Её вина

Глава 56 Арина

Не люблю просыпаться рано, но сегодня утром почему-то происходит именно так. С семи ворочаюсь и не могу уснуть, хотя накануне легла довольно поздно.

Пока принимаю душ, вспоминаю вчерашний разговор с Громовым. Меня знатно так понесло. И это ещё мягко говоря... Необходимость высказаться возникла внезапно. Я вдруг почувствовала, что хочу рассказать этому парню о том, что творилось в моей душе на протяжении двух с половиной месяцев. Мне захотелось быть искренней и откровенной. А главное – честной. Честной с ним, честной с собой. Удивительно, но после этого незапланированного монолога мне стало гораздо легче. Я как будто наконец-то смогла вдохнуть воздух полной грудью. Словно сбросила удушливую петлю со своей шеи.

Что касается Максима… слушал он меня молча. По выражению его лица было совершенно непонятно, о чём думает. Однако парень не перебивал меня, не задавал вопросов, да и в целом, никакой реакции на сказанное мною не проявлял. Но мне и этого было достаточно. Выслушал – и на том спасибо. Я должна быть благодарна ему уже за это...

Контрастный душ бодрит и помогает окончательно проснуться. Провожу ладонью по гладкой поверхности зеркала и скептически оцениваю девушку в отражении. Выгляжу я так себе, но больше всего раздражают проявившиеся на коже синяки. Шея, руки, бедро. Клянусь, сегодня, глядя на всё это, я начинаю ненавидеть Игната ещё больше. Злость накатывает молниеносно, ярость горячей кровью стучит по венам. И знаете, всё хорошее оказывается вмиг перечёркнуто. Одним вот таким поступком. Кто-то скажет сама виновата, но мне плевать. Громов прав, прощать подобное никак нельзя. Какими бы не были обстоятельства!

Надеваю спортивный костюм и отправляюсь на кухню. Застаю там Сонечку, то есть нашу горячо любимую Софью Павловну.

– Ариша! – всплёскивает руками, испачканными в муке. – Моя дорогая!

– Привет, – обнимаю её и целую в круглую щёчку. – Рада тебя видеть.

– А уж я как рада! – широко улыбается она, обнимая меня так, чтобы не выпачкать. – Давно ты здесь, моя девочка?

– Вчера приехала, – беру из фруктовой корзины спелое красное яблоко.

– Ариш, – она меняется в лице. – Прости меня дуру старую, излишним любопытством наделённую, но что это?

С беспокойством осматривает мои синяки. Понимаю по взгляду. Ведь каких-то пять минут назад я сама с ненавистью изучала каждый из них.

– Да так… ерунда.

– Господь с тобой. Скажи мне кто это, и я собственноручно сожгу его в нашем камине, – хмурит кустистые брови и качает головой.

– Всё хорошо, Сонечка, не бери в голову, – отмахиваюсь я беззаботно.

– Миленькая моя… То ранение, теперь ещё и это, – в её глазах читается самая настоящая тревога. – Что случилось?

– Не переживай, всё в порядке! Лучше расскажи мне, как тут дела, – усаживаюсь на стул и начинаю чистить яблоко.

– Да как… Хорошо всё. Такие гости, как Максим, только в радость. Помогает мне во всём, представляешь? В магазин они с Женькой сами ездят на такси. Мол тяжести не носите, Софья Павловна. Иной раз даже готовят самостоятельно, чтобы я на кухне не угроблялась, – смеётся она. – А ещё в доме сохраняется идеальная чистота, вот веришь, даже и занять себя нечем, такой парень самостоятельный!

Улыбаюсь. Кто бы сомневался, ведь речь идёт о Максиме.

– Очень воспитанный и приятный молодой человек, – понижает голос до полушёпота, и лицо её при этом принимает странное выражение. – Мне он очень нравится, Ариш.

– И мне нравится, – зачем-то признаюсь я вслух.

