Флетчер и Славное первое июня

38

ВОПИЮЩИЕ БЕСПОРЯДКИ В ГРИНВИЧЕ И УАЙТХОЛЛЕ.

Масштаб и вопиющий характер беспорядков в ночь на 9 июля должны вновь поставить под вопрос средства, коими столица защищена от сил анархии и инакомыслия. Вновь безнаказанной и дерзкой ярости черни было позволено предаваться своим нечестивым утехам даже в отношении особ благородного звания.

(Из «Таймс» от 11 июля 1794 года.)

*

Вопреки всем прецедентам, англичане и ирландцы достигли компромисса. Англичане взяли правую сторону кровати адмирала Уильямса, а ирландцы — левую. Пьяные в стельку, торжествующие и с моральным удовлетворением добрых молодцов, проделавших грандиозную ночную работу, они несли своего героя по улицам Лондона, по пути выбивая окна и разгоняя ночных сторожей с подбитыми глазами и разбитыми фонарями.

В своем мундире, со шпагой на боку, сбитый с толку качкой и хриплым шумом, старый адмирал окончательно потерял рассудок и вообразил себя снова командующим королевским кораблем. В своем воображении он вел свою эскадру на врага в удушающей жаре у берегов Барбадоса, заново переживая битву, принесшую ему пэрство.

— Ровнее, мистер Рейн! — говорил он давно умершему рулевому квартирмейстеру. — Поставишь этот корабль борт к борту с адмиралом Торресом де ла Крусом, или я завтра же увижу твою спину у решетки!

Но больное тело не выдержало потрясения этого приключения, и на полпути вверх по Сент-Джеймс-стрит (в то самое время, как его корабль дрожал от грохота своих орудий, а он с суровым лицом взирал на испанского адмирала, который тут же поднял шляпу с придворной учтивостью донов) он откинулся назад, чтобы больше не дышать.

Ученые доктора более поздней эпохи распознали бы обширный инфаркт, вызванный гипертрофией левого желудочка и застойной сердечной недостаточностью. Но они упустили бы более важный момент.

— Глядите, парни! — сказал один из тех, кто нес покойника. — Старый хрыч-то помер.

— А, зато помер счастливым! — ответил другой.

Они пьяно посовещались и решили отнести труп в здание Адмиралтейства в Уайтхолле, чтобы представить его надлежащим властям. Однако, когда толпа прибыла, разросшись до почти пятисот душ за счет пирожников, шлюх, торговцев джином и уличных мальчишек, ее мотивы были неверно истолкованы. Рота морской пехоты выбежала на срочную барабанную дробь и наставила мушкеты, защищая Священные Чертоги своих Хозяев. И так, адмирал Уильямс Барбадосский был сгружен в безопасном отдалении, посреди плаца Конной гвардии. Печальный конец для морского офицера.