Её вина

Глава 71 Арина

На даче я хандрила двое суток. Практически не вылезая из постели. Спала, приняв снотворное, а в минуты «бодрствования» активно заливала подушку слезами, что вообще-то на меня совсем не похоже.

Никогда не думала, что буду убиваться из-за парня, и что сердце моё будет разбито. Вот вроде с одной стороны, добилась чего хотела, а с другой, по факту осталась одна.

Верно говорят, на чужом несчастье счастья не построишь. Не стоило мне возвращаться в дом. Глупая была затея. Не вовремя я устроила проверку. Ведь совместно проведённая ночь, пусть и прекрасная, – далеко не гарант начала отношений. Совсем нет… Я – девочка взрослая. Всё понимаю, иллюзий не строю, но всё-таки как же мне больно.

Больше всего я боялась увидеть в глазах Максима сожаление. Однако этого не произошло. А вот разговор наутро состоялся не из простых. Честный и откровенный. В принципе, я знала, что он уедет, но надежда умирает последней, правда? В доме стало так пусто без него. Не с кем спорить, вступая в отчаянную полемику. Не с кем разделить завтрак. Удивительно, как быстро я привыкла к его присутствию. Скучать начала почти сразу же. Особенно осознавая, что впереди маячит лишь неопределённость.

Одно радует. И всё-таки Громов не равнодушен ко мне. Не могу сказать только ли на уровне физики. (Хочется верить, что нет… Но даже если ошибаюсь, пусть.) Нам было классно вместе... Он так горячо целовал меня! Страстно, несдержанно, пылко. С таким удовольствием ласкал моё тело. Так, как я и мечтать не смела.

Я урвала себе маленький кусочек счастья. Чужого? Не думаю…

– Арин, можно?

В дверном проёме появляется Захар.

– Привет, заходи.

Честно говоря, я очень рада видеть Троицкого. Здорово, что он пришёл.

– Ты чего трубку не берёшь? Совсем с головой ушла в работу?

Закрывает дверь за собой и подходит к столу. Да, невероятно, но некогда ненавистная работа стала для меня настоящим спасением. Действенным способом отвлечься.

– Наверное просто хотела побыть в одиночестве, – честно признаюсь я.

Смотрит на меня внимательно и хмурится.

– В одиночестве?

Пожимаю плечами.

– Ты же терпеть не можешь оставаться одна.

– Иногда это необходимо. Чтобы мысли привести в порядок.

– Согласен. Выглядишь расстроенной. Ариш, у тебя всё в порядке? – берёт меня за руку.

Что тут скажешь?

– Похоже, что нет, верно? – догадывается естественно.

Опускаю глаза. Нет смысла лгать. Захар всегда очень тонко чувствует моё состояние.

– Это из-за Максима?

И конечно сразу бьёт прямо в цель.

– Да.

Вот блин. Глаза предательски защипало, стоило мне мыслями вернуться в то утро.

– Случилось то, чего я не знаю? – осторожно интересуется он.

Встаю. Подхожу к окну.

– Не хочешь – не рассказывай. Я просто переживаю за тебя.

Знаю, что он не станет давить и настаивать. Но если не с лучшим другом говорить по душам, то с кем?

– Я тебя не послушала, Захар. В ту ночь я никуда не уехала. Вернулась на дачу, нашла Громова в бассейне и…

Троицкий вздыхает.

– Снова разозлила его? – предполагает он невесело.

– Да.

– И что ты сделала?

– Поцеловала его, – невозмутимо отвечаю я.

– Вот глупая!

– А Максим ответил, – поворачиваюсь, чтобы лицезреть недоумение на его лице. – Мы провели вместе ночь.

– Ты серьёзно? – не верит. Вскидывает бровь.

Грустно усмехнувшись, сажусь на диван. Друг пристраивается рядом.

– Тогда почему не ощущаю радости в твоём голосе?

– Это совсем не победа, Захар.

– Ну не уверен. Не похож Громов на того, кто станет размениваться. Так что не расстраивайся раньше времени.

Вытираю предательски выступившие слёзы.

– Иди-ка сюда, – обнимает меня. – Не реви.

– Не буду.

– Ему надо разобраться в себе и поставить точку в отношениях с Олей. Хотя мне кажется там давно уже полный штиль.

– Я понимаю.

– Отпусти ситуацию. Дай ему время. И себе, Арин. Понесло вас обоих, – гладит меня по голове.

