Если бы

Глава 9

– В чёрном, ты эффектна.

Сонное изображение подруги широко зевнуло из разобранной кровати: в кипарисовом раю, на другом конце света, только обозначилось утро.

– Как чёрная вдова? – Лина пошевелила пальцами перед камерой ноутбука.

– Нет. Как большинство блондинок, – снисходительно улыбнулась Натали, придирчиво разглядывая аккуратные ряды вешалок. – К тому же, вызывающе мужской крой привлечет внимание к твоей женственности и хрупкости. Стой! Покажи мне блузу! Да, эту! То, что надо! Высокий глухой ворот усилит впечатление, добавит нотку недоступности. Это заводит мужчин.

Держа ноутбук на весу так, чтобы подруге было удобно хозяйничать в шкафу, Лина насмешливо выгнула бровь:

– У тебя есть в гардеробе глухие блузы?

– В моем гардеробе вообще нет блуз! – высунула язык Натали. – В отличие от тебя, я люблю демонстрировать ноги и ношу исключительно платья…

– Декольтированные до пупка! – Спотыкаясь о коробки с обувью, Лина босиком прошлепала в кухню.

– Куда ты меня несешь? Фи, какая гадость! Ты будешь ужинать едой из микроволновки?! Хорошо, что я не страдаю токсикозом. Калетник, вернись в комнату и покажи бельё!

– Ни за что! Тебе не понравиться.

– Тогда, не надевай вовсе!

– Отличная идея, – засмеялась Лина и отключила Скайп: – Пока, Натали.

Утром она проснулась раньше будильника. Выйдя из душа на ватных ногах, надела утверждённый костюм от «Родригес». Перевёрнутый треугольник с подчёркнутыми плечами и зауженными щиколотками, мягко скользнул по коже, сев как влитой. Лина сунула ноги в острые черные лодочки на высокой шпильке.

Тревожный взгляд первоклассницы из зеркала, придирчиво осмотрел андрогинный образ в духе "haute couture" – глухой и неприступный, как Форт-Нокс. Но, что-то, неуловимо волновало, заставляло сомневаться, что выглядит подобающе и даже… прилично, будто надела не строгий костюм, а платье в духе Наташи Метаксас.

Назойливые взгляды сотрудников преследовали от подземной стоянки. Сквозь стеклянный куб приемной Лина увидела круглые глаза секретаря, наконец, сообразив: двусмысленность образу придала бледная паутина блузы, словно обнаженная кожа, рвущая черную ткань указательной стрелкой.

Вручив Керри нетронутый стакан фраппучино из "Старбакса", Лина стянула на груди лацканы пиджака, хлопнув за спиной дверью в кабинет. Окончательно выбитая из хрупкого равновесия, зло швырнула портфель в угол, пытаясь взять себя в руки и не расплакаться от досады, что так легкомысленно доверилась "эксперту" обожающему внимание во всех проявлениях.

Сидя на краю стола, Лина гипнотизировала телефон. Оттянула неудобный рукав пиджака: стрелки часов не двигались, намертво прилипли к циферблату. Глубоко вдохнув, посчитала в уме до десяти... и вздрогнула, подпрыгнув одновременно со звонком. Недоверчиво уставилась на разорвавший тишину аппарат. Казалось, даже тональность динамика изменилась, издавая рваную паническую трель.

Уверенно глядя вперёд, Лина быстрыми шагами пересекла коридор ведущий к главному конференц-залу. Уверенность давалась ценой невероятной концентрации воли, которая следила за каждой мышцей и непрерывно успокаивала сердце, стучащее как после спринтера в ближайшем парке.

Пестрая толпа стеклась со всего этажа, заглядывая в ярко освещённые окна. Изнутри одновременно опустились и захлопнулись полоски жалюзи, отсекая любопытные взоры. Служащие разочарованно зароптали. Неуверенно топчась на месте, перекидывались приглушёнными замечаниями, не собираясь расходится. Лина проталкивалась сквозь плотный ряд спин. Никто не сдвинулся, не уступил дорогу. Раздраженно потянув за собой папку с макетами, она с трудом оказалась у дверей, распахнутых охраной при ее приближении. Не переводя дух, шагнула внутрь:

– Дамы и господа, добрый день! Извините, если заставила ждать. К вам нелегко пробиться. Вашей осаде позавидовал бы сам генерал Грант... – бодро сказала Лина, смело обводя присутствующих взглядом и смолкла...

