Её вина

Глава 59 Арина

Санитарно-эпидемиологическая служба приезжает не через пятнадцать минут (как было обещано), а лишь четыре часа спустя. Это к слову о том, как работают службы в нашей стране. Хотя, о чём это я… люди скорую ждут по полдня, а тут усатые. Кто к ним будет торопиться? Но оно и к лучшему. Мы хоть успели заменить мебель и устранить последствия потопа до того, как вышеупомянутая СЭС объявила о том, что находиться на территории ресторана запрещено. Причём целые сутки. Простой, но что поделать, с такими вещами шутить нельзя. Наслышана про хим отравления.

Марго звонит лишь ближе к вечеру. Справляется о моём здоровье, без особого энтузиазма интересуется делами ресторана и сообщает новость, от которой мои брови стремительно ползут вверх. Она улетела. И не куда-нибудь, а в Париж. С Корнелюком.

Просто ноу коментс…

Женька, затащившая меня в расположенную по соседству пекарню, рассказывает о том, что Жаба из Роспотребнадзора зачастил с визитами в Версаль. Цветы, конфеты, подарочки. То есть, я так понимаю, у них с Марго всё серьёзно. Окей, порадуемся за бабулю. Если этот любитель выдр может приложить руку к её счастью, то ради бога, почему нет?

– Ребята не ожидали, что вы закатаете рукава и, не пожалев свои дорогущие лабутены, будете вместе со всеми устранять потоп, – признаётся Женя.

– Почему?

– Нууу, всё же вы – важная птица, руководитель, – пожимает плечами она. – Да и раньше вели себя по отношению к персоналу иначе. Так ведь?

– Так. Но я решила пересмотреть стратегию.

– Вы молодец, Арина Викторовна! За два месяца такая разительная перемена. Я Вами горжусь! – искренне улыбается, и её глаза при этом светятся добрым огоньком.

– Спасибо, Жень, но ничего выдающегося не произошло. Я просто стала работать, а не делать вид, что работаю.

– Вот это и похвально. Если честно, первое впечатление о вас было, мягко говоря, не очень.

– Оно и неудивительно, – усмехаюсь я, вспоминая, что появлялась на работе исключительно по вечерам. Ужинала, а потом садилась в своё удобное директорское кресло, листала ленту инстаграм или читала любовные романы. Почти не вникая в работу заведения.

– И обновление коллектива пошло ресторану на пользу, – продолжает рефлексировать Громова.

– Ну здесь и тебе стоит сказать спасибо. Ты очень наблюдательна, – замечаю я, делая глоток горячего кофе.

– Да ну ладно! – отмахивается Женька. – Изначально я к вам устроилась, чтобы мстить. Потому и присматривалась ко всему внимательно. Искала слабые места, так сказать.

Улыбаюсь, вспоминая, насколько грамотно эта девчонка отравляла мои будни. Один Корнелюк чего стоит. Всю душу мне вытряс с этой своей проверкой.

– Жень, хватит «выкать», давай вне Версаля «на ты», а то я чувствую себя рядом с тобой эдакой возрастной тётенькой.

Девчонка звонко и заливисто хохочет.

– Окей, замётано, – успокаиваясь, соглашается с радостью. – Как там мой брательник поживает?

– Испытывает на прочность нервы реабилитолога.

– Вот блин ожидаемо! Эй, попробуй это пирожное, – пододвигает ко мне тарелку, – суперское!

– Оля в больнице, ты знаешь?

– Знаю. Грибник недоделанный, – Громова смешно морщит нос. – Спасибо, что хоть брата моего не успела угробить. Я ему так и советовала. Мол пусть сначала твоя Оля съест свои грибы, а потом уже ты, пару часов спустя. Как чувствовала.

Качаю головой и всё-таки принимаюсь за пирожное, которое и впрямь выглядит очень аппетитно.

– Нет ну вот скажи, кто в здравом уме едет к парню в костюме грибника с «блестящей» идеей отправиться в лес за мухоморами?

В костюме грибника… Впечатляет!

– Может, Максим разделяет её интересы, – предполагаю я.

– Да кудааа там! Ни фига не разделяет. Я вообще не знаю, как он порой терпит её закидоны. То лекции чокнутого шизофреника Чиповского ему включает, то устраивает промывку мозгов, прочитав очередную дребедень по псевдопсихологии.

Женю я слушаю крайне внимательно. Мне любопытно знать всё, что касается жизни Максима. А уж про его Олю так тем более...

– Значит, Оля и Максим давно вместе…

– Уже почти три года.

– Приличный срок, – задумчиво прикладываю указательный палец к подбородку. – Но мне кажется, они такие разные…

– Это да. Их объединяют схожие взгляды на жизнь. Ну, что касается будущего.

– А если конкретнее? – невзначай интересуюсь я.

– Типа они оба достигли того момента, когда готовы создать прочную ячейку общества. Со всеми вытекающими. Свадьба, ипотека, ребёнок и бла-бла-бла, – скучающим тоном поясняет Женя.

– Молодцы. В наше время пары не особо стремятся к этому.

