Её вина

Глава 21 Захар

На плите закипает вода, и я как раз собираюсь бросить в кастрюлю спагетти, когда раздаётся звонок в дверь.

И кого там принесло на ночь глядя…

Откладываю пачку в сторону, закидываю на плечо вафельное полотенце и направляюсь в прихожую. Кто бы не стоял там, по ту сторону двери, он уже меня бесит.

Зачем так трезвонить, ей богу…

– Да иду я, иду! – ору недовольно.

Проворачиваю замок и открываю дверь.

– Какого дьявола так долго?

Ни приветствия тебе, ни хрена. В этом весь Ахметов.

– И тебе добрый вечер…

– Арина у тебя?

Вопросительно вскидываю бровь и молчу. Игнат щёлкает зубами и делает шаг вперёд, оттесняя меня с прохода.

– Э, алё, – смотрю ему вслед.

Прямо в обуви проходит по коридору, на мой возмущённый возглас – ноль реакции. Качаю головой, вздыхаю и закрываю дверь.

Его визиты уже поперёк горла, если честно.

– Куда собрался? В мою спальню? – только и успеваю поинтересоваться за секунду до того, как он туда заходит.

– Где она? – цедит сквозь зубы.

– Ты в моей кровати свою невесту решил поискать? Свали отсюда, девчонку разбудишь, – перехожу на шёпот, но Ксюха, судя по всему, итак уже проснулась.

Ахметов бесцеремонно щёлкает кнопкой ночника, и лишь убедившись в том, что перед ним не Барских, покидает комнату.

– Совсем обалдел? Врываешься сюда, как к себе домой, – бросаю ему в спину, пока иду следом на кухню.

– Где она? – ревёт на всю квартиру.

– Да без понятия, но как видишь, здесь её нет, – повышаю голос.

– Когда ты разговаривал с ней последний раз? Она куда-нибудь собиралась сегодня?

– Разуваться у порога тебя не учили? – игнорирую я его допрос.

– Слушай ты, сёрфер, – разворачивается и хватает меня за фланелевую рубашку.

– Руки убери свои, – стреляю в него гневным взглядом.

– Ещё раз спрашиваю, ГДЕ АРИНА? – раздувая ноздри, вопрошает этот полоумный.

– Ты глухой или…

Дёргает за рубашку вверх, и меня переклинивает. Резко толкаю его в грудь, вынуждая разжать пальцы. Отшатнувшись, он отступает назад, но ненадолго.

– Значит слушай сюда, щенок, моему терпению пришёл конец: ещё раз увижу её здесь…

– Сделай одолжение, свали из моей квартиры, – отмахиваюсь от него как от назойливой мухи.

– Ты слышишь меня? – снова надвигается в мою сторону. – ЕЩЁ РАЗ ОНА ОСТАНЕТСЯ В ЭТОЙ ТВОЕЙ БЕРЛОГЕ НА НОЧЬ И КЛЯНУСЬ… – его глаза опасно сверкают, – ЛЯЖЕШЬ РЯДОМ СО СВОИМ ПАПАШЕЙ!

– Что ты сказал? – прищуриваюсь и тоже делаю шаг навстречу.

Смотрим друг другу в глаза. Этот урод ухмыляется и пренебрежительно кривит губы.

– Ребяяят, – замечаю испуганное лицо Ксюхи, наблюдающей за нами из коридора.

– Всё нормально, – успокаиваю её я. – Наш гость уже уходит. Всего хорошего, Игнат.

Ахметов ещё несколько секунд травит меня ядовитым взглядом. Поднимает палец и кивает. Наверное, этот жест означает тот факт, что он намеревается проследить за тем, насколько я понятливый.

– Провожать не буду, уж извини! – поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к плите. – Выкипать начала уже…

Открываю кран, добавляю в кастрюлю немного воды и ставлю на огонь.

– Это что такое было? – тихо спрашивает Ксюха.

– Игнатушка невесту потерял, – жму плечом.

