Её вина

Глава 37 Максим

Моё пребывание в больнице имени Пирогова длится ровно неделю. Здесь мне проводят повторный остеосинтез, который, к слову, проходит успешно. Нестеров корректирует положение обломков, заменяет штифты и болты на более качественные, фиксирует так и несросшиеся кости. И вот я наконец-то начинаю чувствовать, что с ногой всё происходит как надо. Температуры у меня нет, отёк к воскресенью начинает спадать, да и в целом, ощущаю я себя довольно неплохо. Рёбра почти не болят, внутренние органы больше не беспокоят. Даже бодрость какая-то в теле появляется, а в душе – желание. Острое желание начать путь к восстановлению. Потому что до оскомины надоел медицинский запах и всё, что связано с больницами: врачи, кабинеты, процедуры, рентген и бесконечные капельницы…

– Макс, давай с нами, – предлагает Василич, мастерски перетасовывая колоду карт.

Игра в карты – излюбленное занятие моих соседей по палате. Только и делают, что рубятся в них. А вот со мной в нарды играть отказываются. Говорят, что постоянно проигрывать неинтересно.

– Сами мужики, ко мне сестра должна заглянуть.

– А та тёмненькая барышня ещё порадует нас своим визитом? – интересуется он, хитро улыбаясь.

– Без понятия, – бросаю я в ответ.

Достал уже. Позавчера все уши мне прожужжал и вот опять.

Ты видел её ноги? А декольте? Умереть можно!И всё в таком духе.

– Да, Громов, повезло тебе! Что не посетитель, то обязательно какой-нибудь красотка! Плохо завидовать, но я совсем чуть-чуть! Меня бы навещали такие куклы, – мечтательно вздыхая, произносит с явным кавказским акцентом Мурат.

– И не говори, одна другой краше, – поддакивает Василич, и глаза его снова загораются. – Но вот та тёмненькая – огонь, пожар! Вся такая ладная…

– Ходячий секс! – подсказывает ему Никита.

Этого парня к нам определили позавчера. Монтажник с производственной травмой.

– Это да, – кивает дядя Коля.

– Она тебе в дочери годится, а может даже и во внучки, – осуждающе качаю головой.

Старый извращенец, всё туда же…

– Так а я чё, – невозмутимо разводит руками дед. – Глаза ж они на то и даны, чтоб смотреть!

– Дядя Коля у нас ценитель женской красоты, – смеётся Никита. – Спать вон теперь нормально не может. Арина твоя ему покоя не даёт.

– Она не моя, – уточняю, складывая шмотки в небольшую спортивную сумку.

– Тю, так это надо исправить! Такая тёлка! Шик! Муа! – Мурат излюбленным жестом прижимает пальцы ко рту и громко причмокивает губами.

Тёлка. Терпеть не могу, когда женщин так называют.

– Бабёнка, что надо, – соглашается дед.

– Обычная.

– Да ну конечно уж, Макс! Обычная! – хмыкает Никита. – Девушка – первый разряд, не отрицай.

– На вкус и цвет… – равнодушно жму плечом.

Ей богу, такое ощущение, что их только фасад интересует.

– Отстаньте от него, пацаны, у него невеста есть, алё гараж! – Василич раздаёт карты. – Девочка с каре, Оля. Правильно, Макс?

– Да.

Честно говоря, я не горю желанием поддерживать с ними беседу на эту тему, но Мурат, кажется, не собирается закруглять разговор.

– Светленькая, Женька, – это твоя сестра. Оля – невеста, а чёрненькая тогда кто? – не унимается он.

Почёсывает бороду и пялится на меня, явно ожидая каких-то пояснений.

– Знакомая, – пространственно отвечаю ему я.

Будто мало мне парней из сборной, закидавших вопросами по смс после визита в мою квартиру.

«Гром, так это она тебя сбила?»

«Она тебя часто навещает?»

«А можно её цифры?»

«Я бы к такой сам под колёса кинулся»

Очень «смешно». А я бы всё отдал лишь бы отмотать назад тот день… и не встретиться с ней.

– Так это, – Мурат, случайно попавший в поле моего зрения, приосанивается. – Может посодействуешь?

– Посодействую чему? – спрашиваю я хмуро.

Нездоровый интерес мужского пола к Барских уже реально начинает напрягать. Слишком много внимания.

– Ну… там не знаю, телефончик мне её дай. Я подумаю, как нам с ней встречу организовать. РомантИк. Лямур-тужур, все дела.

Романтик… Себя-то видел?

– Нет у меня её телефона, – бросаю футболку в сумку.

Вообще-то вроде как есть. Где-то валяется визитка, которую она оставила, но я не собираюсь её искать.

