Если бы

Глава 10

– Скорее! Диана, срочно вызывает к себе! – Керри нетерпеливо ухватила за рукав, поймав у дверей кабинета. Лина обернулась:

– Стренжерсы, уехали?

– Нет. Все там.

– О, черт! Она говорила, что ей нужно?

– Нет. Но, поторопись! Линдси звонила уже дважды!

Лина бросилась обратно бегом, запретив себе думать. Стеклянные лабиринты коридоров пронеслись перед глазами за рекордные пять минут. Запыхавшись, она вопросительно глянула в пунцовое лицо секретаря. Линда кивнула, рывком распахивая дверь в президентский кабинет.

Лина остановилась на пороге: две пары женских глаз пригвоздили к месту. Кимберли демонстративно отвернулась, отошла к столу переговоров. Досадно махнув рукой, Диана указала на свободное кресло.

Присев рядом с Риверой, вальяжно примостившим стёртый кроссовок на антикварный столик Ауроры, Лина мельком взглянула на перекинутые через подлокотник дивана колени дремавшего Стюарта. Держа на тощих бедрах рабочий ноутбук Дианы, из президентского кресла помахал рукой Фрэнк Вуд, отправив серию воздушных поцелуев.

– Теперь, все на месте? Мы готовы? – обратилась Диана к Берри, который раскачивался на стуле меж Кимберли и юристами. Он приподнял голову, отрываясь от телефона. Небритый подбородок утвердительно качнулся.

– Тогда подписываем! – Диана рухнула в кресло, сунула сигарету в уголок красных отчётливо потрескавшихся губ и бурно выдохнула дым.

Неудержимо краснея, Лина неловко ответила на медвежьи объятия Риверы с крепким дружеским похлопыванием по спине. Шурша коричневым бумажным пакетом, он извлёк банку пива, протянул Лине. Взглянув, она покачала головой.

– Есть ручка?

– Что? А, да.

– Автограф?

– Нет... то есть, конечно... спасибо, – пробормотала Лина, беря из волосатых рук подписанную корявым почерком, вырванную страницу журнала.

– Какие планы на вечер?

– Что?

– Не обращай внимание. Хотел пролезть без очереди.

– Что?

– Ничо-ничо. Не отвлекайся, corazon, слушай-слушай, – хмыкнул Ривера, кивая на овальный стол переговоров с застывшими, словно манекены фигурами и откупорил пиво.

На резкий хлопок никто не обратил внимания. Посреди кабинета сгустились тучи, воздух наполнился характерным запахом озона и предчувствием грозы. Медленно и неуклюже четверо юристов собрали по столу разбросанные документы. Просмотрели, поменялись друг с другом, поделили на два экземпляра. Пожилой мужчина оттёр платком лоб, отметил карандашом в контракте галочки и передал Кимберли. Нервным движением, она схватила ручку. Приземлив стул на четыре ножки, Берри ловко выдернул мятые страницы у неё из-под локтя.

– Я не во всем разобрался. Прочту позже. Она заберёт потом, – не поворачивая головы, он ткнул пальцем в Лину.

Заворожённая обертонами тихого голоса, упавшими на грудь каплями растопленного воска, Лина не успела осознать смысл коротких фраз: она круглыми глазами глядела на взвизгнувшую Ким. Подскочив, она прыгнула на Берри, ухватила за мятый воротник. Выронив сигарету, Диана изумлённо приоткрыла рот. Юристы с обеих сторон втянули головы в плечи и мученически переглянулись.

Откинувшись на спинку, Берри слегка улыбался, не пытаясь увернуться от маленьких ручек, хлеставших по щекам. Собрав ладони рупором, Вуд громко закричал:

– Давай, Кики, прямой левой в челюсть! Ну же! Врежь ему как следует, не жалей его! Давай!

Оглушительный гогот соседа, посыпался словно кирпичи. На секретере качнулась и звякнула китайская ваза.

– Кит, придурок! Не дури! Дай подписать, чёртов контракт! Ну, сколько можно! – кричала Кимберли.

Поправив съехавшие очки, Берри поднял руку с бумагами над головой, без тени улыбки скомандовав:

– Прыгай.