– Знаешь, не все наши знакомые понимают, что связывает этих двоих, а я вот знаю, почему Максим с Олей, – вдруг ни с того, ни с сего выдаёт она.

– И почему же? – прищуриваюсь и снова подношу чашку к губам.

– Понимаешь, Ржевская хоть и чудит, регулярно демонстрируя наличие диких тараканов в своей больной голове, но есть в ней то, что Максим особенно ценит.

Вопросительно вскидываю бровь.

– Она никогда не была замечена в каких-то компрометирующих ситуациях. У неё нет вредных привычек, она не шляется по клубам и не любит шумные компании. Скромная, домашняя, типа с правильной программой в голове.

Да уж… понятно.

Настроение отчего-то стремительно скатывается до уровня плинтуса.

– Короче Оля – полная противоположность типажу Яны. Вот и весь секрет их долгоиграющих отношений.

– Яна это кто? – откидываюсь на спинку стула.

– Яна – это бывшая стервозина Максима. Столько кровушки у него попила, мама дорогая! Хвала небесам, что они расстались! – Женька театрально вздыхает и возводит глаза к потолку.

– И чем она так тебе не угодила? – не могу сдержать смешок, потому что выражение лица у девчонки то ещё.

– Описать Яну я могу так: дерзкая, наглая, самовлюблённая эгоистка с отвратительным характером и непомерными запросами.

О, удивлена, что Громов встречался с таким экземпляром.

– Дегунина – известная синхронистка, кстати. Фу, вот чёрт меня дёрнул вспомнить о ней, – демонстративно кривится и фыркает. – Ненавижу её.

– Даже так?

– Угу. Она предала моего брата. Так что у меня весомый повод.

– Предала, то есть…

– Изменила ему. В клубе. Максим в ту ночь искал её, потому что она в очередной раз пропала. Ну и… нашёл.

– Он их с поличным поймал, что ли? – мне плохо удаётся скрыть изумление и шок.

– Да, Арин. Ох, чё творилось! Друзья думали, убьёт и её, и его.

Ну и ситуация конечно. Прямо как у Самойловой. Только наоборот.

– Дура, Янка, – машет рукой Женька. – Плевать на неё. Просто обидно за Максима. Арин, ты только не подумай, что я та ещё сорока. Само собой как-то так получилось, что язык развязался. И пожалуйста…

– Не переживай, Максим о нашем разговоре никогда не узнает.

– Хорошо, – выдыхает с явным облегчением. Переживает, что сболтнула лишнего. – Ты не поможешь придумать ему подарок? Я уже всю голову сломала.

– Подарок?

На пару секунд меня отвлекает официантка, которая приносит счёт.

– У Макса день рождения в следующую субботу.

– День рождения? Так может стоит устроить ему праздник?

– Праздник? Даже не знаю, – блондинка задумчиво закусывает нижнюю губу.

– Давай соберём на даче всех его близких и друзей. Как тебе такая идея? – загораюсь я. – Максиму будет полезно отвлечься.

– Согласна. А то в последние несколько лет сценарий такой: тихий семейный вечер с пирогом и отбой в одиннадцать.

– Поможешь со списком гостей? А я займусь всем остальным.

– А давай. Только надо, наверное, Олю в известность поставить.

– Я сама ей позвоню.

– Ладненько! Можно шашлыки организовать на природе… – мечтательно тянет она. – У вас ведь там места во дворе полно!

– Организуем, – обещаю я.

– Устроим Максиму сюрприз! – Женька довольно хлопает в ладоши.

– Арин, – она вдруг смущается, и щёки её розовеют. – А Захар приедет?

– Конечно, приедет. Мне кажется, они с Максимом неплохо поладили.

– Отлично. А расскажи мне что-нибудь о нём, – просит она, при этом излишне увлечённо разглядывая белоснежную скатерть. – Я таких парней, как он, никогда не встречала…

Ой, Троицкий! Похоже в полку твоих поклонниц прибыло...

********

Мы сидим на кухне. По традиции в квартире Захара нас трое: я, он и бутылка отменного виски. Ах нет, пардон, сегодня четверо. Кот Троицкого уселся прямо напротив. Терроризирует своим «мяу». Чего хочет и почему от меня – непонятно.

– Скажи мне, что никогда не простишь ему этого! – Троицкий накрывает мою ладонь своей.

Да. По итогу мне всё равно пришлось рассказать ему о том, что произошло.

– Не прощу, Захар. Ты же меня знаешь.

Кивает и залпом осушает бокал в форме тюльпана. Кстати, этот набор когда-то я ему и дарила. Пьёт Троицкий редко, но метко. И всегда со мной.

– Ублюдок конченный. Мало того, что унизил, так ещё и одну оставил ночью, посреди МКАДа! Вот всегда ожидал от него какой-нибудь подобной мерзости. Помнишь? Предупреждал тебя…

– Помню.

– Вышла бы за него замуж, хлебнула бы сполна. У него ведь на лбу написано, что он долбаный абьюзер, помешанный на своей эгоцентричности.

– Ни за что не дала бы ему такую характеристику…

– Да брось, в тебе просто не было интереса копнуть поглубже! Вы и встречались-то странно. Довольно не часто.