– Слушай, Громов, ну как это нет? – кавказец раздосадовано прихлопывает по коленям. – Что реально нет?

Молчу.С первого раза не ясно выразился, что ли?

– Просто если ты видов на неё не имеешь, то я бы подкатил…

– Не смеши меня! – хохочет Никита. – Это, Муратик, птица не твоего полёта, у неё ж на лбу написано: «на хромой козе не подъехать».

– Во-во, эт точно! – соглашается Василич.

– Да я вас умоляю! Захочу – получу! – хорохорится Мурат, выпячивая грудь.

– Где ты и где эта Арина, – крутит у виска дед. – Такие, как она, с простыми смертными не якшаются.

– Ой та ладно! – отмахивается кавказец. – Любую тёлку можно закадрить. Было бы желание, верно, Макс? Вон он же как-то с ней законтачил!

Молча продолжаю собираться. Завтра меня наконец выписывают, а эти трое отвлекают своими глупыми беседами.

– Макс-то у нас спортсмен. Пловец номер один в стране, статус как-никак. А ты че ей предложишь? Поход в папину шаурмячную? – веселится Никита.

– Чё сразу шаурмячная? В ресторан отведу к дяде Амзору, у нас там шашлык такой, что закачаешься! А настойка? Стопка – и она на всё согласна! И вообще, мы, бизнесмены, тоже не пальцем деланы! Статус имеется! – Саркисян обиженно расправляет на себе спортивный костюм, купленный на Садоводе.

Сам хвастался, что урвал там «адидас» по смешной цене. Он казался таким довольным, что я не стал разубеждать его в том, что это точно не оригинал.

– Бизнесмен, – хохочет Василич.

– Ага, сланцевый барон, – откровенно троллит кавказца Никита, отбивая деду Коле пять.

– Нет, а вот что ты улыбаешься? – прищуривается Мурат. – Обувь, между прочим, очень ходовой товар. Особенно тапки: домашние и те, которые в последний путь берут. Мы вон с Самвелом уже третью точку на рынке открываем!

Мужики продолжают смеяться.

– Ну а так, Макс, что рассказать мне про эту красавицу можешь? Предпочтения там, что ей нравится, а что нет, – игнорируя насмешки соседей по палате, с серьёзным видом осведомляется Мурат.

– Да без понятия… – в сумку летят носки.

– Не, ну как так-то? – возмущается он. – По-братски помочь, что ли, не можешь? Ты же с ней на контакте.

Да какой я тебе брат… Прямо бесит!

– Чисто так, из этой, как её, мужской…

– Солидарности, – подсказывает дед.

– Мурат, – дёргаю молнию так, что та едва не рвётся. – Она занята. Да и прав Василич, тебе там не светит. Без обид.

Вообще я не в курсе, есть ли кто-то у Барских. Парень или жених. Знаю только о Захаре, но он, со слов Женьки, просто друг. Да наверняка и жених имеется, так что не будем считать мои слова ложью. Хочется тупо свести на нет интерес неугомонного Саркисяна к Барских и свернуть уже этот бессмысленный разговор.

– Я тут покуривал на площадке и наблюдал через забор за тем, как эта красотка парковала свою тачку, бэху. Такая стоит лимона три-четыре, не меньше, – делится своими наблюдениями Никита. – Тебе, дорогой, Мурат, папиной шаурмой и своими тапками год придётся торговать, чтобы такую прикупить. Макс, а у неё предки заряженные? Или сама поднялась?

– И то, и другое, – отвечаю уклончиво.

– А я всё равно попробую подкатить, – Мурат сводит брови к переносице. – Мы, горячие кавказские парни, никогда не сдаёмся и ни перед чем не останавливаемся!

Ну давай, удачи тебе, джигит…

Достаю наушники, чтобы послушать музыку или посмотреть ролики на ютуб, но в палате появляется Женя. Как обычно, неунывающая и жизнерадостная. Здоровается с мужиками и, сверкая ослепительной улыбкой, несётся ко мне.

– Привет, братэлло! – целует в щетинистую щёку и плюхается рядом на постель, при этом чуть не задев мою больную ногу. – Ой, прости! Ну ты как? Готов к выписке?

– Готов.

– Выглядишь неплохо, – кивает она, глядя на меня.

– Да и чувствую себя нормально.

– Ну и классно. Нестеров тоже говорит, что всё окей. Завтра утром сдадим повторно анализы и на лыжи.

– Быстрей бы уже, – ворчу себе под нос.

Уже пожалел, что отказался от индивидуальной палаты. Надо было всё-таки оплатить.

– Тебя-то уже небось тошнит тут от всего, – сестра участливо поглаживает меня по плечу.

