Если бы

Глава 15

За спиной хлопнула дверь, Лина шагнула вперёд и вскрикнула, отворачиваясь от яркой вспышки. Она ничего не успела сообразить: Кит оттолкнул назад. Вперёд выбросился кулак и полетел в квадратную челюсть. Снося руками горшки цветов, рыхлый толстяк отлетел, глухо застонав, ударился о стену. Бесформенная масса оползла на пол.

– Ублюдок!

Берри покрутил в руке фотоаппарат, в долю секунды извлёк карту памяти, затем размахнулся и раздавил объектив о каменный выступ над головой папарацци. Задетая кадка с пальмой опасно накренилась и повалилась, выдавливая цветные витражи. Протяжный скрежет и звон заглушил женский визг.

Похолодев от ужаса, Лина подняла голову. Узкий коридор наполнился людьми. В десяти шагах округлила глаза миссис Берри. Кончики пальцев, вцепились в рукав рослого мужчины. Следом за двумя охранниками из толпы выбралась разъярённая Диана и неуклюже замерла.

Лина подняла свинцовые руки, коснулась растрёпанной причёски и бессильно опустила; попятилась, готовая позорно метнуться в мужской туалет, но упёрлась в каменный торс. Горячие пальцы с налитыми костяшками обхватили плечо, удерживая на месте. Над ухом раздался бодрый голос:

– Диана, вы шпионите за мной?

Лина задохнулась, конвульсивно зажимая рот ладонью. Она не видела Берри, но чувствовала над головой, ту самую, уничижительную улыбку. Лицо Дианы посерело и будто скомкалось, губы беззвучно двигались, рука потянулась в поисках опоры. Салливан подставил локоть, успев принять вес хрупкого тела. Охрана убеждала гостей вернуться в зал, но любопытная толпа росла, вытягивала шеи, рассмотреть, что происходит возле туалетных комнат.

Среди каменных черепушек и комьев земли замычал фотограф. Запрокинув голову, он зажимал окровавленной ладонью разбитый нос. Берри сунул ему в руку чистый платок и, подхватив под мышки, рывком поставил на ноги:

– Пойдём, приятель, расскажешь, как будешь подавать на меня в суд, – тихо проговорил он, и потащил мужчину по коридору.

Зеваки вдавились в стены, расступаясь перед высокой фигурой. Прижимая к себе сопящего толстяка, словно несчастного выпивоху, Берри исчез за поворотом. Диана успела прийти в себя и рывком выбралась из объятий Салливана.

– Убери руки, сопляк! А вы чего столпились, икра закончилась? – Она отмахнулась от бледного администратора и, игнорируя рой ассистентов, быстро зашагала прочь. Пробурчав под нос проклятия, Мэтт припустил за ней.

Давка стала рассеиваться: смеясь и переговариваясь, гости возвращались в зал, где музыка ненадолго стихла, но уже загремела с новой силой. Рабочие демонтировали повреждённые двери; уборщицы собирали мусор и отмывали пол. Только теперь, Лина обратила внимание на высокого спутника миссис Берри. Они стояли недалеко от дверей и тихо говорили. Лина ахнула, прижимая ладонь к щеке:

– Ян!..

Мистер Олсен коснулся пальцами безупречного узла темно-синего галстука, едва заметно кивнул, глухо проговорив:

– Здравствуй, Василина.

Ей показалось, пол вздрогнул, качнулся как палуба яхты. Она стояла на месте, зная, если шевельнётся, просто рухнет без сил. Миссис Берри перевела ничего не выражающий взгляд с Лины на Олсена:

– Пожалуй... мне лучше разыскать сына. Боюсь, Кристоферу всё же понадобится адвокат. – Она коротко кивнула и, придерживая меховую накидку локтями, пошла вниз по коридору.

Лина смотрела, как скрывается статная фигура, остро ощущая – вечер закончился. Кит получил костюмы. Что теперь? Увидит она его снова?.. Даже себе она не признавалась, что знает ответ.

