Её вина

Глава 26 Максим

Постоянно находиться в четырёх стенах – то ещё «удовольствие». Особенно когда тебя донимают постоянные боли. Лежишь себе, тихонько поскуливая, и думаешь, ну вот что в этой жизни ты сделал не так? Почему сейчас вместо того, чтобы защищать честь страны в Токио, ты вынужден днями и ночами лицезреть потолок опостылевшей до невозможного комнаты? Риторический вопрос конечно…

Женька, наблюдая моё настроение, которое в последнее время упало до низшей отметки, заводит старую шарманку. Мол «Бог посылает испытания только тем, кто способен их преодолеть».

Да это понятно, но легче как-то не становится. Уж очень не вовремя со мной приключились неприятности.

И надо ж было нам с Барских так неудачно пересечься! Я ж вообще никогда там не перехожу дорогу. Какой бес меня попутал? И почему я был так беспечен? Наушники, кофе… Посмотрел, что горит зелёный, мазнул взглядом по сторонам.

Шёл, напевая песню под нос, и тут на тебе… так, наверное, это и происходит. Она отвлеклась на телефон, я приближающуюся машину не заметил... Вот итог.

С другой стороны, уж лучше пусть это буду я, чем какой-нибудь ребёнок или женщина. Мне хотя бы выжить удалось после столкновения с этой сумасшедшей. Благо, я всегда отличался крепким здоровьем. И не ценил этого, кстати.

На вот, получай. Повод тебе задуматься…

Руки тянутся к бутылке. Запиваю очередную шайбу обезболивающего. По ощущениям мне всё хуже и хуже. Да и нога, согласно моим наблюдениям, явно выглядит не так, как должна. Меня смущает отёк, который не спадает и цвет. Нехороший такой синюшный оттенок. Сдаётся мне, что хирургическая чистка, которой подверглась несчастная конечность несколько дней назад, не оказала особо влияния на происходящие процессы.

– Привет, любимый!

Оля плотно прикрывает за собой дверь и спешит ко мне.

– Привет, – криво улыбаюсь, пытаясь изобразить радость.

Нет, вы не подумайте, я на самом деле рад, просто показывать это сейчас непросто. Так отвратно себя чувствую, что просто капец.

Она ставит пузатый пакет на стул, наклоняется и коротко целует меня в губы.

Привычный цветочный аромат пробирается в ноздри. Чихаю.

– Ну как ты, родной?

В списке ненавистных фраз эта лидирует точно.

– Нормально, – опираюсь на руки и принимаю сидячее положение.

Брехло…

– Ой, а я после работы сразу домой. По-быстренькому заскочила в магазин только.

Оля начинает суетиться, перебирая содержимое пакета.

– Купила грушу-конференцию, апельсины, яблоки и киви. Тебе сейчас, как никогда, необходимы витамины, – укладывая фрукты в вазу, говорит она. – Я всё перемыла, можно есть.

– Спасибо. Ты, наверное, устала, не стоило приходить так поздно.

– Ну что ты, Максюш!

Не люблю уменьшительно-ласкательные… и она прекрасно об этом знает. Но упорно забывает.

– Мы итак три дня не виделись. Гляди, та-дам! – показывает мне тарелку с яблочным пирогом.

– Как дела на работе? – интересуюсь будничным тоном.

– У нас начальство совсем озверело. Вообще вздохнуть не дают! Пообедать нормально нельзя, отчёты им срочно подавай. Базу тут ещё накрыло неожиданно! А последние новости знаешь какие? У нас уволили трёх сотрудников, представляешь? Мне теперь за Хорикову ещё работать. Нет ну нормально вообще? – возмущается Оля громко. – Людей тьма тьмущая, очереди, а они надумали штат сокращать! Гениально!

Нехотя принимаю из её рук тарелку с пирогом. Он, конечно, пахнет изумительно, но сейчас, если честно, вообще аппетита нет…

– Кушай-кушай! Галина Юрьевна мне уже поведала о том, что ты по-прежнему плохо питаешься! – грозно глядя на меня сверху вниз, упирает руки в бока. – Так дело не пойдёт, Максим! Хочешь, чтобы я бросила работу и пять раз на день кормила тебя с ложечки?

– Нет Оль, не хочу, – качаю головой.

Откусываю кусок пирога и жую его. Без особого энтузиазма. Но лучше уж так, чем слушать очередную воспитательную беседу.

– Почему отказываешься выходить на улицу? Здесь совершенно нет воздуха! А кислородное голодание нам ни к чему! – она спешит раздвинуть занавески и открыть пошире окно.

Какая может быть улица? Мне настолько плохо, что я едва могу добраться до унитаза.