– Иди к черту!

– Прыгай.

– Отдай документы, придурок!

– Ты повторяешься.

– Да, пошёл ты!

– Э... видимо у нас душно, – Диана провела пальцами по влажному лбу, расстегнула верхнюю пуговку блузки: – Если никто не возражает, я опущу градусы кондиционера. – Она прошла позади Берри, задев бедром его локоть. Он издал приглушенный смешок и звонко приложил растопыренную пятерню к натянутому шёлку пониже поясницы. Отскочив, Диана неловко оступилась, жалобно вскрикнув, повалилась вперёд. Вуд быстро перегнулся через кресло, протянув обе руки:

– Всегда к вашим услугам, мэм! – пробасил он киношным голосом, успев подхватить её и скользнуть верх-вниз ладонями по талии.

– Пустите, немедленно! – прошипела Диана, вырываясь; отойдя к секретеру, она привалилась спиной к тёмному дереву, тяжело дыша ртом, отбрасывая назад прилипшие к вискам волосы.

– Давай! – смеялся Берри, махая над головой растрёпанным контрактом.

– Кит, прекрати! Ты обещал!

Хлопая густо накрашенными ресницами, Диана переводила взгляд с Берри на Кимберли и обратно:

– Святая Олалья! Лукаш прав, это балаган, какой-то!

– Мне больше нравиться думать, что это – брачные игры, – вставил Ривера, приглаживая бороду.

– Кто хочет выпить? – Диана рванула дверцу секретера.

Четверо юристов первыми вскинули руки. Лина повернулась к соседу:

– Вы можете объяснить, что здесь происходит?

– Тут, corazon, заведомо хреновый расклад: две бабы и Кит, – отставив пиво, Ривера принял стакан с виски из рук вызванного из приёмной секретаря:

– Gracias, bebe, ты спасла мне жизнь, – проникновенно проговорил бородач, погладив тугие ягодицы полуживой Линды. – Сделав большой глоток, он ухмыльнулся и лукаво подмигнул:

– А теперь, расклад и вовсе неважнецкий – появилась третья. Все так эпично, ты не находишь? Я бы поставил на белое. Эй, Фрэнки, слышь? На белое полтинник!

– Принято!

– Ты случайно не владеешь приёмами кунг-фу, corazon?

– Нет, – изумилась Лина.

– Может бокс или ушу? Нет? Ну, и ладно. Дерьмо, у вас виски, – он сделал щедрый глоток и блаженно улыбнулся. – Ну, что скажешь?

– Что я должна сказать?

– Тебе нравиться?

– Почему мне должно нравиться? – возмутилась Лина.

– А потому, что все из-за тебя.

– Из-за меня? – ахнула она.

– Ну, да! Девочки бесятся, а Кит потакает. Вон, посмотри на Кики: она как ищейка чует, когда он запал. Вишь, какой у неё нос – вздёрнутый, как у фокстерьера! – ткнув стаканом в Кимберли, Ривера расхохотался.

– Запал?.. – ошеломлённо пробормотала Лина.

– Но, у него... кхе-кхе… нет шансов, правда, corazon? – трясся от смеха Джозеф.

Лина недоверчиво уставилась на его кривой передний зуб, не заметный с телеэкрана, но отчётливо торчащий вблизи.

– Вам идёт ваш зуб, – неожиданно сказала и прикрыла рот, ужасаясь глупым словам.

– Gracias, mi corazon. Ты тоже belleza, правда, как по мне, основательно не докормленная. Как намаешься с Китом, приходи к старине Джо утешиться и вкусно покушать, – игриво сверкнув чёрными глазами из-под сросшихся бровей, он выгреб волосатой ладонью из стеклянной вазы горсть цветных карамелек и ссыпал в рот.

Лина внимательно посмотрела в смуглое лицо. Крупные губы улыбались из густой бороды, приоткрывая особенный зуб. И вдруг, захотелось рассмеяться следом за ним, так же громко, с удовольствием, под потолок. Она тепло улыбнулась и испугано подпрыгнула, оборачиваясь на звук битого стекла. Запах алкоголя взметнулся в воздух, набиваясь в горло.