В лицо ударила вспышка, одна, другая. Возникло ощущение нелепой ошибки. Она попала не в конференц-зал, где провела десятки зачастую нуднейших до зевоты часов, а на оживлённую улицу Таймс-Сквер в выходной. Оказалась посреди туристической давки. В раскаленном сухом воздухе столбом стояла пыль. Туда-сюда ходили незнакомые люди, держали на длинных штативах микрофоны, устанавливали свет. Во всеобщем галдеже, Лина с трудом разобрала визгливый голос:

– Вот, ответственное лицо проекта, Лина Каллетник! Пожалуйста, джентельмены, найди свободные места! Просто давайте все присядем! Так будет удобнее! Давайте уже начнем!

Занимая кресло справа от Яницкого, Лина бросила удивлённый взгляд на орущего президента.

– Понабежали, как тараканы, – процедил Лукаш сквозь зубы.

– Что происходит?

– Паблисити-шмаблисити.

– Это... мы?

– Нет. Этих шутов нагнал лейбл наших молодчиков. Уже бы и телевидение прислали, чего мелочится! На Опру хоть смотреть приятно.

– Диана, согласилась?

– Как видишь, – буркнул Яницкий, осушив стакан с водой.

Конференц-зал выбился из привычной деловой тональности, слегка неформальной и более свободной, чем в других компаниях из-за особого понимания сотрудниками "дресс-кода", но не менее продуктивной и профессиональной, чем в банке. Разделился на зоны абсурда. Модные, подчёркнуто элегантные, даже чересчур элегантные, метросексуальные надушенные мужчины компании Родригес – справа. И небритые, нечёсаные, развязные рок-музыканты и нагловатые пиарщики, блогеры и фотографы – слева. Два седовласых юриста «Strangers» в старомодных двубортных костюмах, выбрали островок нейтралитета в конце стола. Побелевшие губы на замкнутых лицах выдавали напряжение.

Зал вместительностью сто человек, казался тесен музыкантам, привыкшим орать с огромных сцен в переполненные стадионы. Тим Стюарт зажал ладонью ухо, говорил у окна по мобильному, курил, стряхивая пепел на ультра-синие кроссовки и в бледно-лиловый итальянский ковер. Кимберли Кейн в белом платье подчёркивающим оливковую кожу южанки, настойчиво и безостановочно шептала во взъерошенные темные волосы соседа. Подперев ладонью щёку, он внимал или… дремал, скрываясь за крупными зеркальными очками "авиаторами". Непрерывно снимая большим фотоаппаратом дёрганый кудрявый Вуд с разбега пристроил худой зад на подлокотник кресла. Вытянул татуированные руки и бросил "Nikon" бородачу, который принял пас, не прекращая переставлять с места на место награды «Родригес» в изящных витринах с диодной подсветкой. Споря и перекрикиваясь из разных углов, рокеры умудрялись довольно связно обсуждать прошедшую церемонию "Эмми".

Раскатистый взрыв хохота, зашатал стол. Казалось громкий гогот мог сломать не только хрупкие предметы и побить стёкла, но и оставить синяки на свежевыбритых дрожащих щеках. Стренжерсы возмутили спокойствие замшелого общества, привыкшего говорить вполголоса и выражаться намёками. Но постепенно хождение по залу замедлилось и увяло; гул ослабел, напоминая мерное урчание двигателя на пониженных оборотах

Слыша испуганный скрип стульев, нервозное покашливания и виноватую мышиную возню на фоне громкоголосых гостей, Лина почти пожалела Диану, заговорившую громко и резко:

– Для начала я хочу выразить благодарность нашему главному идейному вдохновителю! Человеку, чьи бесспорные таланты, сделали подобный эксперимент возможным! – Она вышла из-за стола. – Я безумно рада, дорогой, что ты всё-таки смог к нам присоединиться!

Лина следила за собственным дыханием и за костлявыми пальцами Яницкого. Перебирая бумаги, он безостановочно ворчал:

– Цирк, просто цирк.

