Если бы

Глава 22

Синий-синий океан, безбрежный. Она хорошо знала его цвет. Купалась, невесомо покачивалась на пронизанных светом волнах. Вытянув руки, бездумно пропускала сквозь пальцы солнечные лучи, наслаждаясь нежностью и теплом.

– Ты моё небо...

Небо?

Лина резко села в кровати.

Умытое небо обняло шапки снежных крыш, глядя в чистое окно сквозь полоски белых жалюзи. Просторную комнату заливал яркий дневной свет. Лучи путались в узорах оливковых обоев, высветили пыль на комоде красного дерева с массивными бронзовыми ручками. Оббитое лазурной тканью кресло тонуло под ворохом мужских байковых рубашек и спортивных журналов. Чёрные боксёрские перчатки и пара гантелей валялась на терракотовом ковре у хромированного торшера в стиле модерн.

Какофония цветов и стилей резанула. Лина поморщилась. Протянув руку, нащупала на затылке под коркой волос болезненную выпуклость. Голова кружилась, но больше не болела, как и горло. Температура спала, оставив напоминанием слабость в онемевших мышцах. Во рту стоял отвратный привкус горечи.

Где она?..

Лина смяла в ладонях темно-красное покрывало, резко откинула. Неуместно и жалко на темных глянцевых простынях смотрелись белые худые ноги в синих кровоподтёках и синяках. Она механически потянула на бёдра застиранную зелёную футболку от Кельвина Кляйна и дёрнула одеяло, испуганно оборачиваясь.

Дверь бесшумно отворилась. Темноволосый коренастый мужчина вытянулся на пороге по команде: смирно.

– Не знал, что ты поднялась, – он скосил глаза на тумбочку с лекарствами. – Доктор сказал: проспишь до вечера.

– До вечера, – повторила Лина, неосознанно трогая разбитые губы.

– Да, до вечера. Болит? – он шевельнул указательным пальцем у рта.

Она недоуменно смотрела в широкое лицо с угловатыми скулами и чуть приплюснутым носом, носившего явный отпечаток индейской крови.

– Где, я? Мистер…

– Кроссман. Пол Кроссман, – мужчина вошёл в комнату, бросил коричневый пакет на комод и протянул металлический значок в кожаной обложке: – Сержант департамента полиции.

– 41 участок, – прочитала Лина на жетоне.

– Так точно, – он провёл ладонью по волосам чуть смущённым жестом: – В машине ты отключилась. Я не знал: куда тебя деть. Подумал, вряд ли ты захочешь очнуться в больнице. Так что... ты у меня дома.

– Спасибо сержант, Кроссман. Это… очень гуманно, – глядя в чуть раскосые глаза, Лина неуверенно кивнула. – Теперь я могу идти? Мне пора на работу.

– Вообще-то, нет. Доктор настаивает на постельном режиме.

Лина уставилась в смуглое лицо.

– Вы серьёзно, сержант?

Кроссман присел на край постели. Матрас прогнулся под тяжестью коренастого плотного тела. Машинально отодвигаясь, Лина натянула одеяло на подбородок.

– Прекрати! – буркнул он, гневно сверкнув черными глазами. – За кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь на тебя набрасываться или что ты там думаешь. Хочу поговорить. Ясно?

Лина напряжённо кивнула.

– Что вам надо, сержант?

– Мне пришлось привезти тебя домой. Я не хотел сюрпризов.

– Вы могли оставить меня у Коула, – холодно заметила она.

– Мог. Но не оставил, по определённым причинам, – он поднялся, сунул руки в карманы серых брюк с идеально выглаженными стрелками. Лине показалось, что скулы сержанта слегка порозовели. Кроссман прошёл по комнате, обернулся, поглядев сверху вниз:

– Я навёл о тебе справки, Василина Калетник: двадцать четыре года, приехала из России учиться в Пратте, будущий магистр, каких-то там, изящных наук.

Глядя на сержанта Лина молчала, пытаясь оценить положение.

– Приводов нет. Визовый режим не нарушен. Наркотиками не балуешься, что подтвердил и тест крови.

Вздрогнув, Лина посмотрела на руки: на левом локте кровоподтёк с точкой запёкшейся крови; похожий прокол на кисти; на запястье отсутствовала повязка эластичного бинта. Угловатые иссиня-черные знаки татуировки, словно китайские иероглифы на белоснежной рисовой бумаге, бросились в глаза. До крови закусив припухшую губу, Лина накрыла ладонью непривычно беззащитную кожу.

Боже! Валялась здесь, как тряпичная кукла!

– В проституции не замечена, – бесстрастно продолжал Кроссман, – в этом вопросе, свидетели единогласны.

Издав непроизвольный возглас, Лина подняла расширенные глаза. Что, чёрт возьми, происходит?!

– Кроме нелегальной подработки, я ничего не нарыл. – Кроссман пожал плечами. – Но до неё мне дела нет, пусть этим занимается миграционная служба. На Свалке легалов в принципе не существует, включая твоего работодателя. Так что, это меня не касается, – он развёл руками. – Я не знал, что делать, а ты горела как печка. Пришлось привезти врача. Он ставил капельницу три дня, вводил антибиотики с глюкозой, у тебя была…

– Три дня? – перебила Лина.

– … фолликулярная ангина и сильное обезвоживание на фоне недостатка массы. Ты очень худая.

– Какое сегодня число? – она поддалась вперёд.

– 24 февраля.

– О-о!..

Вскочив с кровати, Лина пошатнулась, схватилась за деревянное изголовье, преодолевая головокружение:

– Где… где мои вещи?

– Вот. Из химчистки забрал, – он взял с комода коричневый пакет.

– Чёрт! Меня уволили! Уволили!– твердила Лина, судорожно вытряхивая на кровать одежду. Развернув куртку с новыми пуговицами и аккуратно починенным воротником, безудержно краснея, она взяла отутюженные джинсы.

– Кто, уволил, Коул? Не думаю. Он знает, что напали на его парковке. Старик даёт тебе неделю отлежаться и станет отпускать раньше, в награду, что не затеяла шума. Советую воспользоваться случаем и потребовать прибавку к жалованью.

Лина подняла голову, недоверчиво рассматривая хмурое лицо.

– А что на счёт, Торо? Выселил?

– Нет. После нашей беседы он и близко не сунется к тебе.

Тряхнув головой, Лина подумала, что вряд ли офицер оказал услугу, но промолчала. Она хаотично собирала картину из непонятных разрозненных кусков.

– Но, лучше от него съехать. Найди нормальную квартиру. Не самая умная мысль поселиться у Бутча.

– Непременно, сержант.

– Странная ты девчонка, – задумчиво протянул Кроссман, складывая руки на груди. – Думаю, пора объясниться. Я спас тебя, помог…

– Разве, это не прямая обязанность полиции – спасать? Или вы поступили не по уставу, сержант? – раскрыв рюкзак, Лина вспоминала всё ли на месте.

– Хорошо, забудем, – он махнул рукой. – Просто хочу знать: что ты забыла на Свалке?

– А что с тем типом, со стоянки?

– Отпустили.

Лина кивнула, раздумывая насколько можно довериться: похоже, у полиции к ней нет претензий. Стоит ли, что-то менять?

– Молчишь? Не отвечаешь? – Кроссман хмурился.

– Живу я здесь, сэр. – Лина выпрямилась и посмотрела на полицейского: – Сержант, вы не могли бы выйти? Мне надо одеться.

Обтянутые оливковой кожей скулы едва заметно дёрнулись. Кроссман оттолкнулся от подоконника, широкой ритмичной походкой вышел за дверь.