– Температура? – спрашивает тоном медсестры.

– Поднялась опять к вечеру, – признаюсь я.

– Ты все лекарства принимаешь? – возвращается ко мне и внимательно следит за тем, как я ем пирог.

– Оль, ты со мной как с маленьким ребёнком, – отвечаю недовольно.

– Ну а как ещё? Тебе нужен постоянный контроль, знаю я твоё безответственное отношение к собственному здоровью! То без шапки зимой, то после бассейна с мокрой головой на ветер выходишь! Я говорила, чем это чревато! Муж тёти Тони три месяца потом лежал с гайморитом!

Без шапки… С мокрой головой…

Господи, ну какое сейчас это имеет значение?

– Я тут нашла для тебя один мотивирущий видеоролик! – выкладывает из сумки ноутбук. – Сейчас вместе посмотрим!

Только не это. Лучше бы поцеловала по-человечески.

– Ты конечно начнёшь противиться, как обычно, мол ты не веришь в самовнушение и всё такое…

– Оль, – хмурю брови.

Самовнушение. Оно и впрямь вряд ли сейчас поможет.

– Да погоди ты! – раздражённо цокает языком. – Говорю тебе, эта практика работает! Надо только поверить.

Оля меня как будто не слышит. Она садится рядом, устраивает ноутбук на кровати и щёлкает кнопкой, чтобы развернуть видео. На экране появляется седовласый мужик в очках. Мне его выражение лица не нравится с первого взгляда. Шарлатан какой-то, сто процентов. Зуб даю.

– Чиповский Олег Александрович. Глянь, сколько людей оставили внизу положительные отзывы! У него особая методика, – начинает тарахтеть над ухом Оля.

Вместо того, чтобы посмотреть на количество благодарствующих, я ищу взглядом продолжительность ролика. Ну чтобы заранее понимать, сколько по времени придётся терпеть сеанс этого мозгоправа.

Оля воодушевлённо нажимает на воспроизведение и принимается нарезать фрукты, стоя у тумбочки.

Самоназванный недопрофессор, у которого ипостасей больше, чем у меня медалей, минут двадцать пространственно и обтекаемо рассуждает на тему веры в собственные силы.

Если коротко, Чиповский связывает ментальное здоровье с космосом. Согласно его теории, мы сами в состоянии управлять своими хворями. Типа надо отправить запрос в Галактику и всё наладится.

– То-то я фигнёй страдаю! Всего-то делов – маякнуть Вселенной о моей проблеме, и она тут же будет решена! – не могу удержаться от язвительного комментария я.

– Тсс… Слушай, умные вещи говорит! – шикает на меня Оля. У неё такое лицо серьёзное…

Неужто верит во всю эту чушь?

Послушно затыкаюсь. Молча терплю ещё минут пять. Потом начинаю «говорить намёками»: зевать, ворочаться, но Ржевская меня откровенно игнорит. Поедая апельсин, внимательно слушает Чиповского и повторяет за ним бессмысленные установки. Так продолжается ещё какое-то время. В итоге, я не выдерживаю. Прошу перенести просмотр на другой день. А потом и вовсе требую выключить. Ибо не могу больше слушать эту ахинею.

Оля обиженно надувает губы, но сеанс самовнушения при этом не останавливает.

Супер…

Когда вдруг открывается дверь, я благодарю Вселенную за то, что она меня пожалела. Думал Женька приехала, но нет… На пороге моей комнаты стоит Она. Барских Арина.

Вот уж не думал, что в некоторой степени обрадуюсь её появлению. Хотя это только сначала так показалось…

Оля, наконец, отрывается от экрана, да так и замирает, слегка приоткрыв рот. Чиповский что-то там продолжает вещать, но её внимание сейчас явно сосредоточено на нашей «гостье».

И зачем опять явилась?

Если бы не голос профессора, вещающего о силе мысли, подозреваю, что пауза была бы ещё более затяжной.

Останавливаю видео.

Слава богам, это мучение закончилось!

– Добрый вечер, – здоровается с нами Барских, и в этот момент из-за её спины выглядывает взволнованная мать.

Ну вот что она опять ей наговорила? Сказал же, что сердце больное.

– Я извиняюсь, что помешала вам. Время позднее, но разговор не терпит отлагательств. А вы должно быть… – смотрит на Олю, которая, судя по вытянувшемуся от удивления лицу, до сих пор пребывает в состоянии шока.

– Я… ммм… невеста Максима, – произносит она глухо. – Ольга.

– Рада знакомству. Арина.

– Я знаю, кто вы, – кивает и вздёргивает кверху курносый нос. – Вы сбили моего Максима.

– К сожалению, да, – сразу же признаёт та.