– В двадцати сценических костюмах для вашего нового гастрольного тура, я рассчитываю воплотить наши общие идеалы!

Вернув голосу привычную тональность, Диана остановилась напротив окна, позади кресел музыкантов. Лина не смотрела в их сторону. Взгляд не задерживался ни на одном лице. Она поверхностно следила за помпезными банальностями. Сияющее небо натянулось чистым бездонным куполом за разнокалиберными макушками. Лина хотела оказаться внизу, на улицах города, где угодно, только не в запертой душной комнате, как в клетке с… обезьянами.

Она наклонилась поднять съехавшую под стол папку, выпрямилась и замерла, чутко уловив дисбаланс. За столом изменилось настроение. Френк Вуд, так же, ёрзал по подлокотнику кресла. Съезжая и вновь усаживаясь, он весело подмигнул ей, клацнув языком. Лина перевела взгляд на оскал его соседа-крепыша, скользнула дальше по обращённым к ней лицам, связанным одинаковой ухмылкой. Посмотрела на Кимберли. Едва не касаясь ее локтя, позади маячила Диана, расставляя хитроумные ловушки и плетя силки цветистого монолога. Но, прищуренные, зелено-карие глаза Ким были направленны на Лину. Волна ненависти прокатились и ударила в грудь, заставив задохнуться от неожиданности.

Придя в себя, Лина удивленно отметила новый сюрприз. Она поддалась вперед, посмотрев в другой конец стола. Дёрнув желваками, Мэтт Салливан отклонился, растворился в тени бледных лиц. Откидываясь в кресле, Лина некоторое время пыталась осознать увиденное. Медленно и неохотно повернула голову вправо, туда, где сидел мужчина, чьё присутствие заставляло чувствовать блузку, прилипшую к пояснице, узкие рукава, впившиеся в кисти, скользящую по бедрам ткань...

Лина вскинула глаза на Кристофера Берри.

В долю секунды, бомжеватое сборище Стренжерсов, выросло в глазах: музыканты едва ли не выказали почтительную официальность мятыми футболками и узкими джинсами на фоне своего лидера. Клетчатая рубаха Берри, по виду, прошла цепкие руки фанатов, являя на месте выдернутых с мясом рукавов, свисающие нитки. Она едва держалась на поджаром торсе через пуговицу – торопливо наброшенная утром, или не расстёгнутая с вечера. Жилистая загорелая рука свисала с кресла Ким – количеством шрамов, синяков и ссадин, заставляя усомниться, что этот человек поёт, а не разгружает вагоны. Вызывающе живая, откровенно мужская с рисунком тугих перекрученных вен, она выглядела неуместной в глянцевом офисе, словно разворот порно-журнала в публичной библиотеке. Лина успела подумать, что именно эта рука была повреждена на концерте и вспыхнув, отвернулась. Криво сидящие зеркальные очки послали в лицо солнечный зайчик.

– Мода – это творческий процесс, дорогие мои! – кружила на месте Диана. – Такое же искусство, как написание стихов, музыки или картин. Мы с вами – творцы! Ваятели духовной сути…

Хлопок открывшейся банки пива пронесся над столом оскорбительно, как пощёчина. Взгляды устремились к Джозефу Ривере. Бородач шумно глотал с удовольствием причмокивая, рыгнул под одобрительный гогот и широко улыбнулся.

Оставив Берри, Диана простучала каблуками в обратном направлении, на ходу коротко бросив:

– Приступай!

Взяв папку, Лина шагнула в липкие взгляды и приглушенные смешки. Сбитая с толку, останавливаясь перед неожиданным препятствием. Взглянув на бесконечную преграду в тяжёлых высоких ботинках, всеми силами сохраняя ускользающее самообладание, тихо попросила:

– Уберите ноги, пожалуйста.

Полулёжа в кресле, Берри спустил очки на кончик носа, поднял прямые брови и тихо присвистнул. Лина перестала дышать. Хохот и гиканье ничего не значили. Она их не слышала. Опустив голову, одну за другой, она аккуратно переставила туфли на противоположную сторону. Не меняя положения, Берри молча наблюдал, как она берёт барьер, скрестив на груди руки грузчика.