Сонечка не выглядит удивлённой. Тихонько хихикает и оставляет моё откровение без комментариев. За это я её и люблю, никогда не пытается забраться в душу.

Слышу какие-то голоса и шум.

– Кто там?

– Реабилитолог к Максиму пришёл.

Ну точно, как я могла забыть…

– Эти двое зачастую разговаривают на повышенных тонах, не обращай внимания, – спокойно поясняет она.

– Почему так? – хмуро интересуюсь я.

– Максиму тяжело даётся реабилитация, да и не только ему, – ухмыляется она. – В прошлый раз Евгений Борисович сбежал отсюда на целый час раньше. У нашего паренька тот ещё характер!

Меня расстраивают её слова. Я ведь наоборот хотела, чтобы специалисты оказывали содействие и помощь. С терапевтом Никитой Максим контакт вроде нашёл, а тут что не так… не знаю.

– Что собираешься делать? – киваю на стол, усыпанный мукой.

– Хочу приготовить лазанью на обед. Делаю заготовку, листы.

– Это сложно? – спрашиваю, как бы невзначай, но Сонечка, уловив несвойственный мне интерес к приготовлению блюд, удивлённо вскидывает бровь.

– Нет, несложно.

– Хочу сделать это с тобой. Можно?

– Конечно, – она не может сдержать улыбку. – Только сначала завтрак. Там на плите чудесные оладьи.

– Я сама себе положу, не отвлекайся. Сейчас будешь рассказывать мне технологию, – демонстрирую свой боевой настрой я.

*********

Тесто для лазаньи и впрямь готовится недолго. Сонечка терпеливо рассказывает последовательность действий. Показывает, что и как надо делать, а также выдаёт разного рода секретики. Я далека от всей этой кулинарной темы, но старательно выполняю шаг за шагом. Просто чтобы доказать себе, что при желании и этому научиться смогу.

Пока заготовленное нами тесто лежит в холодильнике, для того, чтобы оно стало более эластичным и мягким, я решаю отправиться к Громову. Посмотреть, как проходит занятие. Заглядываю в тренажёрку и сразу ощущаю напряжение, витающее в воздухе. Мужчины о чём-то спорят, и мой визит явно ни к месту.

– Ты понимаешь, что повышать нагрузку на ногу нужно постепенно?

– То, чем мы занимаемся – полная ерунда, – горячо отзывается Максим.

– Я тебе ещё раз повторяю, сейчас наши упражнения направлены на заживление и ускорение регенерации тканей, а также на восстановление координации движений. Категорически запрещаю нагружать себя по максимуму. Ни в коем случае нельзя этого делать! – явно теряя терпение, поясняет Евгений Борисович.

– Я просто хочу быстрее восстановиться, – сквозь зубы отвечает Громов.

– Ты делаешь только хуже! Не забывай, что остеосинтез – штука серьёзная. Испытывать на прочность кости, едва-едва начавшие срастаться – так себе затея.

– Когда мы уже перейдём к чему-то более продуктивному? – раздражённо вздыхает парень.

– Да пойми ты, здесь спешка ни к чему!

– Ты чересчур меня щадишь, и это напрягает. Не надо носиться со мной как с чёртовой девчонкой! – пылит Громов, повышая голос.

Не могу сдержать смешок, и в итоге, мужчины меня замечают…

– Вижу… вы нашли общий язык, – язвительно комментирую диалог, свидетелем которого я непроизвольно стала.

– Ага, нашли! – реабилитолог закатывает глаза. – Этот упрямый осёл не понимает, что чрезмерно нагружая ослабленный организм, лишь вредит себе.

– Меня бесит тупое и бессмысленное времяпровождение, – вставляет свои пять копеек Максим.

– ЛФК – это не тупое времяпровождение, – возмущённо пищит Женя. – Иди с глаз моих долой, ничего не смыслящий в реабилитации человек! Готовься к электромиостимуляции, сейчас приду.