– Это да, – покручиваю бокал пальцами и рассматриваю его содержимое.

– Убиваться по нему планируешь?

– Точно нет, – отрицательно качаю головой.

– Ну и слава богу. Я не говорил, но мне всегда казалось, что особых романтических чувств ты к Ахметову не питаешь.

– Я уважала его. Ценила в нём некоторые качества. И да, он привлекал меня как мужчина. Но знаешь что…

– М?

– Это вообще не идёт ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к другому человеку.

– Так-так… а поподробнее? – разливает виски по снифтерам.

– Я краснею и смущаюсь как дура. Ощущаю незнакомое волнение, дрожь... Покалывание в пальцах и странный трепет в груди. А ещё чувствую, как мурашки бегут по моей коже, и как всякий раз частит сердце, когда мы остаёмся с ним наедине. Со мной определённо что-то происходит, – растерянно бормочу я.

– Арин, это называется влюбилась, – хмыкает он.

– Что ж… Тогда я кажется влюбилась, Захар. В Максима… – признавшись в этом и ему, и себе, выдыхаю с несказанным облегчением.

Рука Троицкого тем временем дёргается, и часть алкоголя проливается мимо.

– Ты… что? – ставит бутылку и озадаченно почёсывает бровь.

– Что делать? – смотрю другу прямо в глаза.

Даже со стороны слышу, как серьёзно и отчаянно звучит мой вопрос.

– Ну ты блин даёшь, Барских! Погоди, чтобы переварить эту информацию, мне надо выпить…

Пока Захар, зажмурившись, «кайфует» от новой порции шотландского горячительного напитка, я пододвигаю к себе кота и от нечего делать начинаю его активно тискать. (Что приводит мохнатого в замешательство, потому что раньше подобными порывами в его сторону я не отличалась).

– Троицкий, почему ты молчишь? Я, между прочим, впервые в жизни не знаю, что мне делать.

– А в чём, собственно, проблема?

Под дурака косит, что ли? Аж бесит!

– Ну, во-первых, если ты забыл, я его сбила. Лишила возможности заниматься любимым делом. Перечеркнула его поездку на олимпиаду.

– А во-вторых?

– А во-вторых, если этого тебе недостаточно, напоминаю: у него как бы есть Оля. Его невеста. Он её ценит и любит.

– Да, согласен, расклад отстой, – подытоживает Захар, когда раздаётся звонок в дверь. – Не придуши моего кота. У него аж глаза на лоб натягиваются от твоих поглаживаний.

– Кого-то ждёшь? – спрашиваю удивлённо. Потому что большие кухонные часы показывают двенадцать двадцать.

– Нет, – пожимает плечами, направляясь в прихожую.

«Миииууу».

Кот жалобно орёт, и я, сжалившись, отпускаю комок шерсти на свободу. Встаю, недовольно осматриваю спортивный костюм, на котором теперь полно волосни, и отправляюсь вслед за Троицким. Мало ли, кого там принесло.

Завернув за угол, замираю. Потому что слышу до боли знакомый голос.

– Зачем пришла?

– Соскучилась по тебе... Выгонишь?

Самойлова разговаривает в несвойственной ей манере. Вызывающе и дерзко, растягивая слова. Прямо как в ту ночь, когда переборщила с коктейлями в баре.

– Однозначно выгоню, Ксюш.

– Ну нееет, Захар. Ты не можешь так со мной поступить! Там темно и небезопасно. Мало ли, что может со мной случиться?

Это так по-Самойловски… давить на жалость.

– Пусть об этом теперь думает твой муж, – холодно отрезает парень.

– Муж… – произносит она насмешливо. – Мужу я не упала. Ему плевать на меня! А тебе вот никогда не было на меня плевать…

– Иди домой, Самойлова. Нечего тебе здесь делать.

– Можно я переночую у тебя? Как раньше! Пожалуйста! Посмотрим фильм, приготовим вместе ужин. М? Можно?

– Нельзя.

Вот сейчас слушаю я Троицкого и прямо горжусь им. Скала.

– У меня проблемы, – раздражённо поясняет Ксюша.

– Ничего нового. Всё как всегда.

– Да… – подтверждает она. – Как всегда к тебе пришла. Всегда. К тебе. Понимаешь?

– Уходи, – нетерпеливо вздыхает он.

Сперва Ксения, очевидно не ожидавшая такой реакции, молчит. Но правда недолго.

– Ты… ты серьёзно? И правда гонишь меня? – ошарашенно произносит заплетающимся языком.

Теперь молчит Захар. И по-моему, его молчание красноречивее любых слов.

– А говорил, что любишь, – с явным укором произносит она.

И снова ей в ответ многозначительная тишина.

– Всё уже, да? Так быстро меня забыл? – выплёвывает ядовито. – Или может Корецкая всё-таки уложила тебя на лопатки? А?

– Ты бы рот насчёт Ренаты вообще не открывала, – он предупреждающе качает головой.

– А то что? Ударишь как Егор? – издевательски провоцирует.

Выхожу в прихожую, и Самойлова тут же меня замечает. Обиженно поджимает губы и прищуривается.

– О, и ты здесь, предательница…