Оказавшись у доски, Лина начала выступления под взрыв насмешливых оваций и улюлюканий. Она смолкла, выжидая пока стихнет. Глядя в конец зала, смотрела сквозь людей, воспринимая всех одновременно и никого в отдельности, даже Берри разместила на краю сознания. Она научилась этому еще в Пратте.

Терпеливо дождавшись тишины, Лина заговорила профессионально и уверенно. Установила на подставке эскизы моделей и перешла к основной части презентации: коротко и ёмко объяснила, на чем построена коллекция, и что легло в основу. Не задерживаясь на деталях, широкими мазками рисовала картины будущих костюмов. Спустя пять минут, с удивлением отметила, что присутствующие ее слушают: на разнокалиберных лицах застыло отчётливое напряжение студентов, пытающихся угнаться за профессором.

– Изучив предоставленную информацию и проведя собственный анализ, компания Родригес разработала свежую концепцию. – Лина отбросила кальку, указав на рисунки: – Это эскизы мужских костюмов выполненные карандашом, чтобы присутствующие могли оценить формы, а здесь, – она ловко уместила на доске ещё пять рисунков, – те же эскизы, но уже в цвете и объёме.

Обернувшись к Линде, застывшей у приставного стола как часовой на вахте, Лина кивнула:

– Пожалуйста, раздай образцы ткани.

Ожидая пока секретарь обойдёт участников, она повернулась к окну. Сцепила за спиной кисти, рассматривая над небоскребами размытые пуховки редких облаков. Глаза непроизвольно сощурились, заболели от невозможной чистоты синего цвета. Досадно поворачиваясь к залу, Лина ткнула указкой в доску:

– Таким образом, в коллекции переплетены ноты классики, фолка и милитаризма – поддерживаемые строгой формой, лаконичным кроем и минимумом деталей. Леди и джентльмены – это видение Дома Моды Родригес на новый образ Стренжерс. Благодарю за внимание.

Лина сорвала новую порцию нарочитых и шумных аплодисментов. Кто-то из музыкантов поднялся, она слышала шум опрокинутых стульев. Под шквал и свистки, в той же последовательности, проделала обратный путь: переступила длинные ноги, и не глядя на хозяина, села за стол.

– Отлично, – откашлялась Диана. – Лукаш Яницкий расскажет нам о тканях, фурнитуре, аксессуарах и тонкостях применения.

Лина разглядывала карандаш, безразличная к тому: кто на неё смотрит и кого она веселит. Она пыталась расшифровать провальную презентацию, полную завуалированных намеков. Невидящим взглядом впилась в размытые строчки доклада, почти ничего не слыша.

Наконец, теоретическая часть осталась позади. Обсуждение перешло в область бюджетов и сроков. Диана поднялась. Взмахнув рукой, торжественно пригласила гостей и юристов перейти в смежный кабинет для подписания бумаг.

Лина первая сорвалась с места. Торопливо покинула зал, стараясь не сорваться на бег. Завернув в женский туалет, несколько раз освежила лицо холодной водой. Упёршись ладонями в умывальник, склонила голову: что означает поведение Берри? он узнал её? хотел унизить? как понимать эти идиотские ухмылки на помятых лицах? почему её ненавидит Ким? и при чём, здесь, Мэтт?!

Она подняла голову и посмотрела в зеркало: выпавшие из причёски пряди, горящие щёки, расширенные зрачки, дрожащий подбородок...

Да, чтоб тебя! Она стукнула кулаками о кафель. Где бы не встретила Берри, непременно выглядит жалко: взвинченная, растрёпанная, напуганная!

– Дура ты, Калетник, дура! – воскликнула по-русски, выдергивая впившиеся в голову шпильки и зло встряхивая волосами. Вытерев лицо и руки бумажными полотенцами, с размаху толкнула дверь и наскочила на широкоплечую фигуру.

– Ты заблудился? – разозлилась Лина, всплеснув руками: впервые деловая выдержка изменила, позволив просочиться эмоциям.

– Что ты делаешь вечером? – Мэтт заградил проход.

– Что?

– Может, сходим куда-нибудь, выпьем после работы?

– О, Господи! Да, что с вами сегодня, такое?! – Охваченная яростью, Лина бесцеремонно толкнула Салливана, и побежала по коридору.