Если бы

Глава 2

Чиркнув замечания на полях, Лина отложила в сторону документы, набрала внутренний номер секретаря:

– Керр, свяжись с Линдой. Пожалуйста, предупреди: в ближайшие дни её замучает Салливан.

Откинувшись на спинку кресла, Лина прикрыла глаза, думая о Мэтте. Последнее время он увиливал от работы, перекладывал обязанности на подчинённых. Этот отвратительный макет подтверждал её опасения: Салливан в него даже не заглядывал. Она досадно постучала пальцами по столу, не понимала, почему каждый раз приходиться преодолевать его жёсткое сопротивление, словно он делает ей личное одолжение, и они не работают на одного работодателя и вовсе не заинтересованы в конечном результате.

– Я домой. Ты забрала машину из ремонта? – Кучерявая голова Керри появилась в дверном проёме.

– Нет, ещё.

– Подкинуть?

– Спасибо Керр, не нужно. Я ещё поработаю. Вызову потом такси.

– Ладненько, тогда до завтра!

Открыв ежедневник, Лина проверила расписание. Подумав внесла несколько изменений, с наслаждением потянулась, размяла затёкшие плечи, и вновь углубилась в производственную смету. Когда снова подняла голову, часы показывали без четверти восемь. Больше тянуть нельзя. Игнорируемое весь день напряжение, как перед экзаменом, вновь о себе напомнило. До встречи с Натали, оставалось меньше часа… И Лина вновь усомнилась, что идея вместе поужинать – хороша. Они изменились, и так давно расстались, что она не знала: радует предстоящая встреча или угнетает.

Лина собрала со стола документы, сунула в портфель и вышла из кабинета. Она не любила опаздывать.

Войдя в уютный камерный ресторан гостиницы Шато Мармон, Лина не успела оглядеться: на плечи упал густой аромат роз и крепкие объятия.

– Калетник! Василина! Васька! Ты?! – Натали повисла на шее, рыдая и смеясь.

Лина вздрогнула, услышав русский язык и голос прошлого.

– Наташа… ты испортишь свой макияж...

– Вот ещё беда! Я так соскучилась Линка! Правда-правда! Сколько же мы не виделись?!

– Пять лет.

– Как мы могли? Ну, как? Это преступление! – Не скрывая слёз, Натали прижалась горячей щекой к щеке. Лина беспомощно подняла руки, не решаясь положить на плечи обтянутые синим шёлком.

– Натали… Ты… беременна? – пробормотала, неловко ответив на объятия.

– Пятый месяц!

– О! Мне необходимо присесть, – выдохнула Лина, чувствуя головокружение.

Застывший поодаль метрдотель, учтиво проводил их к столику, накрытому на три персоны.

– В центре, – констатировала Лина, усаживаясь напротив подруги и обводя глазами зал. – Ничего не меняется.

– Ничего! – подтвердила Натали. – Кроме того, что я замужем, беременна и счастлива! – она вернула меню зардевшемуся официанту, принявшему ослепительную улыбку на свой счёт. Не задумываясь, Лина попросила его принести себе то же. Она жадно разглядывала подругу, пыталась связать её нынешний облик с тем, что хранила память. Неприлично длинное элегантное платье мягко обрисовывало выступающий живот. Невероятно красиво, решила Лина краснея:

– Тебе идёт... живот.

– Получи я подобный комплимент год назад, полезла бы в драку, – хмыкнула Натали, тряхнув короткими волосами.

– Ты подстриглась.

- О! Слышала бы ты, как причитает Грэг! – она пропустила шелковистую прядь сквозь пальцы.

Лина восхищённо ловила каждое движение не в силах оторвать взгляд от Натали. Броская внешность сменилась расцветом женственности. Беременность смягчила черты, придала округлость линиям и плавную выразительность жестам. Подруга излучала мягкий тёплый свет. Мужчины в зале откровенно сворачивали шеи. Натали засмеялась низким грудным смехом, находясь в родной стихии обожания.

– Надолго в Эл-Эй? – улыбнулась Лина.

– На несколько дней. Всё зависит от Грэга. Он здесь по делам своего банка. Ты знаешь, он финансовый гений!

– Не может быть! Не представляю, чем он заинтересовал тебя.

– Представь себе, я люблю его, – выговорила Натали сквозь смех.

– Вижу, – кивнула Лина. – У тебя на лбу неоновая надпись: «Территория Грэга».

