Её вина

Глава 24 Захар

По Ленинградке я мчусь как умалишённый. Машины, строения, люди – всё сливается в сплошное, смазанное пятно. Мотор ревёт, в груди нещадно ноет и настроение такое, что только убиться.

Мы помирились… Хочу быть с Ним. Хочу быть с Егором.

Слова Самойловой, всё ещё эхом стучащие в моей голове, едкой субстанцией растекаются по венам, отравляя кровь.

Да как она может находиться в этой квартире? А уж как подумаю, что в постель к нему ложилась – так и вовсе тошно. Мерзко, гадко, противно. Разве не должна она чувствовать тоже самое? Как вообще можно любить Его после всего того, что произошло? Он ведь предал, унизил, растоптал её. Я бы никогда себе этого не позволил.

В висках пульсирует, злость раздирает на части, подстёгивая всё набирать и набирать скорость. На повороте меня опасно заносит. Сердце сперва замирает, пропуская удар, а затем делает кульбит, падая куда-то вниз. Кажется, что неприятностей не избежать, но, к счастью, я успеваю справиться с управлением.

Доли секунды – и летел бы я очень далеко. Ещё и без костюма сегодня, про шлем вообще молчу. В последнее время совсем расслабился относительно собственной безопасности. Не поймай я удачно момент, соскребали бы меня потом с асфальта…

Эта ситуация неожиданно моментом приводит в чувство. Будто прозрение находит. Уже заезжая во двор, начинаю осознавать, что творил на дороге какую-то откровенную херню. Притормаживаю. Дышу часто-часто, силюсь успокоиться и унять тревогу, успевшую вцепиться в меня своими острыми когтями.

Придурок… Час пик, люди кругом.

– Ты с ума сошёл? – сквозь рокот двигателя слышу встревоженный возглас Барских.

Я и не заметил, как она подъехала на своём бмв. Появилась словно из ниоткуда. Глушу мотор и дёргаю шеей. Перенапрягся аж весь, думал всё, конец…

– Троицкий, ты спятил? – Арина открывает дверь и выходит из машины. – Эй…

Подходит ко мне и осторожно касается плеча.

– Напугал меня… – в её глазах плещется беспокойство. – Ты зачем так гнал?

– Нормально всё… – беззаботно отмахиваюсь.

– Нормально? – тон её голоса поднимается на октаву выше.

– Арин, ну прекращай, – прошу, слезая с мотоцикла. – Говорю же, со мной всё в порядке.

Разминаю затёкшую спину и стараюсь придать себе беспечный вид. Хотя по правде говоря, сам всё ещё вижу перед собой трассу и ощущаю до конца не отпустивший страх.

– Ты чуть не разбился! Я видела! Пролетел мимо меня как безумный! – возмущается она.

– Это просто поток медленный, – жму плечом.

– Ты мне-то сказки не рассказывай! – шипит недовольно. – Ну-ка давай сюда ключи, на мотоцикл в таком взвинченном состоянии нельзя садиться.

Она без спросу забирает брелок.

– У Самойловой был, да? – ей не составляет труда раскусить причину моего дурного самочувствия.

– Я не хочу говорить об этом, – признаюсь честно.

– И не надо, – хлопает меня по плечу. – Просто успокойся, ладно? А-то я тебя не узнаю.

Горько усмехаюсь. Наверное, пора свинтить куда-нибудь на берег Атлантического океана. Вода – целиком и полностью моя стихия, а сёрфинг – это драйв и душевное равновесие в одном флаконе. Этого-то мне сейчас катастрофически не хватает.

– А ты снова за рулём? – киваю в сторону бэхи.

– Угу, еле уболтала отца вернуть мне машину. Ни в какую уступать не хотел, пока уже Кристина не вмешалась.

– Это она так пытается наладить с тобой контакт? – хмыкаю я.

– Наверное… Но в этот раз Крыса реально влезла вовремя. Отец ведь к ней прислушивается! – тут же кривится она, изображая приступ тошноты.

Кристина и Виктор поженились два года назад, а наша Аринка никак не может с этим смириться. Ей всё мерещится меркантильный интерес со стороны Кристины, да и обида на Виктора Сергеевича до сих пор глубока. Хотя я её понимаю: лучшая подруга и отец – и правда так себе расклад.

– А мерседес где? Ремонт ведь сделали?

– Вот в него сесть я пока не готова, – болезненно морщится. – И смогу ли? Большой вопрос.

Пока едем в больницу, не разговариваем. Каждый тихонько думает о своём... Иногда такое вот молчание на вес золота. Оно не напрягает, не давит, а скорее наоборот, даёт возможность поковыряться в себе.