– Есть такое, – признаюсь честно, потому что врать не умею. И правда хочется поскорей свинтить. – Как дела вообще? Ты когда уезжаешь на соревнования?

– В среду. Девки уже на нервах. Думали, что я слилась, а тут на тебе! Нежданчик! – хихикает Женька.

– Всё правильно, надо ехать. А на работе что?

– Ну… стерлядь по имени Арина Викторовна вроде как не собирается пока меня увольнять, – склоняется к моему уху. – Там щас в ресторане не до этого. Её бабуленция такой разгон устроила, все теперь передвигаются исключительно на полусогнутых. Троих вообще вчера уволили: бармена, официантку и бухгалтера. Повара на испытательном сроке. Короче, эта Марго – лютый зверь, но она мне жутко нравится! Кладезь чистого сарказма. Как послушаю их диалоги с внучкой, валяюсь…

– Ясно. Жень, может ну её, эту работу. Не нравится мне, что ты там находишься допоздна, – хмуро сообщаю я.

– Так меня Лёха всегда забирает, – беззаботно отмахивается она. – Не переживай, это ж приличное заведение, эдакое пристанище элиты. Туда в основном ходят туристы и важные индюки-толстосумы со своими силиконовыми барби. Терять эту работу я не хочу. Втянулась за месяц, да и платят в Версале хорошо. Вчера одних чаевых две тысячи унесла, прикинь?

Ну не знаю. Говоря по правде, я не в восторге от того, что моя сестра работает в ресторане. Пусть и в таком.

– Есть-пить хочешь? – интересуется она, ныряя в пакет. – Яблоки, виноград, сок.

– Давай яблоко.

Она достаёт из пакета большой красный фрукт, и я, нахмурившись, хватаю её за руку.

Наверное, слишком резко, потому что Женька, которая ну не неженка совершенно, издаёт писклявое «ай» и широко распахивает глаза.

– Это у тебя откуда? – сурово интересуюсь я, глядя на кольцо, украшающее безымянный палец.

– Лёша подарил. Красивое, да? – щебечет она, любовно рассматривая сверкающее украшение. – И размер идеально подошёл. Представляешь, ему всю неделю пришлось работать в ночную смену, чтобы купить мне эту красоту.

Твою мать… Но ошибки быть не может. Точно такое же кольцо я видел на пальце Барских. В тот первый вечер, когда мы «познакомились» у меня дома. Она очень нервничала. То прятала руки в карманы брюк, то складывала их перед собой. А конкретно это кольцо она то и дело покручивала от волнения.

Ну оно ведь? Совпадение? Учитывая некоторые факты биографии Бондарева – не думаю.

– Чего такое? – Женька растеряно мониторит мой внимательный взгляд.

– В ночную смену работал, говоришь… – сжимаю челюсти.

Опять за старое значит… Снова связался с тем хулиганьём. Я ему сестру доверил, а он такое исполняет.

– Максим… – вот кажется и Женька начинает переживать. – Что не так?

– Мужики, погулять не затруднит? – осведомляюсь я приличия ради, обращаясь к соседям по палате.

– Ты как будто один живёшь, эу!

– Ровно пять минут, не больше.

– Понимаю, что ты известный спортсмен, но совесть должна быть, не?! – комментирует свои сборы Саркисян.

Надо признать, его настроение кардинально изменилось, после того как я отказался помочь ему с Барских.

– Да ладно тебе, пошли покурим, Мурат, – хлопает его по плечу Никита.

Тот нехотя поднимается с койки. Всем своим видом демонстрирует недовольство и всю дорогу до выхода безостановочно бубнит. Так и хочется отвесить ему подзатыльник.

Чтоб я его ещё хоть раз котлетами матери угостил. Перебьётся!

Когда за ними закрывается дверь, я поворачиваюсь к сестре.

– Жень, послушай меня внимательно. Без эмоций. Сегодня же собираешь свои вещи и возвращаешься домой. Поняла меня? – серьезно смотрю на сестру.

– А что такое? – не понимающе вскидывает бровь. – Да мы не планируем пока жениться, не переживай ты так. Это ж просто кольцо… не помолвочное.

– Жень, – опускаю ноги на пол. – С этого дня чтобы я тебя с Бондаревым не видел. О том, что Вы расстаётесь я сообщу ему сам. Ясно?

– Максим, да в самом деле, что такое? – её голос начинает дрожать. – Ты это из-за кольца, что ли? Ну хочешь, я его верну? Знаю, что ты против таких дорогих подарков…

– Жень, – вздыхаю и качаю головой.

