Если бы

Глава 4

Одно слово: понедельник.

Натали Тищенко смела в совок осколки пудры. Бросила взгляд на часы. Направив струю фена на мокрые волосы, разделалась с укладкой в рекордные десять минут и, потянув из розетки провод, смахнула с полки туалетную воду.

– Шик!

Зажав нос, она заскользила по влажным кафельным плиткам. Вылетела из ванной, вспоминая ругательства знакомого участкового. Не глядя, свалила в сумку учебники, выдернула из гардероба платье. В кармане пальто нащупала ключ от машины, но на пороге помедлила. Ну, нет! В топку универ!

Тяжёлый мусоровоз остановился у железных баков, перекрыв выезд со двора. Мужчина в засаленной куртке грузно спустился с подножки кабины. Уперев ладони в клаксон, Натали сделала страшное лицо и посигналила.

Толстяк обернулся, хмыкнул, разводя руками. Врубив музыку, она воткнула заднюю передачу и, с визгом сдала назад. Подпрыгнула и всхлипнула от обиды, когда форд на всем ходу поймал незнакомую яму.

Вдавив кнопку звонка, Натали слушала за дверью противную трель. Перебирала в уме телефоны, теряясь между спасателями, милицией и Александром Петровичем, когда замок щёлкнул.

Взгляд поднялся по тощим ногам в разводах гуаши к белому лицу с красными глазами.

– Уходи, – Лина потянула дверь.

– Ну, нет! – опомнилась Натали и подставила ногу. – Ты меня впустишь! Или я вернусь с отчимом!

Лина неохотно посторонилась. Взгляду открылась под стать хозяйке неряшливая прихожая. Изумлённо переступив гору обуви, учебников, обрывков бумаги, она не разуваясь, прошла в кухню.

– Кофе? – не дожидаясь ответа, Лина поднесла спичку к конфорке.

В мойке громоздилась гора грязной посуды. В распахнутом шкафу переливалась оттенками плесени надрезанная булка. Лина налила кипяток в последнюю чистую чашку.

Освобождая стол, Натали убрала карандашные наброски. Заготовленные упрёки не сходили с языка. Она чувствовала себя странно, словно навещала в палате больного. Из влажных пальцев, скользнули ключи и звякнули о плитку.

Лина сдавленно вскрикнула. Спрятала в ладонях лицо и выбежала из кухни. Поморгав, Натали бросилась следом.

Тонкая фигура растянулась на диване, будто сломанная. Натали боязливо присела рядом, испуганно погладила светлые волосы.

– Ну, тише-тише…

Она примеряла ужасы один страшнее другого, боясь узнать причину, что выворачивала подругу наизнанку. Избегая трудностей, не решаемых сменой причёски, смутилась, инстинктивно понимая: здесь не обойтись и новой шубкой. Натали пожалела, что приехала одна – такую Лину она не знала. Подруга не плакала, тем более не рыдала – у неё никогда и поводов не было. Только не Калетник, которая продумывает всё наперёд и, наоборот, успокаивает её, так часто попадающую впросак.

Сбегав на кухню, она принесла стакан воды. Узкие плечи безостановочно тряслись и вздрагивали. Лина не отзывалась. Натали опустила руку и вздохнула.

Всё детство они прожили в одном дворе, где родителей знают по имени; учились в одной школе; сидели за одной партой. Росли рядом, но не вместе – они не дружили. Боязливая Лина не интересовала её. Но в пятом классе, переживая большую любовь к высокому старшекласснику, Натали все каникулы проторчала в её доме. Они подсматривали в дверной глазок за соседом и вычисляли его подружек. Увлечение закончилось тем же летом, захватили новые чувства, и она забыла Андрея, пока с ним не стала встречаться Лина. Злясь на обоих, Натали вызывала в себе ревность, подогревала интерес конкуренцией, но не вышло: Старков перестал волновать.

Они продолжили гулять вместе, нашли общие интересы, и не заметили как стали с Линой лучшими подругами, оставаясь разными во всём. Натали обожала наряды, парней и вечеринки, а Лина кроме Андрюши никого не видела, никуда не ходила – всему другому, предпочитая художественную студию и посиделки в компании карандашей.

И всё же, они поступили в один университет, но на разные факультеты. Лина выбрала – графический дизайн, а Натали, мечтавшая о приключениях – международный туризм. В конце лета перебрались в Киев из закопчённого областного центра на юго-востоке страны, а следом как собачонка прискакал Андрей, покончив со спортом из-за травмы колена.

