Если бы

Глава 13

Ворох одежды валялся по комнате. Лина не знала, что выбрать для пикника на яхте. Все утро пыталась представить себя – Натали. Впервые завидовала умению подруги выглядеть на сто и уместно в любой компании.

В десятый раз охватила глазами кипу вещей и наконец, пожала плечами. По сути, выбирает из джинсов – джинсы. Надела любимую темно-синюю пару ровного кроя с высокой талией, а сверху льняную рубашку канареечного цвета с длинными рукавами. Заплела свободную косу, зашнуровала кеды и перебросила сумку с альбомом через плечо. Захватив под мышку кожаную куртку, взглянула в окно.

Слепящие лучи солнца разогрели чистое прозрачное небо до бледной голубизны. День обещал быть чудесным и жарким. Лина с шумом выдохнула.

Как переменчива погода в Нью-Йорке!

Она отыскала ножнички, отпорола рукава на рубашке, снова надела и подвязала на талии узлом.

Лёгкий ветер играл обрывками цветной рекламы и газет, легко разносил по тротуару и подгонял торопливые шаги. В конце квартала Лина поймала такси.

– Отель "Плаза", пожалуйста.

Зажав двадцатку, она неотрывно глядела в экран счётчика. Цифры неумолимо росли, подобно небоскрёбам по сторонам. Попыталась не думать, как подобная роскошь продырявит бюджет. Сильнее всего боялась опоздать, позволив яхте отчалить без неё. Она заставила себя смотреть в окно.

Перед помпезными красными ступенями входа, Лина задержалась. Запрокинула голову, охватила взглядом жемчужно-серую громаду.

Девятнадцать этажей разбегались по сторонам рядами узких высоких окон, будоража детские воспоминания о добром фильме с Маколеем Калкиным. На сердце потеплело. Легендарный отель, в котором останавливались и "Битлз", и Эрнест Хемингуэй, предстал воочию. И... Лина вошла внутрь.

Огромный холл купался в свете. Многоярусные хрустальные люстры зыбились в сливочном мраморе пола, разбивались сотнями бликов о зеркала и носки начищенных туфель служащих. Лина смущённо улыбнулась швейцарам в белых перчатках. Теребя ремешок сумки, осмотрелась. Над изогнутой позолоченной спинкой кресла в стиле Людовика XV увидела знакомый разлёт плечей.

– Привет! – пропела на русском, потянув владельца травянистой футболки поло за рукав.

Отложив в сторону "Нью-Йорк Таймс", Андрей Старков поднялся, одёрнул кипенно-белые бриджи на густом загаре рельефных икр.

– Василёк, привет! Я не поверил Олсену, когда он рассказал о вашей встрече!

– Я так рада! – Лина обвила крепкую шею локтем, заставляя Старкова склониться: – Безумно-безумно рада!

– Скажи, мне это кажется или в последнее время ты мне радуешься гораздо активнее? – белозубо улыбался Андрей.

– Старков, тебе часто что-то кажется! – счастливо смеялась Лина. – Отлично выглядишь, парень, настоящий американец!

– Ты тоже, прямо американская модель.

– Такая красивая?

– Скорее такая же тощая, – обхватив ладонями плечи, он её чуть отстранил: – Ты и правда исхудала.

– Ай! Буду считать это одним из твоих дурацких комплиментов, – отмахнулась Лина.

– Пусть так, – вздохнул Андрей. – Ладно, поехали. Ян прислал за нами машину.

– А где он сам?

– На яхте, где же ещё? У него там полон трюм гостей.

– Американских партнёров с жёнами?

– Именно! – засмеялся Андрей и легко взял под руку.

Сине-красно-белый флаг Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии гордо реял по ветру.

Белая стрела сорока метровой трёхпалубной яхты с женским именем «Элизабет» летела за горизонт, срезала шапки атлантических вод и отражала полированным корпусом солнечные лучи, ослепляя рыбацкие шхуны.

Лина с Андреем расположились в мягких шезлонгах на верхней палубе полуоткрытой террасы. Они наблюдали как мистер Олсен и двое американцев охотятся на марлина.