На щеках и шее Президента «Модного Дома Родригес» проступили красные пятна. Осколки стакана лежали в янтарной лужице у чёрных туфель: тёмные борозды расчертили идеальные стрелки элегантных классических брюк.

– Диана, хватит мне сверлить затылок. Иди сюда. Ну же, девочки, покажите, на что способны,– нараспев сказал Берри, засовывая контракт под рубашку.

Ким отвернулась, злобно пнув стул ногой:

– Ублюдок!

Берри без усилий удержал баланс, продолжая качаться. Кимберли стёрла слёзы кулаком. Грязные разводы разукрасили щеки и подбородок; след от туши для ресниц остался на воротнике белого платья. Не доверяя глазам, Лина медленно сморгнула, обозревая застывшее действие театральной постановки срежиссированной Берри. И вдруг, он резко поднялся, и больше не улыбаясь, двумя шагами пересёк кабинет.

– Кит, постой! Ну, прости меня! Прости, ладно! Это последний раз, обещаю! – словно подкинутая электрическим разрядом, Ким бросилась следом.

– Господи Иисусе! – всплеснула руками Диана и разрыдалась.

Растрёпанная Линда столкнулась в дверях с Кимберли, расплескав стакан воды. Не останавливаясь, судорожно зажимая в ладони баночку с успокоительными таблетками, она неслась к осевшей на пол Диане. Приложила стакан к её дрожащим губам, помогла подняться и осторожно направила обмякшую фигуру в туалетную комнату, примыкающую к кабинету. Пятясь, юристы одновременно столпились у выхода и исчезли, по-английски не прощаясь.

Тим Стюарт шевельнулся, широко зевнул, моргая:

– М-м? Где все?

– Слиняли, – Ривера протянул ему стакан.

Ероша светлые волосы, Стюарт сел. Мутный спросонья взгляд поблуждал и остановился на Лине. Рука с виски остановилась на полпути.

– Но, не все! За вас, прекрасный ангел.

– У него… у Берри, проблемы с наркотиками? – Лина, наконец-то, сформировала мысль.

– Не сегодня, – отозвался Стюарт.

– Ты, чего? Кит у нас чист, как ребёнок, – прыснул Вуд, отрываясь от ноутбука Дианы.

– Как розовенький сладкий младенец! – загоготал Ривера.

Лина прикусила язык, удерживаясь от вопроса, по поводу остальных участников группы.

– Можно? Настоящие? Не шиньон? – Стюарт нагнулся над столом, потрогал волосы. – А как насчёт крыльев?

– Простите, вы о чём? – Лина посмотрела в озорные зелёные глаза, вытягивая из цепких пальцев свои волосы.

– Убери щупальца, lovencitos, не мешай девочке думать! Вишь, как бровки ходят. Ей богу, я готов её удочерить! – трясся Ривера, довольный шуткой.

– Похоже, я все пропустил. Ангела, оставили нам?

– Угу. Ага. Размечтался.

– А чего, бросили?

– У него спроси.

Лина не слышала мужчин, задумчиво сжимала и разжимала мятую страницу с автографом. Перед глазами колыхнулась тень бледного образа и рассыпалась как сухой лист из старого киевского парка. Она не имела представления: кто такой Кристофер Берри. Не знала его. Он был чужой. Она не могла подняться в номер к этому мужчине!

Лина передёрнулась:

– И... часто, он себя так ведёт?

– Увы, не переставая, – Тим страдальчески закатил глаза. – А вот я, совсем другой. Ты мне веришь, ангел?

– Сегодня, corazon, Кит благопристойный, что Дева Мария. Вон lovencitos, бедняга, даже уснул, – Ривера бросил в Стюарта пустой банкой. – Видела с нашим героем вечернее шоу Леттермана? Пацан разнёс половину студии, на хрен снёс декорации! Вот это я понимаю, драйв! Там, правда, по делу, старина Дэйв напросился. Так, представь, уже полгода сволочи не пускают в прямой эфир! А, за что, спрашивается? Рейтинг же зашкалил! Что? Не видела?

– Нет.

