропитанный тревогой женский голос.

– По ходу нет, – отзывается парень, присевший на корточки.

– Жесть… просто жесть. Вов, может перевернуть его?

– Ты чё нельзя трогать, вдруг позвоночник сломан.

– Так он кровью истекает…

Парень в ответ лишь матерится.

– Скорую и ментов вызвали? – интересуется мужик, вылезший чуть ли не по пояс из притормозившей неподалёку хонды. При этом он ещё и успевает снимать происходящее на телефон.

– Ему нужно оказать помощь!

– А чё делать-то? Лицом вниз лежит, непонятно ничего. Только поза неестественная.

– Пощупай пульс ещё разок, а Вов, – просит всё та же девушка.

– Чё толку щупать? Посмотри на него, он даже не шевелится. Весь переломанный.

Только не это! Нет, нет, нет…

Обрывки их разговора придавливают меня к земле бетонной плитой. Мне бы подойти туда, но я не могу. Просто не могу и всё! Духу не хватает.

Онемевшие пальцы резко дёргают ручку пассажирской двери. Я забираюсь на сиденье и прижимаю к себе колени. Часто и тяжело дышу, воздуха не хватает. Он вмиг будто стал тягучей и густой консистенцией. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит. Находясь в какой-то прострации, набираю дрожащими пальцами вызов и продолжаю невидящим взглядом пялиться на дорогу. Только один человек может мне помочь. Виктор Барских, мой отец.

– Ариш?

– Пааап… – испытываю невероятное облегчение, когда слышу его голос.

– Что с тобой? – он сразу же чувствует моё волнение, ведь наша с ним связь очень сильна. – Погоди, выйду, Кристина уже спит.

– Пааап, я… – шумно выдыхаю и закрываю глаза. Ресницы дрожат, в висках ритмично пульсирует кровь. Так сильно, что боль отдаёт в район затылка. Язык тем временем будто к нёбу прирос. Не могу ничего из себя выдавить.

– Арин, да что такое? – в нетерпении торопит меня он.

– Я сбила человека, пап… Похоже… насмерть.

Эти страшные слова, произнесённые вслух, чёрной сажей оседают глубоко внутри.

Сбила человека.

Вой сирен приближающейся машины скорой помощи заглушает нецензурную брань отца. Услышать от него подобное – большая редкость, но учитывая обстоятельства…

– Ты где? – спрашивает спустя минуту.

– Где-то по пути к району Люблино. Кузьминки… наверное, – в глазах рябит от мигающего проблескового маячка синего цвета, на который я неотрывно смотрю.

Меня не покидает ощущение того, что всё это происходит не по-настоящему. Не со мной. Смотрю на суету будто со стороны. Словно это фильм, жуткие кадры которого, я лицезрею, сидя в первом ряду.

Да только это никакое не кино. От осознания того, что я натворила, внутренности скручиваются узлом.

Мне страшно. Как никогда…

– Арина, адрес! – требовательно повторяет отец, вырывая меня из плена беспокойных мыслей.

– Улица… мм… Академика Скрябина…

– А поконкретнее?

Глядя на карту навигатора, называю ближайший дом. Вообще не соображаю, всё на автомате.

– Какого чёрта там делаешь ночью? – гневается, щёлкая зажигалкой. – Ты в машине?

– Да, – сглатываю, но в горло будто насыпали песок, перемешанный со стеклом.

– Витя, что там случилось? – слышу на заднем фоне обеспокоенный голос Кристины. Моей бывшей подруги, между прочим.

– В комнату зайди.

– Пааап, – часто-часто моргаю.

Это что же, слёзы?

Последний раз я плакала, когда умер Барон, наш пёс. Он прожил на территории семейного коттеджа больше пятнадцати лет.

– Менты приехали? – его интонация остаётся всё такой же спокойной, меня же, наоборот, начинает трясти пуще прежнего.

– Нет, – поворачиваюсь и смотрю на происходящее сквозь тонированное заднее стекло.

Шум, скорая, толпа непонятно откуда взявшихся зевак. Все они обступили то самое место, где лежит бездыханное тело сбитого мною парня.

– Заблокируй все двери и жди Бориса. Поняла меня?

– Да… – шепчу еле слышно, нажимая на кнопку.