Натали улыбнулась, вспоминая первый курс универа – полный безумств, дефицита сна и учёбы урывками. Как хорошо, что родители далеко. Натали представила, какие слова подобрала бы мамочка, чтобы выразить недовольство по поводу дня рождения Лины на рок-концерте в бараках у черта на куличках. И снова удивилась, как жадюга Андрюша скопил на три безумно дорогих билета, и мысленно поклялась себе: не садиться за руль пьяной.

Хотя... два бокала шампанского разве в счёт?

Уронив голову, она дёрнулась. Открыла глаза в темноте. Где-то на столе мерно тикал будильник. Лина спокойно дышала и выглядела спящей. Натали осторожно пошевелилась, подавив зевок.

– Извини меня… – прошелестело в тишине.

Дремота рассеялась, получив щелчок по носу.

– За что?

– Сама знаешь.

– Нет, не знаю!

Натали поднялась, пошарила по стене ладонью. Холодный свет обозначил пыль в углах и на полках древних шкафов. Уперев кулаки в бедра, она жёстко глядела, как подруга прикрывает рукой опухшие глаза.

– За что? За то, что игнорила неделю? Или за то, что чуть не выперла? Или за то, что Андрюша вынес мне мозг, не веря, что я не участвую в твоем заговоре?

– Извини, – Лина подтянула колени к подбородку.

– Мне не нужны извинения! Я хочу объяснений!

– Ты права. Можешь злится.

– Шик! Может, все же, объяснишь в чем дело, а? Что, натворил Старков? Почему гуляешь универ? Почему к тебе не дозвониться? Что происходит, Калетник?

Лина молчала.

– Ну, правда, что случилось? – смягчив тон, Натали заглянула в замкнутое лицо. – Я схожу с ума от беспокойства! Ты попала в историю, да?

Подруга покачала головой. Нащупав позади кресло, Натали деловито бросила:

– Выкладывай!

– Ничего особенного. Я собиралась, позвонить...

– Когда? В следующем семестре?

– Сегодня.

– Ага! Предупреждаю, я не отстану!

– Знаю, – вздохнула Лина и надавила виски, будто отгоняя боль. – Не представляю с чего начать... Дело в Кристофере Берри.

– Что? О, хватит ходить вокруг, объясни толком!

– Я пытаюсь, – она повернулась к тёмному окну. – Не зря пригласительных было два. Не стоило идти на ту конференцию…

Путаясь, с трудом находя нужные слова, Лина постепенно говорила увереннее. Натали все шире открывала глаза.

– Я не импульсивна, долго схожусь с людьми. И не влюбляюсь с первого взгляда, – Лина покачала головой, – мне нужно принять человека. Он должен стать – моим.

Натали проследила за взглядом подруги, пытаясь, отыскать, что та ищет в тёмном стекле.

– Сколько помню, всегда любила Андрея, задолго до того как вы познакомились. Я никого не искала. Андрей, был – моим. Но, на концерте...

– Ох! Мы даже не обсудили его! Знаешь, я чуть не описалась, когда всё стихло, темень, и бабах! Берри гаркает в микрофон! Я офигела!

– Да, – опущенные уголки губ дёрнулись, – тоже и со мной, только после. Натали, я познакомилась с ним...

– С кем?

– С Кристофером. Я люблю его, – буднично закончила Лина.

– Это… прикол?

– Нет.

– Ты познакомилась с Берри?

– Да.

– Когда? На концерте? Невозможно! Мы везде ходили вместе, даже в туалет!

– На следующий день.

– Что?

– Я сказала тебе.

– Шик! Так, это и есть твоя причина? Хочешь сказать, что…

– ... что влюбилась в музыканта, который вряд ли снова приедет в Киев? Да.

Несколько минут Натали молчала, переваривала и примеряла услышанное. Всё сказанное, само по себе, ясно. Но она ни черта не понимала! Прошлась по комнате, взяла с книжной полки туалетную воду. Свинтила крышку, забыв, понюхать, поставила обратно. И только заметила раскиданные всюду «глаза», подобные стопке в кухне. Подняв лист, присмотрелась и шумно выдохнула. Да, теперь она видела.

– Лина, это бред! – воскликнула, раздражённо бросив бумагу. – И я люблю его! И Андрюша любит, пусть хоть в конвульсиях бьётся, отрицая! Ну, кто не любит Берри? Берри любят все! У него таких «любящих» вагон и тележка! И что? Это повод бросить Старкова, закрыться в четырёх стенах и всех избегать?

