Если бы

Глава 14

Пять минут до выхода…

Лина в сотый раз оглядела выстроенные в линейку мужские костюмы. Надетые на долговязые фигуры поверх белых рваных маек или небрежно распахнутые на голых торсах, сдержанные даже суровые, простых конструкций, они были достойны английских аристократов с генеральской выправкой. Прямые и прилегающие утончённые силуэты с чистыми линиями и отсутствием броских деталей, как дань Ауроре, были выполнены в камуфляжных расцветках, грубых тканях с манжетами расшитыми зооморфным орнаментом индейцев Майя. Закончив осмотр, Лина спрятала ледяные руки в карманы чёрного платья-футляра и отошла в сторону, уступая Яницкому место подле высокомерных красавцев-нигилистов сотканных кровью и потом.

Зажав во рту булавки, Лукаш подгонял костюмы прямо на телах манекенщиков, которые стоически принимали иголочные уколы и дёрганье парикмахерами, крепившими к лакированным вихрам высокие шляпы с мягкими полями. Сумятица в гримёрке достигла апогея: ассистенты толкались, спотыкались о сваленную посреди комнаты обувь; "переодевальщики" с кипой одежды бегали сверяться с порядком выхода на листе раскадровки, пришпиленном к двери скотчем. Все работали одновременно, казалось, больше мешая друг другу, чем продвигаясь вперёд. Но слаженный механизм нёсся по невидимой глазу траектории. Задержка показа в тридцать минут никого не волновала.

Закончив инспекцию, Яницкий отправил трёх парней к визажистам перекрашиваться, и вяло протянул жёлтую ладонь. Презрительное выражение бледно-голубых глаз сменилось апатичной усталостью. Мятый смокинг неряшливо болтался на нескладной фигуре, тёмный цвет усиливал нездоровую бледность узкого лица. Натянуто улыбаясь, Лина пожала костлявую руку, не веря, что они подобрались к финалу.

Имея в запасе только образ бунтующего рокера, ограниченное время и бюджет – межсезонная коллекция Родригес-Стренжерс жёстко встряхнула компанию. Лина упрямо замахнулась на успех и сейчас ёжилась от неизвестности. Традиционно, шоу Родригес завершались выходом к зрителям Дианы или Лукаша, но в этот раз, в конце дефиле, появится Крис, а последней на подиум выйдет Лина. Это условие придумал Берри: потребовал внести в контракт её имя, как второго дизайнера. Маленький пункт вызвал жаркие споры. Новость распространилась по отделам как испорченный воздух. Чудовищно напряжённая работа сделалась едва выносимой, каждый день начинался и заканчивался под знаменем вражды теперь уже всей команды без исключения. Оказал Берри любезность и дал шанс, о котором Лина не просила, или растоптал её имя? Стискивая в ладонях несмолкающее переговорное устройство, она выглянула из-за кулисы, понимая, что ответ узнает очень скоро, вне зависимости от желания.

Элегантные женщины и мужчины разноцветной волной растеклись по рядам. Фотографы присели у подиума на корточках, некоторые опустились прямо на пол. Камеры возбуждённо стрекотали. Молнии вспышек пробегали в фарфоровых улыбках, бриллиантовых колье, золотых перстнях и часах первого ряда, где обмахивались веерами и пригласительными звезды шоу-бизнеса, редакторы модных журналов, несколько спортсменов и политиков.

Отыскать среди гостей банду Стренжерсов, было легко. В переполненном зале, вокруг музыкантов стояла особенная давка. Но одно место зияло пустотой: выступало из рассеянного полумрака красной обивкой раны. Лина переводила тревожный взгляд с лица на лицо, надеялась, подводит зрение: не верила, что Крис не пришёл. Но факт болезненно прорастал в сознании.

Кимберли склонилась к меховой накидке на плечах соседки. Мисс Кейн эмоционально жестикулировала и встряхивала завитыми локонами. Стройная брюнетка с королевской осанкой слегка кивнула. Прижав к груди рацию, Лина поедала глазами зачёсанные назад блестящие волосы, миндалевидной формы глаза, высокие скулы, точёный подбородок, только... гладко выбритый!

