Если бы

Глава 1

Киев, 2007г.

По-летнему тёплый октябрьский вечер изменился. Небо придавило свинцом лесопосадку. Ветер кинулся на забор с колючей проволокой, заключившей постройки с черными отверстиями выбитых стёкол. Яростный порыв содрал с деревьев листья и болтая с пылью погнал во мрак, завывая в трубах брошенной фабрики.

Два прожектора на крыше здания высветили двор. Сотни автомобилей окружили ремонтно-механический цех и выплеснулись за полицейское оцепление в ночь. Асфальт дрожал, будто в толщу вгрызлись отбойные молотки. Наэлектризованный звук взорвал пещеру цемента и песка, разнёсся на километры, вибрируя в окнах жилых домов. Бетонные стены дрожали. Свежая побелка белёсыми клочьями плясала в рваном свете и оседала в волосах фанатов.

Впервые на рок-концерте, Лина Калетник ждала чего угодно, но точно не увечий. Жёсткие басы оглушали. Барабаны разрывали грудь. Свистело и ревело со всех сторон. Отличаясь силой и громкостью, драматический тенор сотрясал и уплотнял адский котёл. Лина ничего не видела. Оберегала лицо от чужих локтей, рюкзаков и жмурилась, вцепившись в металлическое ограждение. Сдерживая давление потных тел, она мечтала оказаться в накуренном клубе.

На маленькой сцене чёрные силуэты скупо двигались, раскачивались в такт цельной, одновременно тяжёлой и хрупкой мелодии. Объёмные ноты держали в напряжении каждый вздох. Казалось, мрачность музыкантов стягивалась квадратными комбиками, трансформируясь в зрительский экстаз.

– Он, смотрит! Смотрит! – визжала Натали, колотя в плечо. – Смотри!

– Что?

Лина с трудом покрутила головой. Истеричная масса навалились, выпрыгивала из забитой фан-зоны. Оттопыренные "козой" пальцы тянулись к белой фигуре на краю площадки. Боковые экраны увеличили закутанный в дым силуэт. Лиловый туман над лесом рук просверлили глаза. Вкрадчивый, завораживающий голос пустил мурашки по коже. Он нарастал, обволакивал и закипал в венах, переходя в агрессивный гроул. Фронтмен выколачивал из гитары жизнь, самозабвенно исполняя сольную партию по нервным окончаниям.

– А-а-а! Видела?!

Кровь взорвалась и бросилась в лицо. Под сдавленными рёбрами прошёл хриплый ток. Лина потеряла власть над телом. В глубине рвался наружу дикий неуправляемый отклик. Заряженная царящим неистовством, ломая о решётку ногти, она закричала со всеми.

Надрывная нота задрожала на пике и оборвалась. Зал испустил долгий тысячный вздох. Со сцены полетели барабанные палочки и медиаторы. Фанаты с воем бросились, вырывать друг у друга трофеи и замерли...

Киловатты синего света взорвались и медленно стухли.

Зрители ослепли, захлебнулись эмоциями. На долю секунды все пережили смерть.

Плод воображения. Феерическая галлюцинация. Эта ночь была – всем. Словно корабли после шторма, мокрые фигуры растеряли ориентиры, оплывая как восковые. Голубоватое марево разлилось под потолком и спустилось на чёрное покрывало в глубине пустой сцены.

– Ю-ху! – вскинула руки Натали, запоздало аплодируя.

Прильнув к широкой груди Андрея Старкова – былой звезды детско-юношеской баскетбольной лиги – Лина дрожала:

– Это сумасшествие... – прошептала охриплым голосом, – безумная ночь!

– Подожди подруга, она ещё не кончилась! Неужели будешь спать в день рождение?– засмеялась Натали, пихнув Старкова в бок. – Тебе не позавидуешь, чувак! Придётся здорово поднатужиться, чтобы затмить Берри!

С высоты почти двухметрового роста Андрей глядел поверх голов. Он оставил колкость без ответа:

– Если собираетесь отхватить автографы, советую шевелиться. Желательно опередить, вон ту, не хилую толпу.