Сегодня она уже что называется «держит марку». Ни былого волнения, ни страха. Голос очень уверенный и ровный. Прямо-таки железная леди. Смотрит на меня открыто и решительно. Как будто это не она в прошлый раз, стоя здесь, тряслась и дрожала, не в силах произнести и слова.

Что ж… Наверное, сейчас это и есть она настоящая.

– Максим, – обращается ко мне, доставая из сумки какие-то бумаги. – Завтра тебе необходимо поехать к профессору Нестерову. Он будет ждать тебя на приём в десять утра. Больница имени Пирогова, травматологическое отделение. Опаздывать нежелательно, у этого Кирилла Евгеньевича день расписан поминутно.

Стоп, погодите-ка, что?

– А вы знакомы, да? – очень не вовремя любопытничает Оля.

Она по-прежнему пялится на Барских с плохо скрываемым изумлением. Её взгляд подобно некоему детектору сканирует брюнетку с ног до головы.

– Не понял, – хмурю брови. – О чём вообще речь?

– Я была сегодня у Патрушева, – рассказывает Барских. – Побеседовала с ним и стало ясно, что толку от него не будет. В общем, я забрала твою медкарту и показала снимки Нестерову.

– Тебя об этом никто не просил…

– Я знаю. Помочь хочу.

Без особого напряга выдерживает мой испепеляющий взгляд. Вообще не тушуется. Скала.

– А я не ясно выразился по поводу твоей помощи? – тон моего голоса явно не назовёшь приветливым.

– Максим, – тихо вклинивается мать.

– Что ж вы, Барских, такие непонятливые? Что ты, что отец…

– Так яблочко от яблоньки недалеко падает, – невозмутимо парирует она, взметнув вверх идеальную бровь.

– Спасибо за заботу, но до свидания. Время и впрямь позднее, – намекаю, что ей пора.

Тоже мне пришла с благими намерениями.

– Так, подожди, Максим! – а это уже Оля отмерла, наконец-то. – Арина… скажу прямо, мы не особо рады видеть вас здесь. Максим нервничает по вполне понятным причинам и…

– Я не нервничаю, – перебиваю её. – Я просто хочу, чтобы она ушла. Что непонятного?

– Я непременно уйду, но ты пообещаешь мне при свидетелях, что поедешь завтра к врачу, – выдаёт эта деловая колбаса.

– А ты не много на себя берёшь? – зло клацаю зубами. – Удумала поиграть в волонтёра?

Закатывает глаза.

– Нет, просто ты не понимаешь серьёзность ситуации. Я же ведь не просто так сейчас сюда приехала. Ты, кстати, плохо выглядишь, – ни с того, ни с сего заявляет мне она.

Совсем в край обнаглела!

– Ты так-то тоже не особо мне симпатична! – гаркаю в ответ.

Сжимает губы в тонкую линию.

Нет, ну как же бесит! Явилась на ночь глядя вся такая из себя. Помочь вдруг решила. Прямо послать открытым текстом хочется! Аж свербит внутри от возмущения.

– Арина, а вы могли бы изъясняться конкретнее? – прочистив горло, продолжает бессмысленный диалог Оля.

– Нестеров посмотрел снимки вашего жениха. Ничего хорошего он там не увидел. Сказал, срочно явиться. Этого достаточно?

Явно начинает терять терпение. Хоть какие-то эмоции, а то строит из себя не пойми что.

– Я поняла вас. Вообще, больницу Пирогова хвалят, насколько я знаю, – размышляет вслух Оля.

– К этому профессору запись на пол года вперёд. И мне кажется, что он реально может помочь. Не нужно сидеть и ждать. Я так понимаю, состояние не улучшилось?

– Моё состояние не должно тебя волновать.

Да. Грубо, но весь этот цирк у меня уже в печёнках. Я-то наивно полагал, что Она ко мне больше не явится. Типа поставила мысленно галочку, успокоила совесть и довольно.

– Если мыслить здраво, – включает учительницу моя невеста, – то…

– Оль, – стреляю в неё гневным взглядом.

Меня коробит от происходящего. За месяц эта мадам и носа не показала, чтобы поинтересоваться моим здоровьем, а тут на тебе, активность прямо-таки зашкаливает!

Барских явно ищет поддержки в лице Оли или матери. Смотрит выжидающе. Ждёт чего-то. Вот только непонятно чего. Указывать мне что делать, никто не будет. Они знают, что этот номер не прокатывает.

– Максим, надо ехать, – робко советует мать.

– Куда мне надо ехать, я решу сам, ясно? – оставаться спокойным и доброжелательным всё сложнее.