Из груди вырвался невнятный возглас, казалось она во власти фантомного видения, настолько точно сын повторился в скульптурных чертах матери. Освобождаясь от иллюзии, Лина взглянула на девушку, сидящую рядом. Она видела её фото в Интернете: вздёрнутый носик, задорный взгляд, округлые женственные формы – земная и очень привлекательная. Но рядом с породистой, утончённой Марией Анной Берри она выглядела просто горничной.

Тяжёлые аккорды последнего сингла Strangers заглушили монотонный гул. Над головами зрителей разгорелся искусственный пожар. Светлые овалы лиц отразились в потолочных зеркалах. Гости видели, как их пожирает пламя, что рвалось из окон и выбитых дверей, перевёрнутых верх ногами домов. Подиум окрасился в тревожные цвета ночного неба, расцвёл звёздами с картины Ван Гога. Лысый белый череп, накладные ресницы, красный классический костюм и пластиковые ботинки на высокой платформе – сюрреалистичный образ опасного и обольстительного фрика, выдержанный в духе Дэвида Боуи, заставил публику взорваться. Громкие аплодисменты приветствовали модель открывшую показ.

Лина отступила вглубь служебного помещения, устало ссутулилась на раскладном стуле. Прыгая горными газелями через мотки проводов, ассистенты кричали и толкались, грозя выколоть кому-нибудь глаз острыми углами планшетов, голос режиссёра разрывал рацию хрипом. "Переодевальщики" срывали с моделей костюмы, проталкивали руки-ноги в новые детали одежды, на лету застёгивали пуговицы. Понукаемый Яницким, очередной манекенщик выбегал на подиум.

Лина безучастно ловила убийственные взгляды Лукаша. Тяжело дыша, он оттирал лоб мятым галстуком и курил сигарету за сигаретой. Она повернулась спиной к нему, и к монитору, транслирующему показ. Сосредоточила внимание на смартфоне, открыла Фейсбук, просматривая все новости подряд. На душе завывал минорный аккорд, нестройно вливаясь в слаженную гитарно-барабанную канонаду. Музыка Кристофера грохотала в зале, но его не было. Он не пришёл. Провал или успех не имел значения.

Духоту гримёрки наполнил тяжёлый аромат духов. Движением плеч Диана Родригес сбросила соболиную пелерину на локоть Метью Салливана, подставила лоб под кисточки визажистов. Взглянув в зеркало, тронула пальцами короткие волосы, уложенные с точно рассчитанной небрежностью, и коротко бросила:

– Готова!

Получив команду в наушник, долговязый помощник взревел:

– Одна минута! – выставив вперёд ладони, он отсчитывал секунды, загибая пальцы.

– Ну, что сидишь как кукла? – Властный голос окатил презрением. Лина перевела взгляд от кончиков ботильонов на уже привычно неприязненное лицо. – Или ты не второй дизайнер?! Или твоя фамилия не Калетник?! Встань слева от Лукаша! – прошипела Диана.

Следом за вереницей моделей они втроём вышли на подиум. Лина стушевалась и ослепла. Вспышки белой боли ударили по глазам. Она стиснула ладонь Яницкого. Машинально поклонилась, когда он потянул вниз. Выпрямляясь, она наткнулась на охапку цветов. Различила в густой бороде рот и зуб… В элегантном мужчине в чёрном смокинге, смутно узнала Риверу. В грудь уткнулся новый букет: Тим Стюарт кричал на ухо, обнимал, приподнимая над полом. Отрывистые слова тонули в музыке и криках. Её поздравляли, благодарили, дёргали словно куклу. Обхватив цепкими ладонями плечи, Фрэнк Вуд на миг вытеснил море лиц и беззастенчиво поцеловал в губы.