– Возьмите, – борясь с головокружением, Лина сунула ладонь во влажный карман джинсов и достала пригласительные: – Я не пойду. Подожду в холле.

– Никто никого не будет ждать. Пойдём вместе, – оборвал Андрей.

– Но, билета два!

– У меня появился третий.

– Откуда?

– Ага, просвети нас.

– Ты же не участвовал в розыгрыше! Где раздобыл? Разве они продаются?

– Уверен, что менеджер автосалона может себе это позволить? – съязвила Натали.

– Уверен! Если играет в покер круче босса. Хватит трепаться, пошли!

– Ой! – Лина зацепила на буксир ладонь подруги и протиснулась за Андреем по чужим ногам.

Разгорячённая орава выходила из транса, набиваясь в узкий коридор. Давление сплющило и вытолкнуло толпу в светло-серое помещение размером с ангар. Наспех оборудованный конференц-зал пах свежей краской и сыростью. Сваленные в углах покорёженные стеллажи и гнилые паллеты выступали из груды металлических обрезков и кирпичей. На потолке тускло мерцали гофрированные трубы.

Перед высоким подиумом толпились репортёры, устанавливали микрофоны в центре длинного стола. Фотографы с операторами прилаживали на штативы камеры, занимали лучшие места и теснили фанатов за защитные экраны вглубь сектора похожего на вольер.

После духоты и жара концерта влажный холод впился в лицо. Выпустив изо рта облачко пара, Лина зябко потёрла ладони. Горячие тела остывали, не повышая температуру, распространяя лишь запахи пота и алкоголя. Уворачиваясь от волос девушек в первом ряду, Лина опустила гудящую низами голову. Пыталась разглядеть порванные конверсы, желая им – пережить автограф.

Strangers-ов ожидали уже час...

С каждым судорожным выдохом затхлый воздух промерзал все сильнее. Лина потирала плечи. Она едва держалась на ногах – боль в пояснице сменилась забитостью всех мышц. Мечтая о деревянной скамейке, замеченной у входа, хотела уйти, когда все шеи потянулись к скрытым за ширмой дверям.

Появилась охрана и синхронно заняла периметр. Крепкие парни сдвинули представителей СМИ и фанатов вглубь, цепким взглядом охватили зал.

Воцарилась тишина.

В освобождённый проход лёгким шагом ступили коренастый басист – испанец Джозеф Ривера и юный ударник – Фрэнк Вуд.

По толпе прокатилось волна оживления.

Парни прыгнули на сцену под улюлюканье фанов. Музыканты умылись и переоделись в фирменные толстовки. Они корчили смешные рожицы, посылали девушкам воздушные поцелуи, тыкали пальцами в толпу.

Шум усилился.

В дверях появился гитарист Тим Стюарт – фаворит женской аудитории после одиозного Криса Берри. Коротко стриженый блондин расстегнул ядовито-зелёную кожанку, в тон не менее зелёных глаз, и сиганул на подиум через две ступеньки.

– Косуха – бомба! Знает толк в шмотках, – заметила Натали.

– Как и в телках!

Одновременно с подругой Лина наступила Андрею на ногу.

Побродив по подиуму, рокеры расселись за столом. Застрекотали камеры. Парни позировали фотографам, душили в объятиях организаторов с пресными лицами. Стренжерсы гримасничали, выбрасывали вверх большие пальцы, жменями выдавали остроты, пихали друг друга и покатывались со смеху над понятными им одним шутками.

Лина облокотилась об Андрея, полуприкрыла режущие от светового шоу и едкого дыма глаза. Он притянул ближе, согревая теплом ветровки. В молниях фотовспышек мелькали высунутые языки и нахальные улыбки мужчин, распоясанных словно подростки. Лина чувствовала, как губы щекочет ответное желание. Она хихикнула и... напряглась. Разряд электричества пронзил макушку, поднял кончики волос. Лина едва успела заткнуть уши, спасаясь от истошного:

– Кр-и-с!