– Да, ты что! Малолетки писали счастьем! – Ривера заглянул в пустой стакан. – Не фанатка ты belleza, а то бы знала: красивенький рот Кита выдаёт либо хит, либо отборное дерьмо. Наш сладкий мальчик просто дьявол в карамели! – он громко зареготал и обрушил волосатый кулак на стол.

Лина вздрогнула. Наследство Дианы издало протяжный жалобный стон, скрипнув ножками по паркету.

– Эй, тише, ты! Смотри, как развезло на дармовом бухле, – нахмурился Стюарт. – Погоди, сейчас твой карамельный дьявол вправит тебе мозги, – он мягко улыбнулся. – Не пугайся ангел, это болван так подкатывает.

Окинув взглядом разорённую комнату, смутно напоминавшую президентский кабинет, Лина поднялась:

– Мне пора.

– О, нет! Ангел, ты разбила мне сердце!

– Спорим, ещё увидимся? – ухмыльнулся Вуд, тряхнув курчавой головой.

– Ставлю сотню, – икнул Ривера.

– И что? Так и уйдёшь? Не попросишь автограф на память или фотку? Никаких тебе обнимашек и целовашек со звёздами? – белозубо щерился Фрэнк, закладывая за уши волосы.

Лина обернулась в дверях:

– В другой раз, спасибо.

Она не вернулась в отдел. Не забрала машину со стоянки. Идя шумными улицами мимо торговых центров, глядела на острые носки туфель, осваивая тротуар высокими каблуками. Рассеянно подумала, что ещё недавно ценность обуви заключалась в прочности, а ног – в умении шустро бегать. Модельные туфли никуда не годились, но Лина не замечала боль в сдавленных пальцах и щиколотках. Иногда, она не замечала многое…

Взмахнув рукой, она остановила такси, отчётливо понимая, что ни выносливость, ни скорость её больше не спасёт. Не поздоровавшись с консьержем, она хлопнула входной дверью и невидяще вошла в лифт.

Закрыв воду, Лина положила голову на бортик ванны. Она наслаждалась тишиной. Не хотела думать. Не могла и не хотела думать о Берри; мечтала стереть из памяти перекошенное лицо Кимберли, забыть тонкие руки, дрожащие в приступе злобы; выбросить из головы породистое лицо гордой наследницы испанской аристократии, вершительницы судеб многотысячной империи, униженно рыдающей в углу собственного кабинета.

Лина закрыла ладонями глаза, надавила на веки. Мечтала больше никогда не увидеть мерно покачивающийся тёмный силуэт с циничной усмешкой на слишком красивых губах.

Кит…

Вокруг него горел кислород. Окружающие метались бабочками, беспощадно поджаривались в огне страстей. Чёткими и небрежными движениями, совершенными, подобно модуляциям десятилетиями оттачиваемого голоса, он дирижировал судьбами взмахом бровей, едва заметным поворотом корпуса. Сменой интонации возносил на небо или сбрасывал вниз. И не воскреснуть с новыми аккордами. Никому из них…

Кисти скользнули, бессильно свесились с края ванны. Лина не понимала природы этой жестокости: нет камер, нет прессы, нет толпы... Зачем так пошло и мерзко? За что?

Когда-то она внушила себе, что понимает Кристофера Берри. Но, черта с два, понимала! Разве смакуемые журналистами непристойности, бешеные выходки, драки, погромы, беспорядочная смена женщин и балансирование на грани фола, не существовало? Или она, следившая за каждым его жестом – не знала? Ведь знала! И тогда и сейчас...

Отчего ноют и корчатся внутренности? Что она думала?! Что бесовской образ – маска? А внутри: «Берри ранимый», «Берри непризнанный», «Берри одинокий»? Или всё же карамельный дьявол, как поэтично изрёк мистер Ривера? А теперь ещё: «запавший Берри»? Запал на неё, дурочку с переулочка, которая, всего-то, прошла мимо. Случайность, ценой в семь лет…

Лина в сердцах хлопнула ладонями. Белоснежный кафель окатила густая пена. Нет! Больше подобного не произойдёт! Слишком дорого стоило спокойствие. Господи, пусть всё окажется сном! Набрав воздух, она погрузилась под воду с головой.