Не первый раз уже. Что там у них в отношениях происходит – непонятно.

– Я слышала, как он угрожал тебе, – понижает голос до взволнованного полушёпота.

– Ой, я тебя умоляю, – смеюсь и беру в руки упаковку со спагетти.

– Мне Ахметов никогда не нравился, – признаётся она, забираясь на высокий барный стул.

– Мало ли что нам не нравится, ей с ним жить, – открываю холодильник и достаю оттуда гранатовый сок ещё до того, как она успевает попросить меня об этом.

– О, спасибо, – удивлённо улыбается. – Ты прямо мои мысли читаешь.

Если бы…

– Какой-то он… неприятный человек, да? – продолжает она рассуждать вслух. – Грубый. Вечно угрюмый и недовольный.

– Арина у нас так-то тоже не подарок, – замечаю я, бросая макароны в кастрюлю.

– Он ревнует её к тебе, – хмыкает она.

– Дурак потому что, но я могу его понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы моя невеста регулярно оставалась на ночь у какого-то сомнительного типа.

– Сомнительного типа? – фыркает она. – Это точно не про тебя! Ты же очень хороший…

Ухмыляюсь.

Жаль, что её слова не несут в себе никакого скрытого подтекста.

– Надо рассказать ей про его угрозы.

– Не надо, – пододвигаю на работающую конфорку сковороду с креветками, томящимися в соусе.

– Как это не надо? – изумлённо восклицает она. – Ахметов слишком много себе позволяет.

– Я сам поговорю с ней, ладно? Она должна понять, что ведёт себя неправильно.

– Как знаешь, – нехотя уступает и с минуту молчит. – Мне кажется, когда она выйдет за него замуж, он запретит ей с нами общаться.

– Арина – взрослый человек, он не может взять и запретить ей делать то, что она хочет, – в корне не согласен я.

– Такой, как он, запросто может, – спорит Ксюша. – У меня от одного его взгляда мурашки по коже ползут. Бррр…

Я смеюсь и ласково взъерошиваю волосы на её макушке. Она зевает и обнимает себя руками.

– Замёрзла? – снимаю с себя рубашку и накидываю её на плечи девчонки.

– Ой да не надо, – пищит, протестуя. – Там на улице такая страшная гроза и льёт как из ведра! Видел, как молния сверкает? – показывает пальчиком в окно.

Какая там гроза, когда я могу смотреть только на неё. Сонную, растрёпанную и такую хорошенькую. Она вдруг переводит взгляд прямо на меня, и мои внутренности будто тугим жгутом стягивают.

Ксюша так близко. Красивая до невозможного. Желанная... Уже давно. Одно движение – и я мог бы поцеловать эти прекрасные губы.

Но нет… Жалкие сантиметры. Расстояние, которое нарушать нельзя. Хрупкое доверие треснет по швам. Она ведь тут же сбежит, а я так счастлив видеть её здесь. Сама пришла, и это много для меня значит.

Не знаю, что такого она увидела в моих глазах, но совершенно точно это её смутило.

– Паста, Захар, – выдёргивая меня из плена фантазий, произносит девчонка. Красочно краснеет и опускает голову.

Как же мучительно всё это, Ксюха…

Заставляю себя отойти от неё.

– Рената не в восторге от того, что я здесь, – зачем-то говорит она, в то время как я пытаюсь спасти наш ужин.

– Ренату это никоим образом касаться не должно, – беру дуршлаг в руки. – Давай-ка достань сливочное масло и помоги мне накрыть на стол.

– Хорошо, – спрыгивает со стула и спешит к холодильнику.

Затем открывает дверцу шкафчика, достаёт оттуда посуду и столовые приборы.

– Неловко вчера вышло, – всё-таки поднимает щекотливую тему, связанную с Корецкой.

– Неловко должно быть только ей.

Но на самом деле я и сам порядком обалдел. Рената заявилась ко мне домой в полночь, и под тонким плащом она была абсолютно голая. Что и продемонстрировала буквально с ходу. В этот момент в коридор на шум выглянула Ксюха.