Пригубив шампанское, Лина медленно отходила от потрясения. Над пристанью вздымался плавучий дворец, именуемый Яном ласково: «Бетси». Быстроходные катера и яхты на его фоне казались игрушечными. На борту Лина потеряла дар речи. Георгианская роскошь подавляла. Полированные деревянные панели сверкали будто зеркала. Кожа на подлокотниках кресел светилась янтарём. Хрустальные канделябры тонули в красном дереве резных столиков, словно луч света в бокале бургундского.

Лина неловко отвечала на приветствие хозяина.

– Вам нравится? – высокомерно спросил Олсен.

– Неплохо, – она спряталась за спиной Старкова.

Лина предполагала, что Олсен состоятельный человек. Но не представляла до какой степени. Ступив на борт, оробела и онемела. Не имела понятия о тонкостях этикета, к которым он бесспорно привык.

Олсен представил капитана, рыжеволосого гиганта с пышными усами, познакомил с выстроенной вдоль палубы командой. Матросы открыто улыбались и походили один на другого закопчёнными квадратами лиц и светлыми щёлками глаз.

– Хотите экскурсию?

– Возможно, позже... – обронила она, цепляясь за спасительный локоть Андрея.

– Тогда пойдёмте. Мужчины играют в рыбалку на верхней палубе – дамы отдыхают сплетнями на нижней. Что предпочитаете?

– Рыбалку, – выдавила Лина, с содроганием представив себя среди «отдыхающих» дам.

– Прошу!

Сделав полукруг рукой, Олсен повёл «наверх», что означало – подняться тихим лифтом на третий этаж.

Двое щуплых мужчин в белых панамах потягивали пиво. Они лениво держали спиннинги за бортом и обсуждали бейсбольный матч. Вежливо поздоровались и вернулись к жаркому спору, пока темнокожий помощник капитана наживлял удилища.

В отличие от роскоши нижней палубы обстановка верхней дышала мужественной простотой. Лина обогнула столы с сэндвичами и фруктами, улыбнулась чайному сервизу и пузатой молочнице. Тугие струи воздуха ударили в лицо и плечи, напомнили о скорости едва ощутимой внизу. Деревянный настил пропитался солнцем, разбегался и прыгал за борт. Хотелось сбросить кеды, последовать за ним, нырнуть с головой в свежий океан!

Лина прислонила спину к подушке, взяла у Андрея новый бокал. Убрала в сторону набросок живописного рыбака и нашла под ворохом бумаги очки. Она поглядела сквозь тёмные стёкла на статную фигуру, которая возвышалась над американцами.

Белая шведка спорила белизной с яхтой, контрастировала с загаром рук. Только теперь Лина заметила, какие у Олсена красивые кисти: крупные, хорошей формы. Длинные ровные фаланги плотно и уверенно сомкнулись на удочке.

Привыкнув к дорогим, старомодным и чопорным, чуть ношенным костюмам британца, она вдруг открыла в открытом море пирата. Рискуя свалиться за борт, Олсен упёрся босой ступней в низкий поручень, подставил лицо брызгам. Он громко смеялся, на лице сверкали крепкие белые зубы. Тонкая ткань распахнутого ворота трепетала по ветру, прижималась к основанию мощной шеи.

Не донеся бокал ко рту, Лина поймала себя на мысли, что смотреть на него приятно. Ян обернулся, лениво приподнял пивной бокал, посылая тост.

– Не дашь ему сорок шесть, – заметил Андрей.

– Похоже он любит море, – задумчиво произнесла Лина.

– Я бы сказал, очень.

– Как вы познакомились?

Отхлебнув шампанское, Старков бросил косой взгляд:

– Благодаря тебе. Наверное, нужно сказать спасибо.

– За это?

– За то, что бросила.

Бокал дрогнул в руке, Лина сжала тонкую ножку. Она не предполагая, что заходит на скользкую почву.

– Я тогда бросил все, махнул на последние деньги к знакомому в Казахстан.

– Прости. Хочешь, не будем об этом?

– Да, я в норме. Хотя, так ни черта и не понял, – он осушил бокал. – Принесу ещё шампанского.

Лина поглядела Андрею вслед, пытаясь затолкать поглубже угрызения совести. Краем глаза отметила его возвращение. Она рассеянно водила карандашом по бумаге, ожидая, когда он заговорит.