Дрожа всем телом, Лина покачнулась. Она перестала справляться с цветами, ассистенты не успевали вынимать букеты и освобождать руки... Широко открыв глаза, она смотрела в зал. Журналисты больше не чиркали в блокнотах, гости перестали делиться впечатлениями, снимать на телефоны – все поднялись и громко аплодировали. И в шуме оваций Лина различила своё имя...

После дефиле некоторые зрители отправились в гримёрку, поговорить с дизайнерами и моделями, но большинство праздновали показ в приватной части павильона, куда пропустили только двух аккредитованных журналистов, готовящих обширный очерк о Диане.

Придерживая массивные наушники, за диджейским пультом играл известный британский музыкант. Цветные пятна стробоскопов дрожали по обитым белой тканью стенам и потолку, наполняя зал уютной интимностью. Под ритмичную музыку фланировали красивые молодые люди. Мужчины ослабили галстуки и сбросили пиджаки на спинки мягких диванов, хаотично расставленных меж столами, покрытыми шоколадными скатертями. Девушки болтали и смеялись, держали в пальчиках изящные канапе и высокие бокалы с шампанским.

В стороне от шума, позади пёстрого круга, возглавляемого скандальным фотографом, чья персональная выставка в Нью-Йорке стала сенсацией ушедшего года, Лина рассеянно слушала неиссякаемые остроты Риверы и Вуда. Повязав пиджаки на бёдрах, они громко обсуждали гостей.

– Этот грозный джентльмен владеет сетью ресторанов на западном побережье. На прошлой неделе, он спустил в казино не хилую сумму. Теперь, вот, скачет с тусни на тусню, не знает, как показаться на глаза бойфренду.

– А, видишь тёлочку с вертлявой попкой, что так сладко заглядывает в отреставрированную пасть супруга? Грозится сделать мне между ног омлет, если я не навещу её в "Шато Мармон". Ключ от номера она сунула мне в штаны, пока скармливала мужу икру с ложечки.

Фрэнк ткнул пальцем в молодую женщину и нагло помахал ей. Удерживая на лице вежливую улыбку, Лина не знала, радоваться обществу непредсказуемых собеседников, которые знали всех и на каждого имели скабрёзную историю, или плакать. Чуть поодаль, прижатый к колонне тремя блондинками, Тим Стюарт подавал глазами отчаянные знаки. Лина пожала плечами, не представляя, как ему помочь.

– А, вот ты где! С тобой хотят познакомиться! – Кимберли обернулась и вскинула руку, кого-то подзывая.

– Спорим: в туфлю дылды поместится мой охотничий нож. Ставлю сотню! – сверкнул глазами Вуд.

– Ладно. А под трупом невинно убиенного зверя можно пронести автоматическую пушку, гм-м... как насчёт М16? – отозвался Джозеф.

– Шутишь?! Сам будешь проверять.

– Замётано.

– Тогда валим!

– Будь умницей corazоn, ничего не говори без адвоката! – бросил Джозеф через плечо.

– А лучше звони 911! – Подхватив за талию двух красоток, Вуд галопом припустил за Риверой.

Миссис Берри проводила невозмутимым взглядом драпающих мужчин. Протянув руку, она улыбнулась:

– Мальчишки...

Кимберли представила женщин. Лина по очереди пожала две маленькие твёрдые ладони:

– Рада знакомству.

– Только умоляю, зови меня Лео! – воскликнула с сильным нью-йоркским акцентом миссис Стивенсон, в девичестве Берри. – Ненавижу своё вычурное имя! Во время беременностей у мамочки явно съезжала черепушка. Кристофер, ещё, куда ни шло, но Леопольдина, уже вовсе мерзко! – она засмеялась и вызывающе посмотрела на мать, словно подначивая втянуться в публичную склоку.

Мария никак не отреагировала на выпад. Как и сын, очень высокая, она держалась вызывающе прямо глядя сверху-вниз.

– Вам понравилась коллекция? – спросила Лина, краснея под знакомым взглядом.

– Я нахожу её удачной. Бесспорно, это лучшие костюмы, из тех, что надевал Кристофер, за последние пять лет. Примите мои поздравления.