– Она к тебе неравнодушна, это все знают.

Я бы предпочёл, чтобы ко мне была неравнодушна ты.

– Давай не будем про Ренату, – сворачиваю неудобный разговор.

– Ладно. Но блин, у тебя было такое комичное выражение лица! – она всё-таки хохочет надо мной.

– Ну всё, хватит, – теперь щёки становятся пунцовыми уже у меня.

Корецкая, чтоб её…

К счастью, дальше мы случившееся не обсуждаем. Пока Самойлова занята сервировкой, я, как полный придурок, извращаюсь по части оформления.

– Какая красота, Захар! Как в ресторане! – восторженно лепечет, хлопая в ладоши. – Про аромат вообще молчу!

Вот ради этой её искренней улыбки я и готов наизнанку вывернуться.

– Садись, я поухаживаю за тобой.

– Да не надо, ты чего, я сама!

Снова раздаётся трель звонка. Мы переглядываемся.

Да твою ж бабушку…

– Надеюсь, это не Игнат.

– Чё ж всем неймётся-то сегодня! – вздыхаю и отправляюсь в коридор. – Ешь, остынет.

Дверь, кстати, открыта. Баран. Так увлёкся Ксюхой, что забыл закрыть её после того, как ушёл Ахметов.

Поворачиваю ручку. На лестничной клетке стоит Арина. Видок у неё тот ещё. Как будто с привидением встретилась, не иначе. В довесок ко всему, она ещё и мокрая до нитки. Попала под дождь, видимо.

– Привет, Захар, – здоровается со мной она. – Надо поговорить. Только это… я тут не одна. Прицепился, не могу от него отделаться. Заявил, что пойдёт со мной.

Выглядываю влево.

– Опять ты? – от злости стискиваю челюсти.

Явился. Снова.

Дорохов еле стоит на ногах. Ему сейчас даже дорогой костюм погоды не делает, настолько дерьмово он выглядит.

– Ксюха у тебя, что ли? – Арина косится на Егора, пьяного в хлам.

– КСЮХА!

– Проваливай отсюда, Егор! – выхожу на площадку, прикрывая за собой дверь.

Не хочу, чтобы Самойлова его услышала. Вчера она полночи из-за него рыдала. Приходил, только трезвый был.

– Дай мне… с ней… поговорить, – требует он заплетающимся языком.

– Тебя с лестницы спустить или сам найдёшь выход на улицу? – спрашиваю, глядя на его жалкие попытки удержать равновесие.

– КСЮЮЮШ! КСЮЮЮХА! – как заорёт истошно.

– Замолчи!

– Я ЩАС ПОЕДУ И РАЗОБЬЮСЬ, ЕСЛИ НЕ ВЫЙДЕШЬ! – угрожает он.

– Да заткнись ты, кретин! – хватаю его за костлявые плечи. – Пошёл вон!

– Пусти… меня в квартиру. Почему… ик… она вообще с тобой?

Его лицо вдруг становится чересчур серьёзным. Он нервно дёргает галстук и стаскивает его с шеи.

– Вали восвояси, планктон офисный.

– Я замдиректора на минуточччку! – хорохорится, скорчив недовольную мину.

– Да начхать мне, кто ты!

Истеричное «Ксюш» снова раздаётся на весь подъезд.

Отвешиваю Егору звонкий подзатыльник и уже намереваюсь вышвырнуть его, как из квартиры выходит Самойлова. Одетая в свои вещи. Сумка через плечо, в руках телефон.

– О… зай, – Дорохов расплывается в косой улыбке.

– Куда ты собралась? – не верю своим глазам.

– Отвезу его домой, пока у него не хватило ума сесть за руль, – смотрит на своего бывшего и достаёт из кармана ключи от машины. – Где ты так набрался, Егор?

– Выпил чуток, в баре… тут рядом… Ксюх. Ты прости меня, а? Я ж это… просто запутался, понимаешь?