– Натали, – Лина подняла глаза,– я могу, шутить Андреем?

– Ну, наверное, нет. По крайней мере, я так думала…

– Он бросил работу. Звонили из салона: просто взял и не вышел, – её голос задрожал, – он не заслужил такого. Я виновата. Но не могу по-другому! И больше не буду оправдываться!

– Ладно, ладно, успокойся, – опасаясь нового потока слез, Натали присела рядом. – Представь, как сложно поверить, что ты бросила Старкова? Тем более по такой причине, – она быстро вскинула руки. – Но хорошо, я верю. Всё как ты сказала: любишь Берри и это серьёзно.

– Это не все. Я караулила его и... провела с ним ночь.

– Что? Калетник, ты решила доконать меня? Вы что, переспали?

Лина снова отвернулась к окну. За прозрачной занавеской уныло отражалась старомодная люстра из трёх круглых плафонов. Не в силах справиться с эмоциями, Натали заметалась по комнате:

– Познакомились и переспали? – цеплялась каблуками о затёртые половички, она шагала взад-вперёд, пытаясь сосредоточиться:

– Значит, у тебя с Берри был секс?

Лина повернулась.

– Ты уверенна, что с тем самым Берри?

– Да.

– С красавчиком американцем, тем, что с татуировками?

– Да.

В прищуренных глазах подруги отразился металл:

– Хватит, переспрашивать.

– Как такое произошло? Такого просто не может быть!

Сдвинув тёмные брови, Лина открыла рот, но Натали опередила:

– Ладно, успокоимся обе. Верю-верю: был секс.

Смерив высокую субтильную фигуру, Натали впервые увидела не свою тень, а возможную соперницу. Взгляд скользнул по мальчишеским ногам, остановился на совершенно не роскошной груди, от силы второго размера, тогда как её переросла третий ещё в школе. Серо-голубые глаза, как металлический корпус её нового мобильного, смотрели в упор.

– Просто не верю, что тебе так повезло, Калетник! Ты и Берри! Точно не врёшь?

– А тебе во что сложнее поверить, – холодно поинтересовалась Лина, – что я люблю его? или что был – секс? или трудно поверить, что он во мне нашёл? – она подошла к манящему весь вечер окну, взяла пачку сигарет:

– Не стесняйся, Натали, выкладывай.

– Ты же не куришь!..

Она недоверчиво проследила за струйкой дыма, пущенного в форточку бескровными губами подруги, которая не пробовала курить даже в школе. Тряхнув волосами, подскочила, положила голову на плечо:

– Ой, ну прости меня, Василёк! Прости-прости! Я ужасный человек! Обидела, вместо того, чтобы помочь.

– Ты права.

– Прекрати! Ты же знаешь, не то имела в виду. Просто на тебя это не похоже, я почувствовала себя обманутой, заговорила зависть, и всё такое! Как будто не знаешь, как мои ботаники на тебя делают стойку!

– Он улетел, Натали. Через час после моего ухода. Написал на своей странице в Фейсбуке: «Goodbye Ukraine». Конец истории.

Она выбросила окурок и захлопнула окно.

Натали притихла, наблюдала, как Лина подбирает с пола разбросанную одежду, распихивает по ящикам комода.

– Да-а… – наконец выдавила, слишком зная подругу, чтобы не понять, какой след авантюра оставила на ней, – Да, Калетник, наворотила ты дел... Значит так! Топай в душ, а я сгоняю в ночник. На кухне кроме кофе ничего нет, – практично заметила, оглядываясь в поисках ключей:

– Откапай мою подушку. Я остаюсь ночевать.

– Но...

– Никаких: «но»! Или я или отчим, – напомнила Натали в дверях. – За тобой нужен присмотр, ты оказывается опасна! – хихикнула, вспоминая ближайший магазин. – И, кроме того, я умру, если не узнаю, каков Берри в постели!

Нехитрый ужин, состряпанный Натали пока Лина принимала душ, собрали на поднос. Они устроились на потёртом ковре. Запивали бутерброды сухим белым вином, лучшим из того, что предлагал спальный район после полуночи.

Пустив в ход арсенал отвлекающих манёвров, Натали разгоняла мрачные мысли подруги. Выудила из памяти курьёзы провальных отношений с директором казино, одновременно имевшего жену, двух любовниц – и дурачившего троих. Предлагая тост за тостом, замечала, как тусклые глаза оживают хмельным блеском. Лина переоделась в домашнюю футболку и спортивные брюки. Сидя по-турецки, с влажными волосами, почти напоминала себя прежнюю.