Вообще Арина в этом плане просто идеальный друг. Она никогда не станет настырно лезть в душу и выпытывать что-либо. Тонко чувствует меня и всегда без глупых обид понимает, если я не настроен на беседу. Знает, что наступит момент, когда я сам всё расскажу, если посчитаю нужным поделиться.

Заходим в больницу. Навязчивый запах лекарств и люди в белых халатах будят во мне странные чувства.

Не могу сейчас не думать о том, что когда я находился за тысячи километров отсюда, мой отец лежал на больничной койке. (Да, конечно, это была не какая-то городская лечебница, а вполне себе дорогая частная клиника, но по сути какая разница?). Больница она и есть больница. Эту атмосферу не передать словами, её можно разве что прочувствовать. И хотя я, к своему стыду, не навестил отца ни разу, сейчас, глядя на всю эту обстановку, осознал, что ему, наверное, было мало радости находиться в заведении, подобному этому.

Выдержки моей хватает ненадолго, и я в скором времени спешу выбраться на улицу.

От Патрушева Арина выходит спустя сорок минут. Насела на него она видать конкретно. Барских вообще пробивная по натуре, а потому, не сомневаюсь, она с лёгкостью заполучила от лечащего врача Громова всю необходимую информацию.

Ну, так и есть… Стоит рядом со мной на парковке. В одной руке держит копию медкарты Громова и снимки, а другой подкуривает зажигалкой сигарету.

Надо бы грамотно надавить на неё, чтобы снова бросила. Ни к чему ей эта дрянь…

– Ну как прошло, если в двух словах? – интересуюсь, пиная щебень носком кроссовка.

– Не понравился мне этот Иван Петрович, – заявляет она, прищуриваясь. – Как-то он испугался, когда я попросила собрать мне всё по Громову. Отказался даже сначала, пришлось угрожать связями отца. А по поводу нынешнего состояния Максима я вообще ничего не поняла. Патрушев блеял как овца и без конца лил воду. Такое ощущение, что за ними есть какой-то промах.

– Думаешь, некачественно выполнили операцию? – предполагаю я.

– Да кто их знает, – пожимает плечом. – Кстати, его тренер тоже выразил такое предположение. Наверняка острая инфекция не развивается просто так…

– Да уж… И куда теперь?

– Давай проедем на Ленинский проспект, к ГКБ имени Пирогова. Пока шла, позвонила Молотовой, мне дали контакты одного кудесника из травматологического отделения. Уверили, что он лучший из лучших, надо бы показать ему карту Громова: анализы и последние снимки.

– Ну поехали, – открываю пассажирскую дверь.

– Жара такая… И духота ещё эта, вообще дышать нечем, – ворчит Арина, нажимая кнопку климат-контроля.

– Не выспалась? – замечаю, что она то и дело зевает. Даже её любимый эспрессо не помогает.

– Да. Навалилось как-то всё и сразу… Неприятности на работе, проблемы в отношениях с Игнатом.

– Разговор-то у вас состоялся?

– У, ещё какой! – присвистывает она. – Ругались пол ночи.

– А в итоге? – вопросительно вскидываю бровь, глядя на её сосредоточенный профиль.

– Ну что в итоге… Бурно поскандалили, бурно помирились. С утра вон цветы в постель первым делом, – ухмыляется она.

– Ой, можно без подробностей, – фыркаю я.

Не могу не отметить, что Арина стала вести себя на дороге несколько иначе. Вероятно, на неё так повлияло ДТП. Всё-таки подобные инциденты явно имеют свойство накладывать свой отпечаток. Манера вождения однозначно изменилась. Нет, Арина по-прежнему чувствует себя уверенно за рулём, но от былой беспечности не осталось и следа. Тут скорее обратное, теперь я вижу предельную концентрацию и осторожность. Это прямо бросается в глаза, потому что Барских, положа руку на сердце, всё время гоняла как ненормальная.

– Он жутко ревнует, между прочим, – толкает меня локтем. – Угадай к кому?

– Бред…

– Знал бы Игнат наш маленький секрет… – томно произносит эта коза.

– Так, Барских, – лицо моментом вспыхивает. – Ты клятвенно обещала не вспоминать тот эпизод.

– Да-да…

Она заливисто хохочет, а я утыкаюсь лбом в ладонь.

Вот умеет Арина смутить. И сейчас именно тот случай.

Делаю вид, что не замечаю её веселья, но она всё равно продолжает надо мной глумиться.

– Да брось, эй, – ещё раз толкает меня локтем в бок.

– Отстань.

– Ну ладно тебе, это ж было так давно…

Да, но осадочек до сих пор остался. Даже спустя восемь лет.

– Мы были совсем юные и глупые, – пытается оправдать наш поступок она. – А ещё очень пьяные.

Глупые – это точно.