Последним на подиум сиганул худощавый двадцатисемилетний лидер «Strangers». Любимец миллионов Кристофер Берри славился пренебрежением к условностям – публика прощала ему любые чудачества, а фанаты обожали все. Сценический образ в пульсации софитов завораживал. Но в жёлтом освещении брызги искусственной крови на белой рубахе смешались с потом чересчур натурально. Волосы вздыбились как шерсть на волчьей холке, мигнув оттенком ржавчины.

Крис выскочил, словно черт из табакерки. Оттёр кулаком лоб, размазывая остатки грима, рухнул в кресло. Он один из гостей потянулся к бутылкам со спонсорской водой. Лина поморщилась. Берри глотал так жадно, что на шее судорожно заходил кадык. Вытряхнув остатки на затылок, он оскалился и зашвырнул пластик в толпу.

Фанаты взвыли, навалились на ограждение.

Лина вскрикнула, задохнулась в чужих куртках. Она боролась за сантиметры ускользающих под ногами досок, вцепилась в чьи-то плечи. Боль обожгла подмышки, когда Андрей потянул вверх:

– Жива?

– Будто бы...

– А ты?

– Блин, порвала ремешок на сумке! – взвыла Натали.

Охрана выпроводила из зала десяток парней, вернула позиции и восстановила порядок. Защитные экраны сместили ещё на три метра вглубь. Притихшую публику загнали в угол с битым стеклом и останками кирпичей.

Началась пресс-конференция.

Полчаса Strangers отвечали на вопросы: что, где, когда и неизменный «с кем»? Музыканты смеялись и отшучивались. Они открыто улыбались и задавали бесшабашное настроение. Больше других говорил бородатый испанец. С громким ржанием он бил кулаком в плечо ударника, который скучающе жевал барабанные палочки. Тим Стюарт рассматривал свои кеды. Щадя натруженные связки, Берри отвечал тихо и вежливо, как ученик вызубренный урок. Крис диссонировал с образом, сбивая журналистов с толку. Он не давал подловить себя и увести разговор в сторону – обстоятельно и развёрнуто отвечая на первый и единственный вопрос.

Лина бросила следить за беглой американской речью с неправильными ударениями и построениями фраз. Она устало переминалась с ноги на ногу.

– Хорош, засранец, – шепнула Натали в ухо. – Глянь на мурашки! – она задрала свитер.

– Прекрати стриптиз! – прыснула Лина. – Мне не нравиться его психованный вид. Рубашка – бе-е!

– Какая ты поверхностная, Калетник! Смотри глубже! Только представь, что под ней!

– Да ну тебя! Страшный – жуть! Его раскраской только детей в Хэллоуин пугать.

– Ага, умилит до смерти. С такой смазливой физиономией ни рога ни копыта не исправят.

– Андрюша, ты завидуешь. Красная помада идёт ему гораздо больше, чем твоей девушке!

– Эй! – давясь смехом, Лина дёрнула Натали за руку.

– Просто бесит, как все зациклились на его распиаренной внешности! Что за ажиотаж? Говорю: чересчур смазлив! Тем более для рокера, – фыркнул Старков. – Парни отлабали драйвовый саунд в препоганом помещении, а вам бы только на ряхи глазеть!

Соседи зашипели:

– Эй! Тише, вы!

Встреча заканчивалась. Построив парами как в школе, фанатов выпустили за автографами.

Работая плечами, Андрей прокладывал дорогу и мощно продавливался вперёд. Они дождались очереди, поднялись по ступенькам. Защебетав на ломаном английском, Натали протянула диск Вуду, затем Стюарту. Она собирала подписи всех Strangers-ов, невзирая на запрет организаторов.

Лину пихнули. Теряя счёт синякам и ссадинам, она натолкнулась на стол. Мужская ладонь до боли сжала предплечье, не дав, свалить стопку плакатов. Обретя равновесие, Лина смутилась, извиняясь на двух языках.

Мужчина не поднимал головы. Тёмная чёлка падала на глаза. Затянутые обрезанной перчаткой пальцы штамповали на дисках размашистые подписи.

И правда красивый...