Слово за слово, Натали вытягивала подробности:

– Переспать с рок-звездой и бросить жениха, просто шик! – она облизнула липкие пальцы.

– Не выдумывай! Я бросила жениха «до», а не «после».

– Мелочи! На, съешь зефирку, иначе совсем окосеешь. Всё равно Калетник, тебя замучает совесть!

– Надеюсь, нет, – искоса глянув, Лина допила вино. – Андрей встретит хорошую девушку, полюбит, женится. Совесть меня простит.

Натали снова наполнила доверху бокалы.

– Хотя, может не нужно меня прощать? Вместо угрызений думаю о другом. Но, теперь иначе смотрю на всё. Ты помогла увидеть. И знаешь, – вздохнула Лина, – я почти счастлива.

– Не очень хорошо ты выглядишь для счастливицы.

– Но лучше, чем до твоего приезда.

– Гораздо! – рассмеялась Натали и откупорила штопором вторую бутылку.

– Да, счастлива... Кристофер, подарил мне воспоминания.

– Сумасшедшая фанатка! Твой идол красит губы, подводит глаза, и завывает а-ля сирена. Спустись на землю, дурочка!

– Но это правда! Ведь раньше у меня не было ничего. Ходила, как телефон без симки, понимаешь? Всё хорошо, а чего-то не хватает. Теперь всё на месте. Только боюсь со временем, что-нибудь забыть.

– Девушка, какая-то вы глючная «нокия»... Хочешь жить воспоминаниями?

– Лучше, чем ничего. Потом расскажу внукам, и они похвастают во дворе сумасшедшей бабкой, спутавшейся с рокером.

Лина тряхнула копной волос, подражая исполнителям тяжёлого металла.

– М-да, вот только появятся, эти внуки? С твоим характером, да муками совести... Будешь теперь искать «своего» пока не скиснешь...

Она округлила глаза, и стукнула кулаком по коленке:

– Ага! Поняла! Вот что смущало во всей этой истории! А ну колись, дорогуша, когда это Берри успел стать «твоим»?

– Ты не поняла, – покачала головой Лина. – Он им был. Узнала, едва увидела его глаза.

– Калетник, ну как маленькая! Глаза Берри? Это же разбиватели сердец промышленных масштабов! – Натали захлопала ресницами. – Рабочая выработка: тысяча сердец в секунду. Влюбиться в Берри – как два пальца обоссать!

– Дело не в этом, – отставив пустой бокал, Лина вытянулась на полу: – Вернее не только в этом. Скажи, что ты подумаешь об известном человеке, который ужинает с первым встречным?

– Ну, не знаю... эксцентричный, псих, растлитель малолетних.

Фыркнув, Лина покачала головой:

– Вокруг куча женщин и ни одной постоянной. Ни с кем дважды не появляется. Ты не задумывалась, почему нет информации о его романах?

– Честно говоря, нет. Может он гей?

– Очень смешно... Был бы он чуть менее знаменит, менее красив…

– Тогда, это был бы – Старков! – подавилась бутербродом Натали.

Лина не слушала, она разглядывала потолок.

– Читала "Портрет Дориана Грея"?

– Не помню, может в школе, а что?

– Вспомнила фразу, что-то, о трагическом и фатальном в судьбах совершенных внешне людей, – прошептала Лина, чертя пальцем невидимые буквы. – Трагическом и фатальном, понимаешь?

– Э... мм-м, нет.

– Я и не рассчитывала, – она рассмеялась и обхватила плечи: – Всё болит. Как-будто внутри срастаются кости. Не хочу, чтобы проходило.

– Что за фигня...

– Думаешь, ему страшно?

– Кому страшно? Берри?

– Может ему нужна помощь?

– Калетник, ты пьяная!

Положив под голову подушку, Натали растянулась рядом. Набросила на ноги клетчатый плед и тоже взглянула на побелку. Жёлтое пятно в углу напомнило о прошлогоднем потопе.

– Кто бы нам помог, блин! Вот ты, что теперь будешь делать?

– Ничего, – не открывая глаз, пробормотала Лина.

– Ага, так прям и забьешь? Не будешь мечтать?

Лина не ответила. Натали повернув голову и посмотрела на расслабленное лицо спящей подруги.