С минуту думаю о том, как бы помягче преподнести ей неутешительную новость, но передо мной ведь моя сестра… А она у меня смышлёная. Опускает голову и долгим взглядом гипнотизирует побрякушку. Ну как побрякушку… Я даже знать не хочу её стоимость. Бондарев – просто недалёкий кретин. Выбрал самое красивое и дорогое. И да, там сто процентов бриллиант.

– Жень, мне жаль, но оно чужое. И к тому же, ворованное… Сними его, – с сочувствием смотрю на сестру.

В палате становится очень тихо. Только монотонное тиканье часов нарушает немую тишину.

– Нет, не может быть, – шепчет она одними губами.

– Я видел это кольцо на Арине, понимаешь? – говорю уж как есть. – Вряд ли это случайность…

Женя в смятении смотрит на украшение. Зажимает подрагивающие пальцы в кулак, разжимает и быстро снимает с себя краденую вещь. Кладёт колечко, поблёскивающее от яркой лампы, на тумбочку и отходит к окну. Ссутулившись, прячет руки в карманы лёгкой ветровки.

– Как же так…

По голосу слышу, что вот-вот заплачет.

Лёша-Лёша... Явись он сюда сейчас – не раздумывая ни секунды, задушил бы его собственными руками. Идиот. И как я повёлся на его россказни о том, что он давно не имеет дел со своими дружками.

– Не расстраивайся, Жень, – пытаюсь её успокоить.

– Купил его у кого-то… – рассуждает вслух она. – Только у кого? Жижа на дно залёг, исчез, как будто растворился.

– Жень…

Ожидаемо. Наивно старается придумать оправдание своему парню.

– Я вытрясу из него правду, Макс. Пусть рассказывает, где купил, потому что в противном случае, я и впрямь с ним распрощаюсь!

– Жень…

Она поворачивается, и мы внимательно смотрим друг на друга. И думаем, вне всяких сомнений, об одном и том же.

– Нет, – сглатывая, отрицательно качает головой, – да не мог он, Максим. Не мог… он бы не стал… Ты же не считаешь, что он…

Больно разочаровываться в людях. А в тех, кто дорог твоему сердцу особенно.

– Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но, пожалуйста, Жень. Сделай так, как я прошу. Езжай к нему на квартиру, собирай вещи и уходи.

Она всё-таки не может удержать слёзы. Они, капая с длинных ресниц, извилистыми дорожками катятся по щекам.

– Не плачь, прошу тебя, он того не стоит! – стискиваю пальцы в кулаки.

И знал ведь, что нельзя ему доверять!

– Ну как же так… думаешь... он сам?

– Мог и сам, наверное, – не хочу её расстраивать, но исключать такой вариант нельзя.

В дверь неожиданно стучат. Очень вовремя на пороге палаты появляется Захар. Я и забыл, что блондин обещал заглянуть сегодня вечером.

– Привет, – здоровается он первым.

Пожимаю его руку и обеспокоено смотрю на Женьку, отвернувшуюся к окну. Мелкая тихо шмыгает носом. Так и не успокоилась. Оно и понятно, ситуация та ещё, мало приятного…

– У вас всё в порядке? – Троицкий сразу замечает настроение, витающее в воздухе.

– Слушай, Захар, – в голову приходит идея попросить парня об услуге. – Ты можешь отвезти Женю по одному адресу, подождать её там и вернуть домой?

– Я сама, – Женя поворачивается к нам.

Уже не плачет. Взяла себя в руки. Наматывать сопли на кулак – это не про неё.

– Нет, одну я тебя не отпущу, – предупреждаю сразу.

– Да без проблем, поехали, Жень, – пожимает плечом Захар. – Что-то случилось?

– Мне надо, чтобы она собрала вещи на квартире у своего парня и вернулась домой.

– Ясно.

– Я не маленькая, сама справлюсь, – возмущается она, заправляя за ухо кудри.

– Захар поедет с тобой, так мне будет спокойнее.

– Я хочу поговорить с Лёшей, – просит она, опуская козырёк кепки на глаза.

– Нет, Жень, я сам с ним поговорю… не спорь даже.

Вообще не хочу, чтобы она с ним общалась. Не после такого…

Женя подходит к нам. Поднимает с тумбочки злосчастное кольцо и поворачивается к Захару.

– Захар, скажи, пожалуйста, – набирает в грудь побольше воздуха и медлит. Делает паузу, тяжело вздыхает. – Это кольцо принадлежит Арине?

Напряжённо вглядывается в лицо блондина, после того, как вкладывает «подарок» Лёши в его ладонь. Ждёт... Как ждут приговора в зале суда. Когда верят до последнего в невиновность того, кто тебе дорог…

Верно говорят, надежда умирает последней.

И сейчас, судя по реакции Троицкого, она всё же умерла…