В те чёртовы выходные предки Арины свалили на горнолыжный курорт, и это по традиции стало поводом для вечеринки, которую спешно организовали наши общие друзья. Как всегда, празднество они устроили с размахом. В ночь с пятницы на субботу мы жёстко гуляли. А вместе с нами «гулял» и весь коттеджный посёлок. Музыка гремела. Ор, шум, гвалт стоял неимоверный. Спиртное лилось рекой. В итоге кто-то из соседей пожаловался в полицию и нашу дикую тусу пришлось свернуть в кратчайшие сроки. Буйных подростков отправили по домам. Кто-то пошёл пешком, за кем-то приехали родители, а меня Арина уговорила остаться. Мол страшно одной спать в огромном особняке.

Вообще-то мы постоянно ночевали друг у друга, но в этот раз что-то явно пошло не так. Арина продолжала веселиться и угомонить эту девчонку было невозможно.

Сперва в ход пошли коктейли собственного приготовления, потом начались танцы. Танцы, от которых у меня челюсть отвисла. Ну а дальше… неожиданно для нас обоих дело дошло до поцелуев.

Скажем прямо, Арина всегда была горячей девчонкой. И да, прежде нас связывали только дружеские отношения. Мы не были влюблены и вроде как до той ночи не испытывали сексуального влечения друг к другу, так что… произошедшее могу списать только на мой бурлящий тестостерон, и её глупость.

Её страстное «А давай ты будешь первым?» до сих пор изредка преследует меня в кошмарах.

На вопрос зачем я повёлся – ответа у меня нет и по сей день. Мы сделали это праздного любопытства ради, так как оба на тот момент ещё не успели ступить на «территорию взрослой жизни». Арина ни с того ни с сего заявила, что никому не доверяет так, как мне, а я… да дебил просто… Где были мои мозги непонятно. Думал я тогда точно не головой.

– Захар, ну прекращай грузиться! Столько воды утекло с тех пор… – улыбается она, искоса на меня поглядывая.

– Всё, молчи, – ворчу я недовольно.

– Я тебя тогда считай, что совратила! – хихикает Барских. – Поуговаривать даже пришлось…

– Замолчи, – качаю головой, ясно давая понять, что не хочу это слушать.

– Это было странно… и неуклюже, но не так уж плохо вышло, согласись? Инстинкт сделал своё дело! – продолжает издеваться она.

– Я тебе сейчас рот завяжу вон тем шарфом! – ору на весь салон, а она в ответ только громче смеётся.

– Да ну ладно тебе, пережили же как-то этот вселенский позор! – изображает на лице неимоверный ужас.

По правде говоря, после того нашего ночного рандеву было очень неловко. Пару недель мы упорно избегали друг друга, не имея представления о том, что делать дальше.

Ну это же катастрофа… Лучшие друзья и вдруг такое.

Нет, с технической точки зрения так-то всё действительно прошло нормально, но смотреть в глаза Арине я не мог ещё долго. Меня прям пилило ощущение того, что мы совершили роковую ошибку. Я очень тогда переживал. И для себя решил, что никогда больше не буду напиваться до беспамятства.

Конечно позже нам всё-таки пришлось поговорить. Ну потому что мы оба прекрасно понимали, что это…кхм недоразумение, случившееся между нами, не привнесло в наши взаимоотношения чего-то нового. Как бы странно это не звучало, как и прежде, мы хотели толькодружить. Ни о чём другом не шло и речи…

– Я вот не жалею, – решает добить меня она. – Ну так получилось, и что теперь… главное, мы не потеряли дружбу.

Это да. Без Арины свою жизнь я уже не представляю. Она, без преувеличения, после матери самый близкий для меня человек.

– Захар, ну не злись, – мурлычет, подъезжая к больнице. – Больше не буду шутить на эту тему, обещаю!

– Не надо, потому что мне до сих пор неловко это вспоминать, – отворачиваюсь к окну.

– Блин, но знали бы наши ребята… Рената бы с ума сошла от зависти.

– Барских! – цокаю языком.

– Ладно-ладно! Оставлю тебя наедине со своей совестью, а сама…

Я всё-таки добираюсь до неё. Хватаю за шею. С минуту мы дурачимся как дети, а потом она, не прекращая хохотать, выбирается из машины.

Я снова включаю режим ожидания. Только вот десять минут спустя выясняется, что врач, который нам нужен, появится в больнице лишь к вечеру.

Едем в ресторан Арины, где решаем пообедать. Там к нашему столику присоединяется девушка в положении. Та самая Ева, которая помогает Барских прошерстить бухгалтерию. И у неё плохие новости. Оказывается, Арину уже давно и грамотно (как бы это помягче выразиться даже не знаю… один мат на ум идёт)... водят за нос.