Если бы

Глава 5

Время слилось в нескончаемый поток боли. Непосильная ноша придавила тяжестью, заставила распластаться на полу, прижаться щекой к грубым половицам. Вскрытая скальпелем затянувшаяся рана оказалась воспалённой и гниющей изнутри, предъявив свету сочащееся нутро.

Рыдания рвали горло. Лина их не контролировала. Не контролировала ничего: рухни потолок, провались пол – не заметила бы. Жгучие слёзы выталкивали то, что она не отпускала, крепко держала в кулаке: горе, ненависть, страх, отвращение, одиночество, предательство и бесконечные потери вырывали с корнем причитающиеся кровавые куски. В безумном порыве, наружу вырвалось – всё.

Сутки, Лина не покидала комнату. Не слышала стук в дверь, беспокойные шаги под окнами. Она сводила счёты с прошлым, вдруг предъявившим непогашенный вексель. Проклинала, страдала, прощала и мирилась со всем, что была не в силах принять и изменить. Переживала заново звенящую боль, но теперь с открытыми глазами при полном сознании с математической точностью измеряя каждый прожитый миг.

Постепенно она сложила воедино осколки пережитого и доверила памяти. Собрав волю, очистилась от ненависти и гнева, оставив внутри тихую печаль и неистовое желание жить, чтобы жизнью перечеркнуть последствия смерти.

Вздохнув, Лина затихла на полу, медленно восстанавливая дыхание.

Разгорался новый день, когда слегка пошатываясь, она вышла из комнаты. Спустилась на террасу, присоединяясь за завтраком к Натали. Ковыряя ложечкой йогурт, подруга подняла глаза, без единого слова протянула чашку кофе.

Сделав обжигающий глоток, Лина ощутила во рту давно позабытый отменный вкус, а не горькую жидкость. Отломив кусочек круассана с жадностью проглотила, внезапно обнаружив, что зверски проголодалась. Завидев на горизонте катер, привычно вздрогнула, но заставила себя дышать ровно и спокойно допить кофе.

Принимая положенные расписанием процедуры, Лина перестала уклоняться и возражать. В этот раз, она вынудила мышцы, натянутые ужасами Свалки, расслабиться. Непонятные слова маленькой массажистки проникали в сознание:

– Недуги души – проецируются на тело. А болея телом – саднит душа.

Тёплые руки впечатывали в спину значение фразы, вторя монотонным словам. И Лина вдруг осознала неразрывность проповедуемой женщиной связи: тело и душа. Глаза нетерпеливо распахнулись, словно она получила ключ к шифру! Поняла, что значит забросить душу, отказаться её слышать, предоставив действовать разуму и мышцам. Поняла, о чём твердила женщина, указывая на недостатки и непрочность такой конструкции. И наконец, поняла, почему она называла Лину такими обидными словами: «добровольный инвалид».

Лина перестала сердиться. Она молчала, но теперь внимательно слушала и выздоравливала. С каждой возрождённой к жизни клеткой, с каждым свежим глотком воздуха, с каждой разглаженной горестной морщинкой стёртой заботливыми руками – поправлялась. Как сжатая пружина расправлялась, скомканная в кулаке, она сама. Вместе с телом очищались разум и душа, избавлялись от мусора, обретая кристальную ясность. Перестав сопротивляться, Лина отдалась заботливым рукам и успокоилась.

Возвращаясь поздним вечером с прогулки вдоль берега, Лина застала на террасе Натали. Мгновение, она смотрела в тревожное лицо. Вопрошающие глаза горели нетерпеливым ожиданием. Но, молчаливый зов ничего не стоило игнорировать, как делала всегда...

Лина подняла лицо к звёздному небу, прислушалась к шёпоту волн. Ветер прижимал лёгкую ткань шорт к бёдрам, шевелил волосы за спиной. Уютная тяжесть разлилась по телу, словно витающий в облаках дух вернулся домой. Она опустилась на каменную ступеньку и тихо заговорила. Подчиняя голос воле, без дрожи выговаривала исчезнувшие имена. Позабыв о беременности подруги, о такте, о жалости, погрузилась в воспоминания. Слова ожили, опрокинулись потоком, рисовали стремительную ломаную картину сухими мазками. Они больше не зависели от Лининых желаний.

Сцепив руки на животе, Натали покорно слушала. Она не перебивала, только перестала раскачиваться в кресле, застыла в напряжённой позе, пока Лина методично говорила, словно выметала мусор.

Небо побледнело. Едва уловимая полоса обозначила горизонт. Сентябрьская прохлада, забралась под футболку и Лина зябко вздрогнула... Терраса опустела. Забытый в кресле синий плед и пакет с незаконченным вязанием, напоминали о Натали.

Посмотрев на тёмные окна бунгало, Лина поднялась, у двери подруги прислушалась и, не постучав вошла. Лунный свет проникал сквозь раздвинутые шторы. Светлый прямоугольник освещал кровать. Натали не спала, неподвижно глядела в потолок.