Лина посмотрела в спокойное лицо с классическими чертами, пытаясь разобраться, с чем её поздравляют. Словно канатоходец под куполом, она цеплялась за воздух, не чувствуя опоры.

– Да-да-да! Тут мама права! Вы проделали гигантскую работу! – энергично закивала Лео. – Братишке невозможно угодить. А вторая или третья модель, что это было? Плащ или свитер?

– Кейп.

– Ах, ну да, точно! Я просто влюбилась в эту накидочку! Сама бы надела!

– Вам ничего не мешает, – заметила Лина. – Эта модель унисекс.

– Какая прелесть! Выпроси у него после турне! – обратилась Лео к Кимберли и взяла под руку: – Пойдём, дорогая выпьем, пока не объявился муженёк испортить мне веселье.

Девушки отошли от колонны, растворяясь в малиновой кляксе света. Противясь панике, Лина слабо улыбнулась миссис Берри. Попыталась выдавить под стать декорациям легковесную фразу, и не смогла открыть рот. Оборачиваясь на знакомый голос, она судорожно выдохнула, давно не испытывая такой радости при виде босса.

– О, дорогая! Я тебе везде ищу! Замечательно выглядишь! Как ты?

Мария склонилась, отвечая на крепкие объятия и обмениваясь с Дианой поцелуями.

– Да, вот, успела познакомиться с твоей девочкой. Она открытие сезона. Боюсь, Нью-Йоркской неделе больше нечем будет хвастаться. Не уверенна, что теперь поеду.

– Мария, не расстраивай меня! Вот уж действительно без тебя сезон провалиться. Ты должна непременно быть! Дом Родригес ещё найдёт, чем тебя удивить, обещаю. Мэтью, – она обернулась к спутнику. – Принеси нам шампанского, у меня появился тост.

– Возможно, я и передумаю, – улыбнулась миссис Берри. – Ещё ничего не решила. А, Лео, бесспорно, обрадует мой приезд. В последнее время мы редко видимся.

– Дети, дети, – нервно засмеялась Диана, вертя головой. – А, где твой несносный сын?

– Хотела бы знать, – Мария подняла голову, пробегая взглядом по цветным макушкам гостей. – Он не выносит смокинг.

– Хочешь сказать, он даже не заглянет?

– Я всего лишь мать, и ничего не могу утверждать, – ироничная улыбка тронула красивые губы. – Боюсь предположить, кто возьмёт верх: Кит или смокинг.

– Кит? Господи, как мило!

– Да... так, детское прозвище. Иногда даже Лео бывает права: у моих детей и вправду длинные имена, – рассмеялась миссис Берри, принимая бокал из рук Мэтта.

Непроизвольно Лина делала шаг вправо-влево. За спиной маячила высокая фигура; жёсткий рукав задевал волосы, открытые руки. Но Салливан не мешал. Лина едва замечала его. Она понимала, самое время извиниться и уйти, но упорно оставалась на месте. Мария удерживала как магнит. Не в силах разобраться в вихре чувств, Лина жадно изучала женщину в причудливом колебании света. Пугающе точное повторение Криса в чертах и оттенках грудного голоса мешало думать.

– Как жаль, – небрежно заметила Диана. – Команде хотелось разделить с ним успех. Он вдохнул жизнь в эту коллекцию...

Посмотрев в расстроенное лицо босса, Лина не осознала, что неуловимо изменилось. Музыка грохотала, несколько пар гибко двигались в такт, но... ладони вдруг закололи.

– Надеюсь, вы говорили обо мне?

Голос не старался перекричать электронные биты. Он просто диссонировал с техно звуками глубиной и красотой живого инструмента. Темноволосая голова вынырнула из-за плеча миссис Берри. Гладко выбритые щёки и подбородок отливали бледностью на фоне лёгкого загара жителя Эл-Эй. Кристофер чмокнул мать в висок:

– Привет, Мария.