– Ох, как же я соскучилась, Калетник! – отсмеявшись, вздохнула Натали, беря за руку: – Расскажи о себе! Как устроилась? Давно в Лос-Анджелесе?

– Ну, нет: ты первая!

Натали ослепительно улыбнулась, не заставив себя уговаривать.

– Я познакомилась с Грэгом на Ямайке. По-моему, я писала... В то лето у меня заканчивалась практика, когда на международный симпозиум в наш отель съехались банкиры со всего света. Мистер Метаксас увидел меня в холле, уронил чемодан и, влюбился!

– Эта часть не вызывает сомнения, – засмеялась Лина. – Что же было дальше?

– А дальше как в кино: тем же вечером он пригласил меня на ужин; утром завалил мою комнату цветами; за обедом объяснился в любви и... через месяц предложил выйти за него замуж.

– Какая лаконичность. Неужели ты согласилась?

– Как видишь! – просияла Натали, поигрывая крупным бриллиантом на пальце, откинулась на спинку, гордо демонстрируя интересное положение.

– Ты разбила сердца сотен мужчин, – ухмыльнулась Лина, строго посмотрев на гордо выпяченный живот.

– Я люблю его, – просто ответила Натали.

Лина перестала улыбаться и серьёзно кивнула, безоговорочно поверив, едва увидела сияющее счастьем лицо.

– Я очень рада за тебя, Натали, – сказала и одним движением допила в бокале белое вино.

– Теперь, поговорим о тебе!

– Успеется. Расскажи ещё о муже.

– Эм... – Натали подняла глаза в потолок, – ну… Грэг блондин, ему тридцать, и он красавец! Вылитый Бред Пит! Да, ты и сама увидишь! Он присоединится к нам, ровно… – она бросила взгляд на золотые часы от Тиффани, охватившие сиянием тонкое запястье, – через двадцать минут.

Натали по-детски обрадовалась сложной дизайнерской конструкции поданного десерта и с аппетитом атаковала сливочный замок.

– Теперь твоя очередь, – заявила она с полным ртом.

– У меня все замечательно. Два года в Эл-Эй. Работаю на Диану Родригес, – Лина мягко улыбнулась, глядя как Натали облизывает ложечку. – Недавно получила повышение: третий месяц я личный ассистент Дианы – правая рука Дома Моды Родригес.

– Ничего себе! – Натали подняла ошарашенные глаза. – У меня две пары умопомрачительных туфель от "Родригес" на вот таком каблуке! – она широко развела большой и указательный палец. – Не представляешь, как они действуют на мужчин!

– Неужели ещё существуют другие мужчины?

– Нет. Но, я же не слепая! Замечаю, как они косятся и как в ответ коситься Грэг, – засмеялась Натали и наклонилась над столом, приблизив порозовевшее лицо: – Значит, у нас получилось, Линка? Всё, как мы хотели?

– Да, – улыбаясь, ответила Лина и немного помолчав, добавила: – Всё, как хотели.

Высокий мужчина, в безупречном деловом костюме и белой рубашке оттеняющей смуглую кожу, вошёл в ресторан. Натали просияла, помахала рукой. Улыбаясь, он подошёл к их столику, склонился и нежно поцеловал подставленную щёчку.

Лина подняла глаза: широкоплечий муж Натали выглядел скорее атлетом, чем банкиром. Сходство с Бредом Питом ограничивалось светлой шевелюрой. Но открытое лицо экзотично красиво сочетанием выгоревших на солнце вьющихся волос и раскосых, почти монгольских черных глаз под такими же темными бровями.

Лина непроизвольно потёрла ладони: хотелось, тут же, на салфетке, набросать гордый профиль с тонким орлиным носом и аристократической горбинкой.

– Грэгори Метаксас, позвольте представить вам, Василину Калетник, мою дражайшую подругу, – преувеличенно торжественно произнесла Натали.

Лина протянула руку. Грэг крепко пожал её, задержался на её лице внимательным взглядом и улыбнулся.

– Вуаля! Официальная часть позади! – воскликнула Натали, вскочила и подтолкнула мужа к Лине: – А теперь, хорошенько обнимитесь! О! Подружитесь, пожалуйста! Вы сделаете меня счастливой!

Грэг осторожно похлопал Лину по спине:

– Надеюсь, вы привыкли? – произнёс над ухом густой бас.