– Полежи со мной, – глухо попросила она.

Лина скользнула в кровать, прижалась телом к разгорячённой коже. Натали повернула на подушке влажное от слёз лицо:

– Как с этим жить? Как ты живёшь с этим?

– Не знаю, – прошептала Лина, нежно погладила тёмные волосы, с усилием добавив: – Но, я пытаюсь.

– Почему меня не было рядом?

– Ты не могла. Я не хотела. Некого винить. Пожалуйста, больше не думай об этом. Ты помогла мне теперь, – она нашла в темноте тёплую ладонь, крепко сжала, перебрасывая мостик через разделившее пространство, прощая и прося прощение.

Натали придвинулась ещё ближе, благодарно вздохнула, отвечая на пожатие. Некоторое время они молчали, слушали мирные аккорды моря, восстанавливая душевное равновесие. Вдалеке, кромка воды разгоралась золотисто-оранжевыми разводами. Небо блёкло, теряло глубину, приобретая прозрачность светлело.

– Лина? – нарушила молчание Натали.

– Мм?..

– Ты с кем-то встречаешься?

– Что ты под этим подразумеваешь?

– То же, что и все. У тебя есть парень, друг, мужчина?

– Нет.

– Я так и думала, – Натали повернула голову. – Ну, а кто-то нравиться? Может, женатик?

– Надеюсь, это не намёк на твоего мужа?

– Глупости! Конечно, нет! Я не об этом.

– Тогда о чём? – улыбнулась Лина, разглядывая слегка опухшее лицо подруги.

– После того полицейского, этого, как его… Пола, у тебя были мужчины?

Откинув голову, Лина неудержимо расхохоталась.

– Что смешного?

– Ничего. Соскучилась по тебе, Наташка.

– Это хорошо. Потому что, я больше не намерена терять тебя из виду.

– Звучит угрожающе, – Лина повернула улыбающееся лицо.

– Так что с мужчинами?

– Которыми? – поддразнила она.

– И не рассчитывай увильнуть. Были или нет? – Натали нетерпеливо приподнялась на локте.

Лина вновь рассмеялась, громко с удовольствием, едва выговорила сквозь смех:

– Боже мой, я рада, что тебе лучше!

– Значит: не было. Получается, ты одна? – не унималась Натали.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Конечно, понимаешь! Лина, так нельзя.

– Как, так?

– Быть совсем одной. Это – ненормально!

– Но, я вовсе не одна. Меня окружают сотни людей. И захочешь – не избавишься.

Ветер играл занавесками, двигал по деревянным полам, созвучный с лёгкими волнами, методично накатывающими на песок. Натали сдвинула брови к переносице, задумчиво накручивая на палец прядь Лининых волос.

– Ты помнишь: Криса Берри?

Растерявшись всего на долю секунды, Лина ровно ответила:

– Конечно.

– Он по-прежнему тебе нравиться?

– Наверное...

– Ты любишь его?

– Как и все.

– Но, раньше, ты любила его, не как все, помнишь?

– В конце концов, я тоже выросла. Меня удивляет, твоя память.

Натали внимательно следила за её лицом. Пряча улыбку, Лина повернула голову, чтобы подруга не свернула шею, выискивая скрытые мотивы.

– Моя память, тут ни при чём. У тебя на руке татуировка, как у него – знак "Strangers". – Натали взяла руку, сдвинула с левого запястье кожаный браслет: – Заметила в сауне. Когда ты набила её? Краска довольно яркая.

– Тоже мне сыщик, – усмехнулась Лина. – Откуда такие познания?

– Если ты не заметила, то у меня на пояснице потрясающе красивая надпись.

– Конечно, заметила. Всё собиралась спросить: что, означают эти вензеля?

– Без понятия. Я сделала её в год практики на Ямайке: понравилась их таинственная многозначительность. Но, я готова спорить: твоей, не больше года! или меньше! Я права?

Пожав плечами, Лина вернула браслет на место.

– Послушай, а ведь, он, сейчас, совсем близко, – настаивала Натали. – Очень близко. Ты задумывалась, что живёшь с ним в одном городе?

– Зачем мне об этом думать? У нас по-прежнему разные миры. Ничего не изменилось. И потом... всё это в прошлом.

– А ты хочешь изменить? – голос Натали зазвенел.

Лина подняла на подругу удивлённые глаза.

– Ты знаешь, что у «МКС-Банка» самые крупные филиалы в Вашингтоне и Франкфурте.

– Почему это должно меня интересовать?

– А потому, что контрольный пакет акций банка, принадлежит Грегори.

– Да? Ну, наверное, это хорошо. Я не сильна в банковской сфере.

– Я тоже, – кивнула Натали, так же, напряжённо. – Грэг живёт между Европой и Соединёнными Штатами, а Крис Берри, тот самый, Берри, – клиент Вашингтонского отделения уже много лет. Грэг знаком с ним...

Натали умолкла, широко распахнула глаза:

– Ты можешь в это поверить?

– С трудом, – Лина покачала головой.