– Ещё одна бесполезная процедура, – натягивая футболку, ворчит тот в ответ.

Реабилитолог снова возводит глаза к потолку, а Громов в этот момент проходит мимо, не удостоив меня и взглядом. Когда парень скрывается за дверью, Женя снимает очки и устало потирает переносицу.

– Ну и подкинула ты мне пациента, – качает головой.

– Прости, Жень, но кто, если не ты, – виновато смотрю на молодого врача.

– Там в головоньке надо бы навести порядок. Эта авария не прошла бесследно для его психического здоровья.

– И ты сам понимаешь почему…

– Понимаю конечно! Но честно тебе скажу, до ужаса не люблю работать со спортсменами. Этот их нездоровый энтузиазм и фанатизм меня раздражает!

– Не кипятись, Жень. Он – хороший парень, просто порой его накрывает. Отчаяние, безысходность... Максим ведь очень переживает, для него мысль о том, что он не вернётся в большой спорт – смерти подобна.

– Ему сейчас не об этом надо думать! Восстановить элементарную подвижность многострадальной ноги – вот что важно. Да и в целом, хочу тебе сказать, множественные травмы, полученные при ДТП, всё ещё дают о себе знать. Нельзя сейчас пускаться во все тяжкие.

– Я понимаю и обещаю тебе, что поговорю с ним.

– Давай, рискни, – усмехается он. – Положа руку на сердце, моё терпение уже на грани. Воевать с ним надоело. Этот парень не принимает важность элементарных вещей!

– Не злись, ладно? Мы исправимся, я обязательно проведу беседу с Максимом.

– А, и ещё… ему бы организовать лечебный массаж и кинезитерапию.

– Давай организуем, – с готовностью отзываюсь я.

– Пришлю Вику. Она толковая, – достаёт свой смартфон.

– Хорошо.

– Так. Щас я перекурю и отправлюсь к этому несносному.

– Слушай, Жень… А когда можно будет отвести его в бассейн? Ты говорил, что надо немного подождать.

– Уже пора, – даёт добро он. – Может хоть так, будучи в своей стихии, Максим немного успокоится.

*********

Пока Женя проводит процедуры, я возвращаюсь к Сонечке, и мы продолжаем процесс приготовления лазаньи. Под её чутким руководством нам удаётся сотворить настоящее чудо. Блин, вот честно никогда так не радовалась чему-то, что сделано моими руками. Пожалуй, только когда самостоятельно починила поломку отечественной девятки, настигнувшую нас в пути. Вот где нонсенс-то был. До сих пор помню отвисшие челюсти ребят. Им было невдомёк, что каждые выходные мы с отцом разбирали такую же девятку, руководство по эксплуатации и ремонту которой я знала практически наизусть.

– Ну вот! Красота! – хвалит меня Сонечка. – Обедать будете на веранде?

– Да.

– Сейчас накрою!

И вот десять минут спустя мы уже сидим на веранде. Мы – это я и Громов. Мрачный, молчаливый и до крайней степени заведённый. Женя от совместного обеда открещивается. Говорит, что итак (цитирую) «сыт по горло». Сонечка по традиции тоже отказывается составить нам компанию и отправляется в сад поливать цветы.

– Не голоден? – замечаю, что Максим есть, похоже, не собирается. И от этого досада противно жжёт лицо.

Молодой человек молчит. Рассматривает узорчатую салфетку.

– Максим, ты не злись на Женю. Он – толковый специалист и знает, как должна проходить реабилитация. Поверь, я неспроста пригласила именно его.

– Всё идёт слишком медленно, – сминает всё ту же салфетку в кулаке.

– Тебе так кажется. Мы давно не виделись и знаешь что? Ты сейчас, и ты в больнице – два абсолютно разных человека.

– Да уж конечно…

– Говорю тебе! Серьёзно, ты уже без костылей – разве не здорово?

– О да, прекрасно! Тоже мне прогресс, – швыряет салфетку на стол и откидывается на спинку стула.