– В Казахстане я метался в поисках работы. Объездил кучу контор, разослал резюме, – без перехода продолжил Андрей. – Без толку. Три месяца на подсосе, когда пришёл ответ. Не поверишь, – он хрипло рассмеялся. – Пригодился ни диплом финансиста или опыт продажника, а первое образование по чёрной металлургии. Компания «OSGC» вела в регионе разработку карьера железной руды. Там мы познакомились с Олсеном: в горячем цеху. Поговорили о том, о сём, через переводчика. Ян отказал в испытательном сроке, сразу доверил контракт, сказал: справишься – беру. Я здорово испугался, все жилы трясло, но… – он взъерошил волосы:

– Как видишь, Василина, справился.

– Конечно, справился. Всегда знала – у тебя светлая голова.

– Всегда?

– Всегда, – она подняла глаза, предчувствуя трудный разговор, но Андрей рассмеялся:

– Ладно, извини. Лирическое отступление. Последнее, так сказать. Видимо шампанское бьёт в голову не только девушкам. К тому же в Лондоне у меня подруга. Возможно, даже женюсь...

Лина вгляделась в родные черты, зная каждую морщинку у глаз, так же близоруко прищуренных. Заглянула к себе в душу. Искала отголоски разочарования, и не нашла. Ничего, только привычная ноющая наполненность, не связанная с Андреем.

– Я рада за тебя, – искренне проговорила.

– Спасибо, но хватит обо мне! Давай лучше отпразднуем твой успех! – встрепенулся Старков, сбрасывая меланхолию. – Надо же, перебралась в Нью-Йорк! Молоток! А помнишь, как всем двором мы мечтали о Киеве?

– Маленькие дома. Маленькие заботы, – Лина глядела за борт, но видела очертания хрущёвки, какой помнила, с забитым мусоропроводом по стояку, отчего летом невыносимый запах висел над спёкшимся асфальтом. Видела полный двор друзей, их маленьких братьев и сестёр, и мама в форточку зовёт ужинать…

– Утекло воды, – она сморгнула наваждение.

– Разве тебе не нравиться «Большое Яблоко»? – Андрей закинул руки за голову.

– Нравится.

Лина посмотрела на обмякший в улыбке рот и прикинула, который по счёту бокал он допивает. Расслабленная поза излучала довольство. Она попыталась представить Андрея, оббивающим пороги в Казахстане. И не смогла. Внезапно, осознав, как далёк стал его мир от неё.

– Расскажи ещё об Олсене, – попросила, меняя тему; не могла говорить о своих успехах в Нью-Йорке: – Он случайно не Крез? Я видела подобную роскошь только в кино.

– А, это… – Андрей описал бокалом дугу, – не бери в голову. Ян игрок и знает правила игры.

– Игры?

– Роскошь – ширма. Видела бы ты его захолустную квартиру в Лондоне! Пара колченогих стульев и кровать. А свой дом в Дорсете – настоящий старинный замок – ремонтирует десятый год. Шатается по отелям как беспризорник. Но сейчас, – Андрей повернул на подушке лицо и подмигнул, – он – кот. Играет вон с теми мышками, – бокал дёрнулся за плечо, расплескав шампанское, – незадачливыми джентльменами, которым только предстоит освоить игру.

– Значит мышки, – Лина посмотрела на американцев, – а я думала – партнёры.

– Станут до окончания обеда.

– Надеюсь, они не основное блюдо?

– Что ты, он побрезгует старым мясом! – хохотнул Старков. – Но поковыряет, это точно!

Мужчины у борта обернулись.

– Тсс! – Лина понизила голос. – А как, поступит с жёнами?

– Они ему помогут. С жёнами Ян на короткой ноге.

– А почему сам не женат?

– Был женат. Длинная история.

– Та, которую, ты обещал в Москве?

– Нет, не обещал, не думаю, что обещал. Нет, точно не мог.

– Старков, не нагнетай! – Лина стукнула папкой Андрея по плечу. – Так что за история?

– Ой-ой, только не по причёске! – он засмеялся, втянув голову в плечи. – Ладно-ладно, расскажу!