Закусив губу, Лина молча кивнула. Она едва сдерживала смех, слегка посочувствовав здоровяку.

– Я уже говорила, что Грэгори на самом деле никакой ни Грэгори, а самый настоящий Григориос? Он так давно вращается в англоязычном мире, что для всех стал просто Грэгом! Представь себе, Грэг – настоящий грек! – сверкая глазами, тараторила Натали. – Ну, разве не мило?

– Невероятно мило! – в один голос ответила Лина с Метаксасом, жутко гримасничая, чтобы не покатится со смеху и не напугать подошедшего официанта.

Торопливо переходя длинный широкий коридор на сорок четвёртом этаже, Лина рассеянно постукивала папкой по бедру. Снова прокручивала в голове итог совещания, улавливая смутное беспокойство для которого не было видимых причин: сроки под контролем, бюджеты соблюдены, что само по себе, успех... Но, ощущение неудовлетворённости, только нарастало.

Пытаясь определить источник тревоги, Лина глубоко задумалась. Глядя прямо перед собой, она не замечала проплывающих мимо лиц, не отвечая на приветствия.

Модный Дом Родригес, созданный в начале двадцатых годов разорившейся на родине испанской аристократкой Ауророй Кастелланой де Родригес Крус – бабушкой Дианы – с первых дней существования в сыром маленьким ателье на задворках Нью-Йорка, с двумя модистками, одной из которых была сама Аурора, бросил вызов общественным устоям, как в довоенное, так и послевоенное время – откровенным духом бунтарства.

Платья, созданные испанской красавицей, требовали от клиенток изрядной смелости граничащей с дерзостью и совершенных женских пропорций. На подобный эксперимент были способны не многие: аристократическое общество Нью-Йорка объявило молодую модистку – символом непристойности, на долгие годы, изгнав из своих рядов.

Засучив рукава, Аурора продолжала усердно работать. Появившись однажды на благотворительном приёме у первой леди, она с гордо поднятой головой держала тонкими пальцами сигарету, беседуя с элитой страны о политике и социальных проблемах в наряде собственного изготовления: откровенно мужской крой, прямыми линиями вызывающе подчёркивал изгибы девичьего тела. Мужчины дрожащими руками подносили зажжённые спички, мечтали первыми поднести огонёк к порхающей в воздухе сигарете, а дамы выпрыгивали из платьев, желая поближе разглядеть, обманчиво простой фасон юбки испанки. На следующий день у скромного ателье выстроились толпы.

Лина досконально изучила историю Дома Моды Родригес. Ей нравилось проводить свободное время, исследуя пыльные архивы. Она рассматривала довоенные модели, выполненные карандашом рукой самой Ауроры, восхищалась твёрдостью её духа, целеустремлённостью и природной чистотой вкуса, граничащей с небрежностью, которую могла позволить себе лишь настоящая аристократка, впитавшая со многими поколениями придворных дам – изысканную безыскусность.

Для Лины, Аурора Кастеллана, была Ван Гог от моды, опередившей своё время. Бренд «Родригес» с лёгкостью завоевал Америку и Европу, двигаясь со скорость истребителя, сметая любые преграды на пути и постепенно закрепляя за собой узнаваемые черты, отражающиеся в каждой новой коллекции. Безупречная элегантность простых линий, стала основной концепцией дома. Американки считали Аурору Родригес – своей Коко Шанель.

Но сейчас, – размышляла Лина, – Дом Родригес задыхался в установленных рамках, теряя дух бунтарства, присущий временам Ауроры. Неизбежно скатывается к откровенному следованию за мировыми тенденциями. В угоду коммерческому успеху – теряет собственную душу.

Лина кивнула Керри в приёмной, взялась за ручку двери и задержалась: нет, она не могла понять, почему молчит отдел развития? Почему топчется на месте из года в год? Почему не протестует ведущий дизайнер? Почему смиренно шагает по проторённой дорожке? Почему Диана не выжимает до капли своих хвалёных специалистов, а иначе, зачем все эти престижные дипломы? Почему никто не говорит: настало время поменять ход истории, попробовать, что-то новое, вдохнуть жизнь и задор в покрывающийся нафталином блеск имени Родригес?