– Представь, моё удивление, когда я узнала!

– Не представляю.

– Я была просто ошарашена! взволнована! потрясена! Весь вечер перед совместным ужином, горела как печка: трижды сменила наряд, не знала, что выбрать! – воскликнула Натали и виновато добавила:

– Но, я забыла, об этом, следующим утром... Потом забеременела, нужно было готовить дом, столько всего купить! Голова шла кругом! И честно, я о тебе даже не вспомнила, думала: ты давно выбросила Берри из головы. Ведь, я... я была права?

Лина посмотрела в несчастное лицо и примирительно улыбнулась:

– Конечно, ты была права.

– Так что ты скажешь, теперь?

– Теперь?

– Да! Хочешь, Грэг вас познакомит? Это просто! – она щёлкнула пальцами. – В следующем месяце, он летит в Вашингтон, будет подписывать с Берри, какой-то кредитный договор.

Наступила пауза.

Воздух уплотнился, словно комнату наполнил туман, сотканный из старых фотографий с размытыми лицами, обрывками воспоминаний, отголосками чувств, просочился под дверь, вплыл в окно. В грудь толкнулось эхо прошлого. Бег крови участился. Блеклые, еле различимые контуры потухших миражей, доживавших век на пыльных полках памяти вздрогнули, испустив вздох.

Хотела она их оживить?

Лина сморгнула видение, едва успев удивиться, что воспоминания спустя столь длительное молчание ещё доставляют боль. Закрыв глаза, потихоньку восстановила дыхание, покачала головой:

– Нет. Не хочу.

Подруга молчала, долго вглядываясь в лицо. Сдвинутые брови постепенно расслабились, лоб разгладился. Отдалённый фыркающий рёв врезался в гармонию ветра и волн, усилился, возвещая о приближении катера.

– Процедуры… – раздражённо и одновременно с облегчением вздохнула Натали.

Время замедлило бег, лениво застыло в полуденном зное тягучее и густое как душистый мёд. Белоснежный шатёр раскинулся на кромке прибрежного песка, подчиняясь собственным законам – вне времени и пространства. Прозрачные занавески волновались дыханием воздуха...

Мягкая кушетка вторила изгибам прижатых плеч, бёдер, живота. Будто заново родившись, Лина постигала физическое воплощение себя. Обретала забытую радость испытывать удовольствие от движения тела, наслаждаться упругим сокращением мышц. Бессознательно отмечала детали, ускользавшие ранее: дурманящий запах масла, прохладу шёлковых простыней по разгорячённой плоти и мягкие ладони, боготворящие каждый сантиметр кожи, совершая древний могучий ритуал поклонения молодости, здоровью и красоте. Лина мысленно скользила за руками по бархатной коже вдоль изгиба позвоночника, вниз к очертаниям ног, спускалась к стопам, и вновь неторопливо поднимаясь вверх. Снова и снова. Она плавилась от удовольствия, ничего не стоило отрешиться и пасть во власть дремотной неги. Отяжелевшие веки сомкнулись, лёгкая улыбка скользнула по губам: да, она на правильной дороге – на полпути в астрал...

Открыв глаза, Лина неподвижно лежала, наслаждалась покоем в тепле наброшенных поверх простыней одеял, оберегавших от прохлады сумерек. Маленькая гречанка оставила после себя запах массажного масла и терпкую нотку благовоний в складках шатра.

Лина потянулась, медленно села, сбросив простыни. В сине-фиолетовом воздухе сверкнула белизной кожа. Опустив глаза, Лина впервые увидела не худые ноги с острыми коленями, привыкшие бежать и торопиться, а длинные плавные линии. Скрещённые лодыжки распрямились как беспокойные прихотливые ручейки отливающие перламутром в темноте. Лина засмеялась, покачала головой, поймав себя на мысли, что пялится подобно мужчине.

Нетерпеливо спрыгнув с кушетки, босиком прошлёпала к морю: хотелось купаться! хотелось прохлады на коже и соли на губах! хотелось увидеть белизну тела под чёрной водой и подставить луне обнажённые плечи!

Ступни мягко увязали в тёплый песок... и Лина побежала. На ходу скинула халат, смеясь, раскинула руки, неожиданно обнаружив: как много появилось желаний!

На закате десятого дня, привычная точка на горизонте трансформировалась в солнечно-жёлтый спортивный катер. Грегори появился подобно капитану Грею из «Алых Парусов» и решительно увёз домой свою беременную счастливую Ассоль и её подругу.

Утром, Лина крепко обняла чету Метаксас и долго махала на прощание рукой, пока белоснежный дом на горном выступе не скрылся за поворотом. Извилистая дорога вывела на широкую трассу, стремительно исчезающую под капотом кабриолета, увозившего в международный аэропорт Ираклиона.

Отпуск пролетел как вдох и, делая выдох, Лина подставила загорелые щеки солнцу, позволила ветру растрепать волосы, улыбаясь, заложила руки за голову: она возвращалась домой!