– Для меня это нездоровая норма, а вот для Максима подобное, похоже, в новинку. Утром он выглядел таким растерянным… Но тем не менее не произнёс ни слова о том, что жалеет.

– Это жизнь, Ариш. Всякое бывает. Думаю, Громов, привыкший к победам, в этот раз проиграл самому себе.

– Как у него дела? Ты не в курсе?

– Женька говорит, что Максим вернулся в спортклуб. Работает, начал тренироваться потихоньку.

Киваю.

– Я рада за него. Больше всего на свете я хотела вернуть ему возможность начать всё сначала.

– И у тебя это получилось.

– Знаешь, Захар, я вот о чём подумала. Ужасно конечно, что я сбила Максима в ту ночь, но что если это был своего рода экзамен? На совесть, на человечность.

– В какой-то мере так и есть. Ничто не происходит просто так.

– И я ведь едва не завалила этот экзамен. Вспоминаю, как пряталась в машине, как не выходила из дома и как праздновала день рождения, пока Максим лежал весь переломанный в больнице. Я плохой человек.

– Главное, что ты вовремя сделала работу над ошибками. Я горжусь тобой, ясно? – сжимает мою ладонь. – И нет, ты не плохой человек.

Поднимаю голову и натыкаюсь на его серьёзный взгляд.

– Спасибо, – целую его руку.

Хочу рассказать про угрозу, которую получила от Игната, но в последний момент решаю этого не делать. Сама разберусь. Это ведь касается только нас двоих.

– Арин, скажи мне, Ренату… выписали? Я ездил в больницу, но её там уже нет.

– Выписали недавно.

Поднимаюсь с дивана, наливаю апельсиновый сок в стакан.

– Телефон не доступен, дома никого, – продолжает он.

Как ему сказать…

– Эй. Ты что-то знаешь? Куда она пропала?

– Она не в Москве, Захар, – поворачиваюсь к нему.

– То есть? – сразу меняется в лице.

– Уехала с родителями за границу.

– В смысле уехала?

Резко встаёт и принимается расхаживать по кабинету.

– Не понял…

– Сказала, что не хочет устраивать прощальных церемоний. Меня… набрала из аэропорта. Сказала, что любит нас и будет скучать.

– Какого чёрта вот так…

В его глазах читается вопрос.

– Захар.

– Так не делается!

Заводится отчего-то. Подходит к окну, убирает руки в карманы брюк.

– Когда вернётся не сказала?

– Нет. Вроде… насовсем уехала, – осторожно сообщаю я.

– Что значит насовсем? – оборачивается и ошарашенно смотрит на меня.

Не пойму, злится, что ли?

– Думаю, хочет начать новую жизнь. Там.

– Ясно.

Что бы означало это его «ясно»?

– Тук-тук! Арина Викторовна! – Женька фурией залетает в кабинет. – Для корпоратива Бронникова всё готово, но есть один нюанс. Количество гостей увеличилось, и теперь надо что-то думать со столами. Либо в большом зале их размещать.

– Поняла.

– Привет, Захар, – улыбается она Троицкому. – Ты уже здесь. Я почти закончила.

– Привет, я ухожу, Жень. Срочные дела.

Забирает свой телефон со стола.

– То есть поужинать вместе не выйдет? – расстроенно произносит девчонка.

– В другой раз, ладно? – целует Женю в лоб и уходит.

– Что это с ним? – она переводит на меня озадаченный взгляд.

Если б знать…

Женька в расстроенных чувствах возвращается в зал. Я же пытаюсь в очередной раз сконцентрироваться на работе. Да вот только некоторое время спустя на телефон приходит сообщение. Сообщение, которое меня пугает...

Дрожащими пальцами сжимаю телефон. Настолько сильно, что яблочный смартфон от такого натиска начинает жалобно трещать.

«Чего ты хочешь, Ахметов?»

Отвечаю я, едва дыша.

«Не поверишь, жениться, зай»

Больной ублюдок. И ведь совсем не похоже, что он шутит. Как и не верится в его обещание не трогать Максима. Уж слишком легко оно прозвучало из его уст.

Подхожу к окну и осторожно выглядываю из-за створки жалюзи. Старый мерседес по-прежнему стоит на противоположной стороне улицы. Этот автомобиль уже который день следует за мной повсюду. В салоне два амбала, лица которых сразу показались смутно знакомыми. Люди Ахметова. Мои предположения подтвердились, Игнат ведь даже не скрывает того, что устроил за мной самую настоящую слежку.