Лина ещё не видела этот высокомерно изогнутый рот таким обнажённым, чувственным и жёстким... В животе скрутились в кулак и натянулись жилы. Она переместила смущённый взгляд на классический смокинг, плотно охвативший худощавую фигуру, и стиснула ножку бокала, едва не выронив. Белая рубашка, дерзко и просторно распахнутая на груди, в полной мере отображала патологическую нелюбовь Берри к пуговицам. Казалось, дыхание забилось не только у Дианы, но и у диджея: въедливый ремикс завис на скрипучей однообразной ноте.

Лина вперилась глазами под ноги, подальше от ловушек и провокаций, и прыснула в бокал поперхнувшись. О, чёрт!.. Поправляя на платье мнимую складку, она пыталась вернуть дыхание и перестать пялится на замечательно гармонирующие цветом со смокингом, туристические ботинки с тракторной подошвой.

– Ты опоздал, – заметила Мария.

– Зато побывал у парикмахера, как ты хотела.

– И так торопился, что не успел подсушить волосы? – миссис Берри коснулась пальцами коротких мокрых прядей.

– Твоя проницательность тянет на "Оскар".

– Я хотела услышать нечто другое.

– Если ты намекаешь на извинения, валяй, они твои.

– Достаточно позёрства, Кит!

– Я только начал.

– Ох, дорогой, ты как всегда несносен! Но, мы тебя так заждались, что готовы простить плохое поведение, правда, Мария?

Миссис Берри молчала, недовольно разглядывая сына. Сунув руки в карманы, Крис игнорировал поджатые губы матери и бравурные реплики Дианы, пытавшейся вступить в разговор – он смотрел на Лину. Путаные волосы больше не прикрывали лицо, и впервые оно показалось изнурённым: выступы и впадины остро обозначились, напряжённые линии не скрадывал даже полумрак. Но синие глаза казались теплее. Лина не порезались, заглянув в них, и бессознательно отступила в тень, прячась за спины. Предвосхищая попытку затеряться, Берри бесцеремонно вклинился между ней и Мэттом. Взяв из её пальцев бокал, вручил его Салливану:

– Парень, сгоняй дамам за выпивкой. У барной стойки разливают дармовой Дом Периньон. – Не дожидаясь ответа, он взял Лину за руку. – Мы скоро.

Увлекаемая вперёд непреодолимой силой, она успела заметить поднятые брови Марии и полыхнувшие огнём глаза Дианы.

– Соскучилась, лягушка? – не сбавляя скорости, Берри ловко маневрировал в толпе.

– Что?

– Насколько я помню в русских сказках холодных героинь зовут не иначе как Царевна-Лягушка, Баба-Яга или Василиса-Премудрая.

– Что?

– Что-что... – передразнил он, – Кем будешь?

– Я... Василина, – запыхавшись, пробормотала она, пытаясь не оступится, и поспевать за широким шагом.

– Не вижу разницы.

Лина сдавленно вскрикнула, разглядев однозначное схематическое изображение, упёрлась каблуками в пол, пытаясь вырвать ладонь из стальной хватки:

– С ума сошёл?! Нет! Нет!

– Да. – Не оборачиваясь, Берри толкнул дверь в мужской туалет.

От умывальников обернулись трое мужчин. Вытянутые лица и удивлённые взгляды бесконечно умножились в зеркальных стенах.

– Джентльмены! В женском туалете поломка. Леди срочно нужно воспользоваться уборной, иначе у неё лопнет пузырь. – Приобняв сутулые спины, он вытолкал вяло протестующих мужчин в коридор.

Припав спиной к кафельной столешнице, Лина искала онемевшими пальцами опору, пришибленно глядя как запирается дверь и проворачивается в замке ключ.

– Прошу тебя, Крис нет!

Она говорила и говорила, но Берри уже был рядом и не слушал. Руки тяжело легли на плечи, нетерпеливо притянули, тёплые шершавые пальцы обхватили шею.

– А я, соскучился, – хрипло выдохнул он. – И побрился.