Окна тут же поднимаются, а двери со щелчком блокируются.

– Пила?

– Нет, пап, клянусь! – хрипло отзываюсь я.

– «Под колёсами», что ли? – сурово осведомляется он.

– Нет! – рыдаю. – Можешь меня на любую экспертизу отвезти! Я сегодня по всем фронтам чиста!

– Я тебе говорил, что эта твоя дурная езда до хорошего не доведёт! – злится он. – Подарил новую игрушку на свою голову! Опять гоняла по ночи со своими дружками?

– Да нет же, пап! Я одна, ехала за Ксюхой, она позвонила и попросила забрать её! Отвлеклась на телефон, всего на секунду… – почти кричу, пытаясь доказать свою невиновность. – Не заметила грёбаную зебру, и он выскочил из ниоткуда! Я его даже не видела!

Мои объяснения звучат крайне сумбурно и сбивчиво. Я, в приступе охватившей меня тревоги, начинаю задыхаться.

– Из машины выходила?

– Выходила. Пап, может мне уехать сейчас? А? Просто взять и уехать? Подадим в угон, м?

Резко дёргаюсь влево от настойчивого стука в окно.

– Там камеры, что ты несёшь? Я же сказал, сиди и жди моего адвоката! – сухо чеканит в ответ.

– Я боюсь, пап, боюсь… – голос на нервной почве садится до шёпота.

Паника охватывает меня с каждой секундой всё больше и больше, проникая в каждую клетку, каждый нерв. Она заполняет нутро и разгоняет по телу неконтролируемую дрожь. Я начинаю впадать в истерику, хотя подобное поведение совершенно мне не присуще.

– Это конец, да? Меня посадят? Посадят? Прости, пап… прости, что подвела тебя.

– Ну-ка успокоилась! – командным тоном басит он. – Нюни твои тебе не помогут! Сопли вытерла и пришла в себя!

Шумно тяну носом воздух и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Сердце колошматится о рёбра, всё тело в напряжении.

– Мне стучат в машину, – вытираю ладонью мокрые щёки.

– Не выходи и ни с кем до приезда адвоката не разговаривай. Еду, – отец бросает трубку.

Опускаю телефон и с опаской озираюсь по сторонам.

– Открывай! – орёт мне какой-то мужик.

– Ээ… Алё!

В салоне отличная шумоизоляция, но я всё равно слышу их крики, пусть и сквозь некий вакуум.

– Кто там вообще?

– Молодая девчонка.

– Ты человека сбила, слышишь?

Они по очереди дёргают за ручки и продолжают барабанить по стеклу. Костяшками пальцев, ладонями, кулаками.

Я перелезаю на заднее сиденье, прижимаю колени к груди и обхватываю их руками.

– Пусть это будет просто ночной кошмар, хочу проснуться! Проснуться! – повторяю отчаянным шёпотом, раскачиваясь точно душевнобольная. Всё ещё наивно надеясь, что эта ситуация – лишь сон, игра моего воспалённого воображения.

– Номера её блатные видел?

– Так и тачка не один лям стоит. Новенькая.

– Теперь уже не совсем целая.

– Открывай, алё! Мы тебя всё равно оттуда достанем! – угрожает мужик, прикладывая свои огромные медвежьи ладони к окну.

Как же меня это раздражает! Терпеть не могу, когда кто-то прикасается к моему автомобилю своими грязными лапами.

– Понакупают права…

– Пьяная, наверное…

– Эти мажоры вечно в хлам накидаются и начинают устраивать покатушки, – со знанием дела предполагает кто-то.

– Слышь?

В следующую минуту они пытаются раскачать машину, чтобы меня напугать, и помимо воли, волнение обрушивается на меня с новой силой.

– Сбила человека и даже не подошла!

Переговариваются, но тише.

Я вдруг чётко понимаю, что они задумали спустить мне шины. Чтобы я не уехала с места ДТП.

Лезу к бардачку, достаю свою осу и снова забираюсь на заднее. Совсем чуть-чуть опускаю окно. Высовываю дуло.

– Отошёл от тачки, быстро! Прострелю обе ноги, клянусь! – гневно оповещаю инициатора идеи, присевшего у колеса.

Пауза. Все затыкаются как по команде, а потом до них, наконец, доходит.