Обессиленная и подавленная Лина неохотно повернулась к Олсену. Широко расставив ноги, будто, как и она, стоит на корме парусника, Ян вглядывался в содержимое бокала и молчал. Серьёзно подумывая разуться и выбросить в ближайшую урну узкие ботильоны на невыносимо высоких каблуках, Лина устало привалилась к лестнице оставленной рабочими. Она не хотела быть грубой, но не могла поддерживать даже видимость светской беседы. Но, похоже, Ян этого и не ждал. Он не вовлекал её в разговор. Лина не знала, сколько времени они без интереса глазеют на снующих мимо гостей. Наконец, Олсен окинул её тяжёлым взглядом:

– Значит, это он.

Лина не смотрела на Яна. Она давно перестала что-либо ощущать, кроме безмерной усталости длинного дня. В низком баритоне не звучал вопрос. Но Лина ответила:

– Да.

Он кивнул и вновь замолчал, изучая дно бокала, но спохватился, неловко похлопал себя по бокам, просунул ладонь во внутренний карман пиджака:

– Извини, совсем забыл тебя поздравить. Я привёз подарок.

– Подарок? Вы знали, что встретите меня в Лос-Анджелесе?

– Знал. Именно потому, я здесь. Я искал тебя, – Олсен сухо улыбнулся, точно призывал не принимать слова всерьёз: – Давно искал.

– Правда? – Лина взяла протянутую бархатную коробочку.

– Да. Я был в колледже в Нью-Йорке, – он сжал челюсть, выдавая горечь. – Мне было приятно узнать о твоих блестящих успехах. Но, вежливый персонал смог поделиться со мной только адресом в Москве. Леди по указанному адресу, к сожалению, ничего не говорит твоё имя и фамилия, и... она не понимает английский. Совсем.

– Зачем вы искали меня? – удивилась Лина.

– Теперь не важно. Да и не место, – Олсен поставил стакан на лестничную перекладину.

Лина опустила глаза на синий бархат. Она ясно слышала перемены в интонации медлительного самоуверенного тона. Непривычно отрывистые фразы и менее формальное обращение заставили поднять голову и посмотреть в резкое лицо. Ян встретил её взгляд беспристрастно. Она нерешительно вертела коробочку:

– Что здесь?

– Открой и посмотри.

На чернильной подкладке блеснул миниатюрный ключ. Лина непонимающе подняла глаза.

– Ключ от банковской ячейки. Я хотел… – Ян заложил руки в карманы, – это всего лишь репродукция. Не очень ценная. Но, все же, страховка… – он кашлянул, – поэтому лучше держать её в надёжном месте.

– Чья репродукция? – Лина смотрела на ключ.

– Пейзаж Сезанна. В Москве ты показывала свою живопись. Твоя манера напомнила его кисть... – Олсен замолчал, рассеянно пошарил по карманам: – Мне пора. Вот мой номер телефона. Позвони завтра, хорошо? Пообедаем вместе.

Лина приняла карточку, не зная, что сказать. Непривычно отрывистые слова не вписывались в картину. Репродукция Сезанна... со страховкой... в банковской ячейке? Что это? Она откинула с лица волосы и потрясла очумелой головой. В последнюю секунду успела заметить, как Ян почти бегом удаляется по коридору, скрываясь за ненавистным поворотом. Казалось, на сегодня, Лина исчерпала способность удивляться, но глаза сами собой округлились: мистер Олсен не просто уходил по-английски – он форменно драпал!

Утром Лина впервые проспала. Потеряв драгоценные пятнадцать минут за бесполезными попытками оживить вновь забарахливший карбюратор "Эскейпа", она отправилась на улицу ловить такси.

Взбежав по широким ступенькам стеклянной высотки, Лина ворвалась в прохладный холл офиса, опаздывая почти на час. Диана не терпела рассеянность и не пунктуальность, а в последнее время не терпела и её. Быстрыми шагами преодолевая последние метры к лифту, Лина уже представляла лицо босса.

С лёгким щелчком разъехались хромированные двери, но две служащие из рекламного отдела остались ждать второй лифт, зависший где-то на сороковых этажах. Пожав плечами, Лина шагнула в кабинку, нажала кнопку и показала стеклянным панелям язык.