«Парни за тобой приглядывают. Чтобы никто не обидел»

Урод… Кто и может меня по-настоящему обидеть так это ты.

Сажусь на диван. Мне нужно рассказать всё папе. Уверена, он не оставит без внимания угрозы Ахметова в мой адрес. Но сначала…

Тяжело вздохнув, ищу в списке контактов номер Максима. Я должна предупредить его, ведь он снова может пострадать из-за меня. И если это случится, простить себя я точно не смогу.

– Да.

Глупое сердце замирает, радостно трепыхнувшись в груди, стоит только вновь услышать его голос.

– Привет. Я… ты… как дела?

Морщу лоб. С каких таких пор я двух слов связать не могу? Соберись, Барских, что за позорище?

– Нормально.

– Хорошо.

– У тебя что-то случилось?

Фоном слышу детский смех и всплеск воды. Похоже, Громов на работе.

– Максим, я… предупредить тебя хочу. Будь, пожалуйста, осторожен.

– В каком смысле, Арин?

Почти вижу, как он хмурится.

– Ничего подозрительного не замечал в последнее время? – начинаю я издалека.

– И что ты имеешь ввиду? – явно не понимает он.

– Не знаю… Странные люди вокруг. Или что-то в этом духе.

– А прямо можешь сказать в чём дело?

Впиваюсь ногтями во внутреннюю сторону ладони.

– Мой… бывший жених угрожает расправой. За мной следят. Думаю… за тобой тоже.

– Ясно.

– Будь осторожен. Не игнорируй мою просьбу, ладно? – голос дрожит.

Я так сильно за него переживаю, что душа ни на месте.

– Ладно.

– Хорошо, – выдыхаю и закрываю глаза. – Я в общем-то поэтому и позвонила.

Не хочу, чтобы он думал, будто я чересчур навязчива.

– Я понял, Арин.

– Тогда пока? – вытираю рукавом пиджака слёзы, катящиеся из глаз.

Молчит.

А вдруг… как и я, скучает? Хотя бы немножко…

– Слушай, сообщи своему отцу по поводу слежки. Это ненормально.

– Я как раз собиралась позвонить ему.

– Звони сейчас же, Арин. И постарайся не оставаться на улице одной. Не нравится мне всё это…

Отца я набираю уже через минуту. Рассказываю ему про Игната и прошу вмешаться, потому что серьезно напугана. О Максиме молчу. Мне кажется, что разговор этот не телефонный. Да и не готова я сейчас к откровениям. А учитывая тот факт, что в жизни моей на данный момент полная неразбериха, тем более.

«Укатаю в бетон обоих»

Это сообщение не даёт покоя. Неужели Игнат способен на подобные вещи? Что вообще я знаю о нём? Кроме того, что его бизнес связан с рынком авто.

Почему-то только сейчас вспоминаются его странные телефонные диалоги, в которых зачастую проскакивали весьма двусмысленные фразы. А ещё люди в его окружении. Неприятные и совсем не похожие на простых бизнесменов. Головорезы какие-то...

А что если Ахметов действительно как-то связан с криминалом? Я никогда об этом не задумывалась. Не было в том нужды. Но вдруг, это и правда так?

– Привет.

Вскидываю голову и удивлённо смотрю на человека, стоящего напротив. Ксения Самойлова ко мне явилась. Собственной персоной.

– Выгонишь?

– Зачем ты сюда пришла? – встаю и делаю шаг навстречу.

Внимательно изучаю её... Увы, сейчас Ксюша напоминает лишь жалкую копию себя прежней. Худая, болезненно бледная, с немытой головой и несвежим макияжем. Круги под глазами. Будто не спит совсем или чего похуже.

– Соскучилась по тебе.

– Какая наглая ложь, – прищуриваюсь и качаю головой.

– Вовсе нет. Арин. Зря ты так.

Сокращает расстояние между нами и порывисто обнимает меня. Даже не успеваю понять, что происходит.

– Ты же мне как сестра, – выдаёт жалостливо, до боли сжимая мои плечи. – С самого детства вместе. Связаны. Крепко-накрепко.

Никак не реагирую на эту пламенную речь. Абсолютно ровно дышу и совершенно ничего не чувствую. Как отрубило после того случая с Ренатой...

– Ты плохо выглядишь, Ксюша, – отодвигаю её от себя.

– Да не, я в норме.

В норме, как же!

Молчу. Что на это можно сказать?

– Ты… не могла бы занять денег?