Запутался… Такой формулировки, отражающей причину походов налево, я ещё не слышал.

– Давай не здесь, – она морщится будто от его слов ей физически больно. – Идём.

– Да ты серьёзно, что ли? – отпускаю Дорохова, и тот от неожиданности едва не валится на пол.

Вовремя успевает схватиться за Арину, молча наблюдающую эту сцену.

– Никуда ты не пойдёшь с ним, – пытаюсь затолкать девчонку обратно в квартиру.

– Захар, ну перестань, мне надо с ним поговорить! – выныривает из-под моей руки.

– Да на кой он нужен! О чём можно говорить с этим ублюдком? – ору уже и я.

Соседка из двести тринадцатой высовывает любопытный нос на лестничную клетку.

– Идём, Егор, – Самойлова меня будто не слышит.

– Ксюх… – нагоняю её у лестницы и касаюсь плеча. – Не делай глупостей, на черта тебе сдался этот выродок?

– Ээээ, фильтруй… речь, – пытается что-то предъявить мне её недожених.

Стоит, вцепился в перила, лупится на меня ничего не соображая.

– Да скройся ты с моих глаз долой! – бросаю на него взгляд, полный плещущегося через край презрения и отвращения. — Морду бы тебе твою противную расквасить ещё разок! Не дошло, я смотрю…

– Не трогай его, не надо! – Ксюша торопится закрыть этот кусок дерьма собой.

– Ксюх, вернись домой, – прошу спокойно, пытаясь унять клокочущую в груди злость.

– Я тоже считаю, что тебе не надо никуда ехать, – присоединяется к моим словам Арина.

– Ребят, – качает головой. – Ну куда он в таком состоянии?

– Да плевать, пусть что хочет, то и делает! – хватаю её за руку. – Идём.

– Пусти.

– Не поедешь ты с ним!

– Захар, – упирается, вынуждая меня остановиться.

Хмурится, смотрит на меня во все глаза. Пытается выдернуть кисть из моей мёртвой хватки.

Непривычно ей видеть такого Захара. Ну извините, я тоже не железный!

– Захар… – этот её взгляд пробирает до самых костей. – Спасибо тебе за всё, но сейчас я хочу уйти…

Хочет уйти! И главное с кем! С ним!

Моему возмущения нет предела.

– Да не будь ты дурой! – раздражённо цокаю языком. – Не разочаровывай меня, Самойлова! Ну где твоя гордость?

Клянусь, я не хотел давить на больное, но она реально просто выбесила меня своим поведением.

– Отпусти. Мою. Руку, – обиженно чеканит по слогам.

– Прекрасно мать твою! – разжимаю пальцы, и она тут же спешит к ступенькам.

Довольный ситуацией Дорохов, который вызывает во мне только одно желание – придушить, плетётся за ней следом. Внизу ноги видать заплетаются, и он ничком падает на пол. Ксюша бросается к нему и помогает встать. Передать не могу, насколько тошно наблюдать за этой картиной.

Я просто не понимаю её. Никогда не понимал! Но конкретно сейчас вообще поражён. Этот человек втоптал её чувства в грязь, а она…

– Дура… – качаю головой.

– Шоу бесплатное вам тут, что ли? – слышу голос Арины за спиной.

– Шелупонь!

– Скройтесь за дверью, – громко советует соседке Барских.

– Устроили мне за стеной блядушник, – огрызается та в ответ. – То одна у него путана ночует, то другая… весь в папашу!

– Регина Львовна, закрыли бы вы свой рот! – не выдерживаю я.

Отец в гробу уже, наверное, перевернулся. Дважды за сегодня про него вспомнили.

– У ты хамло какое! – начинает кудахтать пуще прежнего, выползая на лестничную площадку.

– Пошли в квартиру, Арин, – закатываю глаза.

Барских с готовностью принимает моё предложение, и уже через несколько секунд хлопок толстой, железной двери отделяет нас от взбунтовавшейся соседки.