Выйдя в широкий вестибюль, она остановилась, пропустила вперёд красную и пыхтящую как паровоз помощницу главного бухгалтера. Удивляясь, что той понадобилось в этом крыле, Лина толкнула дверь приёмной. Её встретили красные глаза Кэрри и сумасшедший трезвон всех телефонов.

– Что случилось? – бросив портфель, Лина обеспокоенно вгляделась в заплаканное лицо и нетерпеливо сняла трубки: – Одну минуту! Минуту! Ждите!

– О-ох, Лин… там… – не в силах договорить, секретарь беспомощно махнула рукой на дверь кабинета. – …Салливан!

– Салливан? Что он там делает? – удивилась Лина.

– Он… – Керри закрыла лицо руками, – он…

– Что, он?

– Этот ублюдок назначен на твоё место! – Керри вскинула голову и яростно протянула листок: – Ты уволена! Диана уволила тебя!

Лина недоверчиво прочитала завизированный вчерашней датой приказ об увольнении за нарушение пункта трудового контракта, запрещавшего сотрудникам личные отношения с клиентами компании. Медленно скомкав бумагу в кулаке, Лина посмотрела на рыдающую девушку:

– Не расстраивайся, Керр.

– О, Лин! Как ты можешь говорить так спокойно?! Все в отделе возмущены! Ты должна обратиться в суд! Звонила Линдси, сказала, чтобы ты действовала немедленно! Диана не захочет судиться! Иди к ней прямо сейчас и пригрози суке, судом!

– Не буду. Это её право, – рассеянно проговорила Лина.

– Право? Так поступить с тобой?! После всего, что ты сделала для компании? Или ты забыла, что только наш отдел работает внеурочно, как проклятый, без праздников и выходных? – задохнулась от возмущения Кэрри – Прилепить к тебе эту позорную статью? Лин, ты же теперь не сможешь в Калифорнии занять ни одну приличную должность!

– Видимо, да.

– Вот, видишь! Как можно так выгнать, после того, как благодаря тебе о нас вспомнили! – она схватила снятую трубку, потрясла над головой. – Телефоны разрываются! Журналисты, репортёры, главные редакторы, телевидение! Все хотят – Родригес! Все! Понимаешь?

Лина покачала головой. Открыв портфель, выложила на стол документы и пропуск:

– Это работа всей команды, Керр.

– Я тебя умоляю! Меня уже тошнит от этих разговоров: команда, бла-бла-бла, лишь бы не сказать открыто, кому все обязаны! Кто нас вытянул за уши из дерьма! И ты не можешь просто уйти! Ты нужна Родригес! Ты обязана подать в суд!

Лина слабо улыбнулась секретарю, задерживаясь у выхода в коридор. Из-за дверей бывшего кабинета долетал нервный мужской голос. Она обвела взглядом приёмную, где с закрытыми глазами могла разыскать любую скрепку, посмотрела на заваленный бумагами стол.

Нет работы. Нет жилья. Дежавю… В голове тихо и пусто, не осталось ясных мыслей, все сгорело и погрязло в обломках, будто восточное побережье после урагана "Сэнди". Тряхнув головой, Лина пыталась сбросить оцепенение. Она представила, как Салливан развалился в её кресле, закинул дизайнерские туфли на её стол, курит одну за другой сигарету, смотрит на город, который она так любит – и не видит. Не видит, как и Диана...

Они не чувствуют ритм города, его биение, не замечают, как он растёт и дышит под ногами. Не замечают, как в сумерках меркнет небо и уступает власть мириадам городских огней более живым и ярким, чем звезды, а потом утром разгорается с новой силой, заставляет улицы сонно бледнеть, лениво плавится под солнцем. Они не слышат, как город поёт птичьими голосами дуэты с машинами или прохожими, и сладко пахнет цветами, оставляя на губах привкус соли и свободы...

Живая мысль шевельнулась под обломками, взывая к жизни из разрушения и хаоса. Лина глубоко вздохнула, подняла голову и медленно распрямила плечи, слегка удивляясь, что так долго к ней шла.