Не успев подумать, Лина отмахнула определение. Конечно "красивый" – скажут читатели глянцевых журналов и зрители МТV. Кристофер Берри год за годом возглавляет рейтинги красивых людей, так часто, как и список звёзд «со странностями».

Но на расстоянии метра от резко очерченной на фоне побелки фигуры захватывало дух. Грим оказался вроде нелепого граффити на стене, издали уродуя черты, точно выверенные под линейку скульптором, выведенные математиком по формуле – гениальной и простой.

Пальцы закололо желание, взяться за кисть и одновременно в желудке завязался узел. Всколыхнулся страх, похожий пережитому в девять лет на кладбище, когда подошла к краю могилы и прямоугольная бездна потянула вниз. Передумав брать автограф, она попятилась.

Берри вскинул голову. Синие глаза подсветили жёсткие углы лица. Голова закружилась, точно Лина вдохнула разряженный воздух. Почудилось, она взбирается по выступам утёса, вперившего в кристальное небо острые шпили. Одна, без страховки.

– How are you?

Интимный голос оставил на вытянутых предплечьях гусиную кожу.

– You are welcome, – Берри вручил диск.

Лина взяла машинально, в липкой паутине слабости. Ей кричали, теснили, толкали. Как сомнамбула, она поддалась давлению, отступила на шаг. Перед глазами качнулось лицо.

– Пойдем! Пойдем же! Нас затопчут здесь!

Моргнув, Лина позволила Андрею, вытянуть себя из толчеи.

От группы организаторов, просидевших конференцию молча, отделился мужчина в сером костюме и завладел микрофоном.

– Как мы и обещали, главный вопрос гостям, так волнующий поклонников, – он слегка откашлялся. – Почему вы отказались выступать в концертном зале или клубе? Чем приглянулся старый завод?

– А были другие варианты? Мы не видели. Администратор получил только последний факс, – отозвался бородатый Джозеф.

– Гм... и вы не удивились? – опешил промоутер.

– У нас своё оборудование. Наш звукооператор лечит любые ямы. Нам безразлично, где играть.

Громкий и чёткий голос вокалиста разлился на весь зал. Под молчание разочарованной публики Strangers-ы поднялись и исчезли в дверях.

Морозный воздух обжёг лёгкие. Смех и голоса отдалились. Разыскивая форд Натали, припаркованный последним в веренице автомобилей, Лина с Андреем шагали как пьяные. Стон веток и гул прогреваемых двигателей нарушал тишину.

– Как холодно! – воскликнула Натали, разыскивая в покалеченной сумке ключ.

Всклокоченный, без двух пуговиц на куртке, Андрей ворошил ботинком опавшие листья. Глянув на свои разодранные конверсы, Лина расхохоталась:

– Мы, такие… такие жалкие!

Натали обернулась и вытаращила глаза. Андрей покраснел. Он вынул из борсетки очки, пригладил ладонями непослушные волосы и замер.

– Калетник, это – истерика! – воскликнула Натали. – Со мной такое приключилось после концерта "Би-2". Эмоции, адреналин, а потом бац! Слёзы! Правда мне было двенадцать...

Андрей усадил разрыдавшуюся Лину в автомобиль и буркнул:

– Кончай трепаться Натали, поехали!

Обиженно поджав губы, она юркнула на водительское место. В темноте салона Андрей притянул Лину ближе.

– Всё хорошо. Я успокоилась, – заикаясь, пробормотала она и высвободилась.

В рваном свете встречных машин Андрей рассматривал её лицо будто впервые; потом отвернулся и уставился в окно.

Холодный воздух забрался в салон и дышал в затылок. Воцарилась непривычное, давящее молчание. Натали поёжилась и включила печку, прибавила звук магнитолы. Взрывные аккорды латинской сальсы пустились по ухабам просёлочной дороги, ритмично ударяясь в голову.

Лина вжалась в сидение, отсчитывая каждым километром минуты.

Едва на горизонте посветлело, она разбудила Андрея. Не умывшись, не сменив одежды, чужим голосом Лина объявила о разрыве и попросила освободить квартиру.