Глаза бегают, без конца шмыгает носом.

– На чём сидишь опять?

– О чём ты?! – изображает святую невинность, вот только её внешний вид говорит сам за себя. – Мне надо за учёбу заплатить. Иначе отчислят.

– С родителями, выходит, не общаешься?

– Нет, не общаюсь. Мы поругались.

Киваю. Я не просто так спросила. Пару недель назад ко мне в ресторан приезжал её отец. Просил, чтобы я навестила Ксению и вновь начала с ней общаться, потому что состояние дочери его крайне беспокоит. Я без зазрения совести отказала ему, и сразу же услышала о себе много «приятного». Ожидаемо. Точно теперь могу сказать, что Ксюша вся в папу.

– Как твой брак? – беру со стола зажигалку и сигареты.

– Да никак. На развод подать хочу.

– А как же большая любовь к драгоценному Егору? – вскидываю бровь.

– Дура была, – с несвойственной лёгкостью признаёт она.

– Отчего вдруг такая перемена в отношении к нему? – затягиваюсь и выдыхаю дым.

– Да потому что руку на меня поднимает и всячески обижает. Налево как ходил, так и ходит. Не любит он меня. А Захар вот любил…

Неужто слышу в её голосе горькое разочарование?

– Ну сама виновата. Это ведь был осознанный выбор, не так ли?

– Я хочу всё вернуть, – хватается ледяными пальцами за мою руку. Сжимает ладонь. – Ты. Захар. Чтобы как раньше, понимаешь?

Даже слезу пускает, но меня это больше не трогает.

– Боюсь, Ксюш, что как раньше уже не будет никогда…

– Все ошибаются, Арин. Так и со мной случилось, – шмыгает носом и пожимает острыми плечами.

– Это не повод сливать свою жизнь в унитаз.

– Так ты дашь денег или нет? – уточняет нетерпеливо.

– Не дам. Байка про учёбу мне не зашла.

– Ну ясно, – закатывает глаза и отпускает мою ладонь. – Вот и вся твоя дружба!

– Ни тебе на тему дружбы рассуждать, – холодно отзываюсь я.

– Дай денег!

На этот раз тон уже не заискивающий. Отнюдь. Требовательный, капризный и злой.

– Тебе надо лечь в клинику, и чем быстрее ты это осознаешь, тем больше шансов, что сможешь вылезти из того дерьма, в котором тонешь.

– Долбаная моралистка! – нападает на меня, цепляясь пальцами за ворот моего пиджака. – Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти по твоей милости!

– По моей милости? – изумлённо уточняю я.

– Это ты виновата! Ты не явилась вовремя, когда я ждала тебя! Если бы ты приехала в бар, как обещала, меня бы не увезли в тот дом! – кричит она истерично. – Не изнасиловали, не накачали бы наркотой. Не ограбили! Не бросили бы в лесу! Ничего бы не было! Ничего! Ненавижу тебя! Всё из-за тебя!

Столько яда в её словах, столько ненависти во взгляде, что на секунду я даже опешила. Смотрю в перекошенное от гнева лицо и не верю в то, что слышу от неё все эти гадости.

Звонок стационарного телефона приводит в чувство. Убираю её руки от ворота пиджака, подхожу к столу и снимаю трубку.

– Я слушаю.

– Барских Арина Викторовна?

– Да.

– Оперуполномоченный Звягинцев. Вам нужно как можно скорее приехать в первую городскую больницу.

Дурное предчувствие, мучившее меня с самого утра, заставляет сердце болезненно сжаться.

– Что случилось?

– Приезжайте. Это связано с вашим отцом. Мы вас ждём.

– Скажите мне, пожалуйста, что произошло?!

– Не по телефону, Арина Викторовна.

– Алло! Алло!

Но в ответ мне лишь короткие гудки.

– Чёрт…

Хватаю сумку с дивана и пулей вылетаю из кабинета, едва не сбив Самойлову с ног.

С ужасом осознаю, что не прошло и двух часов, с тех пор как я говорила с отцом.

Ахметов!

Неужели он посмел…

Страх сковывает каждую клеточку. Сердце колотится как сумасшедшее.

В очередной раз из-за меня пострадал дорогой сердцу человек?

Нет нет нет! Только не это.

Открываю брелоком машину. Сажусь за руль и завожу мотор. Всеми силами пытаюсь успокоиться, но получается плохо.

Господи! Папочка, только бы с тобой всё было хорошо… У меня ведь… никого нет кроме тебя…