Бесконечные почему, почему, почему…

Раздражённо толкнув дверь кабинета, Лина бросила папку на стол. Присела на край столешницы, восхищённо замерла перед панорамой Лос-Анджелеса. Серебристые шпили небоскрёбов тянулись в небо безупречно завершённые в своей лаконичности. Звуки улицы не долетали, но Лина ясно ощущала жизнь внизу, словно чувствовала струи ветра, обдувавшего лицо в окно летящего на скорости автомобиля.

Третий месяц она не могла привыкнуть к виду. Иногда крепко зажмуривалась, открывала глаза и боялась, что пейзаж рассыпался как песочный замок. Но Голливудские холмы оставались на месте, поддерживали сизо-голубое покрывало наползающее с гор. И каждый раз вглядываясь, Лина удивлялась, словно видела впервые.

Необходимы перемены! – решила она. Водя карандашом по бумаге, напряжённо хмурила лоб. Нужно, что-то совершенно неожиданное! В духе Ауроры!

Лина зарисовывала выступающие в горах буквы: появившиеся на крутом склоне благодаря дерзкому замыслу и ставшие символом Америки не менее значимым и узнаваемым, чем Статуя Свободы в Нью-Йорке. Рука над рисунком замерла...

Может поработать с киношниками?.. Одеть с ног до головы новый фильм Студии Юниверсал? Почему нет? Компания приобретёт новый опыт, как минимум раздвинет горизонты представления о себе.

Отложив в сторону карандаш, она глубоко задумалась. Никогда Диана или её мать не занимались подобным... А вот, Ауроре Кастеллане – Лина готова была биться об заклад – идея приглянулась бы! Более того, она сама бы её придумала.

Лина усмехнулась, подняла глаза к чёрно-белой фотографии на стене. Немолодая женщина с тонким энергичным лицом, грациозно облокотилась на трость, взирая насмешливыми глазами. Выпрямляясь, Лина вскинула голову под смелым взглядом, глубоко вздохнув, медленно кивнула, принимая вызов основательницы.

Пускай молчат те, кто должен говорить, делая вид, что положение «ничего не происходит» само по себе – хорошо. Она скажет сама. Заставит Диану осознать необходимость нового витка, если та не желает собственными руками погасить своё имя.

Прикрыв глаза, Лина надавила пальцами виски. Мысленно перебирала минувшие два года по десять часов в сутки без выходных. Все знания и умения, приобретённые ценой неимоверных усилий, она направила на успех компании.

Работая штатным дизайнером, всего лишь разрабатывающим рисунок тканей, она инициировала создание линии мужских аксессуаров, основанной на собственных эскизах. Когда её перевели в отдел рекламы, где не хватало рук, ей удалось за полгода снизить бюджет на десять процентов, сохранив цифры прибыли на прежних показателях. Перейдя во вновь созданный экспериментальный отдел, разрабатывающий мужскую одежду, болтающийся между сокращением штата и полным закрытием, – уже за год, она превратила его в один из столпов компании, ставшего полноценной линейкой мужской одежды. Когда показатели прибыли, вышли на второе место, её впервые пригласила к себе в кабинет Диана Родригес – выделила из тысячи сотрудников. Они говорили долго. Обсуждали несущественные вопросы, вроде возможного принта для сумок, а закончили котировками акций компаний на бирже, кредитными ставками, и целесообразностью закрытия производственных мощностей в Мексике для переноса производства на Юг Китая. Лина не являлась экспертом в подобных вопросах, но Диана заставляла высказывать мнение по каждому пункту. Иногда они спорили: подобные дискуссии уже стали традицией. Коллектив относился к Лине достаточно ровно, несмотря на то, что за последний год она отняла уже второе место не испытывая угрызений, сожалений, и не запоминая имён, тех, чьи места занимала.

Тряхнув головой, Лина потянулась к трубке, намереваясь просить секретаря связаться с руководством Юниверсал, когда раздался внутренний вызов.

– Звонит Наташа Метаксас, – по буквам произнесла Керри.

– Соедини.

– Привет трудоголик!

– Привет, Натали.

– Как насчёт чашечки кофе после работы? Я обнаружила обалденное место! Там готовят фантастический латте и очень удобно строить глазки проходящим под окнами мужчинам.

– Не выйдет. Нужно вечером быть дома, ожидаю международный звонок.

– Отлично! Как раз искала повод напроситься в гости! Диктуй адрес!

Лина недоверчиво уставилась в трубку и покачала головой: радует, что в жизни осталось что-то неизменное, например – Натали.