Он удобнее устроился в подушках и задумался:

– Два года назад, в Лондоне, – отпил шампанское и причмокнул, – Ян доверил моим заботам перебравшую приятельницу. Дамочка так опьянела, что не могла ходить. Буквально втащил её в номер. Бедняжка разрыдалась. Я не знал, что делать, не оставлять же одну? Когда она притихла, набросилась на меня как полоумная, грозила "бобби", пугала дружком. Еле втемяшил, что меня прислал Олсен. Тогда она вцепилась в воротник и заставила поклялся, быть Яну другом и не бросать, иначе она спустит шкуру! Представляешь, темперамент? Я согласился на всё! Спорить с пьяной женщиной себе дороже. Потом, она вынула из сумки бутылку виски, видимо прихватила с банкета, и пустилась в воспоминания...

– И ты решил выведать секреты босса? – цокнула Лина.

– Чушь! Свои секреты Ян держит при себе. Он мужчина на которого равняются! И для меня не только босс, а друг и наставник. Я, можно сказать, его верный пёс!

– Надо же, – она окинула ироничным взглядом розовое лицо.

– Знаешь, кто была та дамочка? Как думаешь?

– Не знаю, кто она, но если продолжишь лакать шампанское в том же духе, скоро сравняешь с ней счёт.

– Эшли Снайпс!

– Актриса?

– Ага! "Ветер с моря", "Замуж за …" – он приподнялся, хмурясь. – Чёрт, забыл, название, ты видела этот фильм, как же его… Ладно, не важно! У Яна до черта известных друзей. Знаешь, во сколько оценил его состояние Форбс?

– Откуда мне знать, – пожала плечами Лина, решив, что пора сворачивать щекотливый разговор, но не удержалась:

– Так, а что случилось с ним? Что рассказала та женщина?

Подняв осоловелые глаза, Андрей неуверенным движением убрал со лба волосы:

– Что, влюбилась?

– Такую глупость мог сморозить только Старков!

– А что? Он старый, зато богатый. А это, знаешь ли, здорово молодит.

– Набрался до чёртиков? Или ошибся палубой? Зал со сплетнями этажом ниже! – Лина вырвала из руки бокал, опрокинула содержимое за борт.

Андрей потряс головой и тяжело поднялся. Он поплёлся с террасы, шатаясь, словно за кормой бил девятибалльный шторм.

Лина отвернулась. Собрала раскиданные ветром рисунки, завязала папку и досадно сунула в сумку.

В конце палубы все пришло в движение. В небо взметнулись спиннинги. Американцы размахивали панамами.

Лина подбежала, остановилась за креслом, вкрученным в пол. Подхватила всученные удочки, во все газа глядя, как мужчины бросились, помогать Олсену. Из воды выпрыгнуло чудище с длинным острым носом и плавниками стилетами. В лучах солнца блеснул металлический бок. Сделав яростный пируэт, рыбина исчезла в пучине.

Крепко упираясь ногами в палубу, Ян дугой откинулся назад. Он застыл в том же положении, что и натянутая удочка. Резко выпрямился, быстро смотал на катушку леску и снова выгнулся. И так раз за разом.

Лина замерла от напряжения в толпе матросов. Никто не произнес ни слова, пока в бурлящей пене, у самой яхты, снова не показались сияющие бока. Рыба сопротивлялась и брыкалась. Но Лина отчётливо уловила, что зрители заметно расслабились. Общими усилиями метровую тушу белого марлина втянули на палубу.

Обхватив ладонями трепыхающуюся рыбину, Ян широко расставил ноги и приподнял добычу. Зрители подарили овации. Победно улыбаясь, он повернулся к Лине. Капли воды стекали по локтям, мокрой шведке, он снисходительно принимал поздравления американцев и членов экипажа. И вдруг крутанулся, как метатель диска, и выбросил рыбину за борт. Одновременно с громким всплеском раздался победный клич.

Мужчины смеялись, пожимали руки Олсену. Лина широко распахнула глаза, узнав, что с шестидесяти килограммовой рыбой боролись три часа. И есть её никто не собирался.

Яхта пришла в движение, позади остались ровные вскипевшие полосы. Старков облокотился о поручень. Он угрюмо глядел в воду, пытался наперекор ветру обозначить в волосах пробор.

– Все пропустил.

– Знаю.

Лина посмотрела на влажное лицо и футболку и звонко расхохоталась:

– Не знаю Андрюша, можно ли это рассматривать как повышение, но теперь и ты – кот! Только мокрый и облезлый!

Старков не успел ответить, Ян громко пригласил к столу, накрытому на нижней палубе.