– Ты решай, конечно, сам. Только подумай о том, что время идёт. А оно на вес золота, – наседает Барских.

– Может хватит уже, а? Одна втирает про чудо самовнушения, вторая возомнила себя сестрой милосердия! Ещё раз повторяю, – делаю вдох, чтобы немного сбить ту ярость, которая накатила со страшной силой. – Со своим здоровьем я сам как-нибудь разберусь. Дверь там!

Барских качает головой. Подходит к тумбочке и оставляет там мою медкарту. Оля внимательно за ней наблюдает. Переглядывается с матерью.

Думает, я не вижу, что ли? Пусть только попробуют предпринять попытку договориться о чём-то за моей спиной!

– Если всё же поедешь, а я надеюсь, что ты включишь голову и выключишь свою гордость, – произносит Барских, стоя рядом с нами, – имей ввиду, что возможно придётся там остаться. Возьмите с собой вещи первой необходимости.

Молчу. Пусть уже просто уйдёт.

– А расходы? – деловито подаёт голос Оля.

– Я всё оплачу, – спешит заверить её Барских.

– Точнее папа оплатит, – усмехаюсь я.

– Нет. Он не знает о том, что я здесь. И да будет тебе известно, я уже несколько лет зарабатываю на жизнь самостоятельно!

– Мне всё равно. Оставь свои деньги себе, – взглядом прожигаю в ней дыру.

Меня сейчас жутко раздражает присутствие этой… девушки. Даже больше, чем в прошлый раз.

Здесь эта Арина совершенно ни к месту! Она – будто нечто инородное, совсем не вписывающееся в антураж моей комнаты.

Стоит в этом своём дорогущем прикиде, с ролексами на руке и бриллиантами на шее. Вешает нам лапшу на уши. Сама она зарабывает, ну разумеется, как же! И этот её острый, заносчивый взгляд выводит из себя. А ещё аромат духов! В прошлый раз они настырно и долго напоминали о том, кто приходил. И вот опять мне это нюхать, что ли?

– Я действительно пойду, пожалуй…

– Отличная идея, – бросаю ядовито.

Давно тебе пора…

– Передай мне яблоко, Оль, – сухо обращаюсь к своей девушке, в растерянности уставившейся на нас.

– Пообещай хотя бы что подумаешь, – никак не уймётся Арина.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Взгляды-стрелы. Напряжение между нами такое, что хоть лезвием режь. Я вот сейчас чётко понимаю, что злюсь на неё не только потому, что по её вине сутками напролёт валяюсь в кровати, а потому что своим поступком она в очередной раз продемонстрировала мне, что деньги решают многое! Вон как лихо обо всём договорилась.

Лучший врач. Без очереди ждут. Готовы палату мне организовать. Прямо манна небесная!

Я ВСЁ ОПЛАЧУ!

Мне не нужны её подачки. Чёртовы бумажки, от которых в этой грёбаной жизни зависит всё…

Вспоминаю вчерашний разговор с Оганесяном. Ждать Рубен, конечно, не собирается. Плевать он хотел на мои сложности.

«Долг платежом красен», – так и зудит его мерзкий баритон в мозгу. А то, что этот долг не я заработал, никого не волнует. Отца, я всегда горячо любил, но до сих пор не могу понять его решение уйти из жизни.

Разве решил он тем самым свои проблемы? Нет… Просто переложил их на мои плечи. Неужто всерьёз думал, что эти люди в лёгкую простят нам его косяки…

– Уходи, Барских, – бросаю сквозь зубы. – Скажи спасибо, что тебе вообще открывают двери этого дома.

– Спасибо, – тут же с готовностью принимает мою реплику она.

Невыносимая просто… Хочется запустить в неё чем-нибудь. Да тем же Олиным пирогом.

– Не злоупотребляй моим гостеприимством. Оля права, тебе здесь не рады, – жёстко, но зато честно. – Прошу тебя больше не беспокоить мою семью.

Кивает. Направляется к двери в полной тишине, и кажется, что все присутствующие в этой комнате замерли, наблюдая за тем, как она уходит. Касается ручки, но внезапно оборачивается.

Ну что ещё надо? Итак тошно видеть тебя здесь.

– Так о своей семье и подумай, Максим. Не хотела говорить, но, похоже, придётся, – склоняет голову чуть влево и прищуривается – Ты себя сейчас считаешь обузой, а теперь подумай, что будет, если ты лишишься ноги. У тебя все шансы…

Я хоть и не собирался придавать значения тому, что скажет эта пигалица, но в горле вопреки всему встаёт ком. И против воли что-то там внутри, но всё же дрогнуло после её слов.

Да ну… Блефует. Будь там полная жесть, Патрушев не отпустил бы меня домой…