– Конечно прогресс! Вспомни, что было месяц назад. Ты мучился от боли и не мог передвигаться без посторонней помощи. Теперь ты ходишь и фактически ни от кого не зависишь.

– Мне этого недостаточно, ясно? – недовольно поясняет он.

– Яснее ясного, – невозмутимо отвечаю я. – Только здесь, Громов, как с беременностью. Как бы сильно не хотела женщина сократить период вынашивания ребёнка, сделать это не представляется возможным.

– Ну и сравнение, Барских, – его настроение меняется всего за секунду.

Клянусь, он едва сдерживает улыбку.

– Попробуй, вроде неплохо, – настойчиво пододвигаю к нему тарелку с лазаньей, блаженно вдыхая суперский аромат, исходящий от неё. – Или ты объявляешь голодовку?

– Что там ещё придумал этот айболит? – интересуется между делом, игнорируя мои слова.

– Завтра приедет специалист, тебе показан лечебный массаж. Есть не будешь? Тогда отдай свою порцию мне, – хватаюсь пальцами за край тарелки.

– Буду вообще-то, – берёт вилку и принимается за обед.

Самодовольно ухмыляюсь, наблюдая за тем, как он ест. Судя по всему, аппетит после ЛФК всё-таки разыгрался, как бы он тут не выпендривался.

– Ну вот… любишь ты, Громов, чтобы тебя поуговаривали. Вкусно же.

– Эта ваша Софья Павловна – кулинарный бог, – признаётся он, отрезая ножом ещё один кусочек лазаньи внушительного размера.

Искренне радуюсь, что ему понравилось. Улыбаюсь и киваю. В груди разливается странное тепло, и я мысленно хвалю себя за неожиданный эксперимент. Пусть я делала всё под руководством Сонечки, но всё же сама… Своими кривыми и почти ни на что не годными ручонками.

Внезапно о себе даёт знать мой телефон. И если бы не рингтон, оповещающий о том, что звонит Троицкий, я бы не ответила.

– Извини. Захар звонит, – провожу пальцем по экрану и включаю громкую связь. – Привет!

– Арин, – голос друга звучит крайне взволнованно. – Рената пришла в себя.

– Да ты что! – перестаю жевать. – Слава богу!

Мои глаза помимо воли наполняются слезами.

– Она… Арин, представляешь, она позвала меня. Первое слово, которое сказала, – тяжело вздыхает Троицкий, – моё имя. Моё имя произнесла…

В течение последних нескольких недель чувство вины медленно разъедало его изнутри. Безусловно, кома Ренаты стала ударом для всех нас. Но для Захара, по моему мнению, в особенности. Ведь всё это время он корил себя за то, что позволил ей рисковать собой, участвуя в организованной нами авантюре.

– Конечно она позвала именно тебя, как иначе!

Даже во сне Корецкая остаётся верна себе. Ведь в её сердце столько любви к этому парню! Пылкой, глубокой и такой настоящей...

– Помнишь про суд? Первое слушание состоится в эту пятницу.

– Хорошо, что ты сказал, совсем вылетело из головы.

– Кстати, как ты съездила в змеиное логово?

Змеиным логовом он именует отчий дом Ахметова.

– Ты вела себя как пай-девочка? Жених остался всем доволен? – по привычке стебёт меня друг.

– Нет у меня больше жениха, – отпиливаю кусок лазаньи, силясь не вспоминать о том, что произошло между мной и Игнатом.

– Ни хрена себе новости! Мне нужны подробности и немедленно, – ошеломлённо произносит он.

– Потом. Буду у вас часа через два-три, – спешу свернуть разговор, потому что не готова ещё раз обсуждать это при Громове.

Отключаюсь.

Рената пришла в себя.

Целую крестик, который висит на моей шее и на пару секунд прикрываю глаза.

Спасибо тебе, Боже, что не забрал её к себе…