– У неё пистолет!

– Именно! – соглашаюсь я громко. – И он заряжен!

– Эээ, ты чё, спятила? – мужик поднимает вверх руки и пятится назад.

– Оставили все мою машину в покое! – кричу раздражённо.

Нервы итак на пределе, а тут ещё они.

– Господи Иесусе!

Тётка, что стоит напротив, крестится и прячется за спину какого-то деда.

– Отойдите, мало ли что у неё на уме! – благоразумно замечает молодой человек в кепке и тянет при этом свою девушку за руку. Намекая, мол пора делать ноги.

– Шаг назад, я сказала! – цежу сквозь зубы.

– Лёнь, от греха подальше, уйди…

Это обращаются к тому самому активисту, возжелавшему проколоть мне шины. Отступить-то он отступил, но на лице такое выражение, будто он задумал какую-то гадость.

– Отойди по-хорошему, Лёня, если не хочешь заиметь симметричные дыры в своих коленях! – из темноты салона загробным голосом предупреждаю я.

– Ненормальная совсем?

Так или иначе, но небольшое выступление, которое я разыграла, даёт эффект. Свои руки от моей машины они убирают. Да и смещаются подальше, расходятся. Сработал всё-таки инстинкт самосохранения.

– О, нарисовались, гля!

И снова мигалки. На этот раз красно-синие. Вытираю ребром ладони пот, стекающий по лбу.

Мучительно душно. Дурно.

Пару минут сижу и просто смотрю на осу, которую всё ещё сжимаю в трясущейся руке. Затем убираю её в бардачок и зажмуриваюсь. Массирую виски, но у меня абсолютно не получается успокоиться.

Слышу оживление. С появлением сотрудников ДПС люди начинают галдеть ещё больше, наперебой рассказывая подробности, от которых становится физически плохо.

«Неслась как ненормальная и затормозила в последний момент»

«Видели, как его подкинуло вверх от удара, жуть»

«Погиб?»

«Да может просто без сознания, он же переломанный весь»

«Жалко, молодой»

Я вонзаюсь зубами в нижнюю губу и отчаянно гоню прочь навязчивую картинку: бездыханное тело, лежащее на обочине. Затыкаю уши, не желая слышать ужасающие комментарии и реплики очевидцев.

Это конец всему, я сбила человека. Что теперь будет? Суд? Тюрьма? Сможет ли отец вытащить меня из этой ситуации? А если и сможет, то какими будут последствия? Для меня, для него… Он никогда не простит мне такое жирное пятно на его репутации.

Оглядываюсь назад и только сейчас замечаю, что скорой уже нет. В какой момент она уехала – не знаю.

Как вообще такое могло произойти? Я не понимаю!

Ногтями зарываюсь в волосы, тяну их у корней и скулю от досады.

Почему со мной? Я ведь ехала нормально!

– Девушка, инспектор Брагин Алексей Дмитриевич, – доносятся до меня слова сотрудника дорожно-патрульной службы. – Прошу вас выйти из автомобиля.

– Да она закрылась и сидит там уже минут двадцать! – кричит кто-то.

– Не в адеквате девица! Целилась в нас пистолетом!

– Ноги мне грозилась прострелить!

– Арестуйте её немедленно!

– Девушка, вы слышите меня? – инспектор наклоняется к окну и настойчиво стучит костяшками пальцев по стеклу.

– Открывай давай! – нетерпеливо вопит кто-то из толпы.

– Граждане, расходитесь. Мы сами во всём разберёмся, – обещает инспектор, пытаясь утихомирить толпу, жаждущую самосуда.

– Разберётесь, как же!

– А парень-то жив или нет? – кряхтит какая-то бабка.

Мелкие, неприятные мурашки бегут по телу, в ушах шумит. Кусая ногти, покрытые свежим маникюром, обессиленно сползаю вниз. Лёжа в позе эмбриона, прижимаюсь щекой к прохладной коже сиденья. Беззвучно вою, проклиная всё на свете.

Ксюху, так не вовремя попавшую в неприятности.

Дурацкий телефон и Whats up.

Пешехода, из-за которого моя жизнь теперь точно полетит к чертям собачьим. Прямо в преддверии грядущего дня рождения...