Господин учитель IV. Синдром героя

Глава 13 Заходит в бар стеклянный гроб…

Поскольку центрального отопления в Белодолске пока не существовало (мне было тепло, и я не удосужился его изобрести), здоровенная каменная академия отапливалась как попало. В отличие от Хогвартса, общежития тут были отдельными, и в академическом здании никаких общих комнат с камином не было. Зато имелся так называемый гиппокауст — подвальная печь, от которой в стены и полы подавался тёплый воздух.

Истопник, радуясь нежданной экономии от закрывшейся академии, разумеется, всё погасил и ушёл отмечать. Тут следует заметить, что истопником работал не абы кто, а маг-стихийник. Очень слабый, но — маг-стихийник. Глядя на него при редких встречах студенты-стихийники могли сделать какие-то выводы о востребованности своей специальности и о финансовых перспективах. Как верно заметил сосед Барышникова по общежитию, стихийных магов — как собак нерезанных, никому они особо не нужны.

Танька, к слову сказать, всё это прекрасно понимала и, триумфально закончив академию, пошла не обивать пороги правительственных учреждений, а подалась в самые обыкновенные, даже не магические учителя. Где, разумеется, в клочья разорвала всю конкуренцию за счёт красного диплома из магической академии. Это было примерно как если бы в моём мире действующий чемпион мира по лёгкой атлетике с лицензией на тренерскую деятельность устроился учителем физкультуры в провинциальную школу.

Так вот, магический истопник, разумеется, временами подбрасывал в печь угля, но основная его задача состояла в том, чтобы заряжать вовремя амулеты, обеспечивающие бесперебойное горение. Ну и следить, чтобы ничего тут лишнего не сгорело, не взорвалось. Будучи опытным наёмным работником, я легко представлял себе, как мужик умудряется выкраивать копеечку помимо зарплаты. Например, ему выделялись средства на зарядку амулетов, а он заряжал их самостоятельно. Да, тратил время, но клал в карман деньги. Чтобы потом радостно спускать их в кабаке. Эх, жизнь… Вот от такой жизни Танька меня и спасла уж больше года назад.

— Александр Николаевич, зачем мы сюда пришли? — недоумевала Диана Алексеевна.

Она была в нашей команде самой взрослой, но по стажу — самой молодой, а потому могла себе позволить задавать такие наивные вопросы.

— Это самое близкое к камину, что я сумел вообразить.

— Зачем нам нужен камин?

— Чтобы устроить сцену у камина, разумеется.

Повелительным жестом я заставил уголь вспыхнуть. Свет живого пламени осветил наши лица. Лицо Дианы Алексеевны было мрачным.

— Знаете, Александр Николаевич, я давно хотела вам сказать, да всё как-то не находила случая: вы чересчур склонны к неуместным драматическим эффектам.

— Да, знаю.

— Взять, например, тот эпизод, когда мы обсуждали наше увольнение, и вы заставили Дилемму Эдуардовну купить демонстрационную шахматную доску. Какой в этом был смысл⁈

— Никакого, чистое позёрство.

— Эта доска до сих пор без толку валяется у меня дома.

— Она съедет, когда откроется академия.

— Что?

— … Эм… Простите, давайте притворимся, что последних реплик не существовало, я задумался о чём-то своём и ляпнул глупость. Что же до моего пристрастия к драматическим эффектам, то — увы, это часть моей натуры, и вы можете либо любить меня всем сердцем вместе с этой частью, либо возненавидеть.

— Я вас люблю.

— И я вас люблю.

— Но как же вы затягиваете объяснения!

— Да я бы уже начал, кабы не вы…

— Ну вот, теперь я же во всём и виновата!

— Диана Алексеевна, вам никогда не переиграть его ни в чём, что касается слов, — сказала Танька. — Признайте поражение и отступите, пока ещё есть, куда.

И госпожа Иорданская молча подняла руки, признавая окончательную и безоговорочную капитуляцию.

— Итак, дамы и господин — докатились вот и до такого, кто бы мог подумать! — я собрал вас здесь, чтобы раскрыть тайну летающего гроба.

Все присутствующие замерли, жадно глядя на меня в ожидании продолжения.

— Но я начну издалека.

Диана Алексеевна скривилась, однако сумела промолчать.

— В древнем Египте…

— Господин Соровский, да вы издеваетесь⁈ — Хе-хе, всё же не выдержала.

— Впрочем, мне лучше начать с сотворения мира.

Диана Алексеевна взвыла без слов, вызвав у меня улыбку.

— Что ж, ладно, не буду вас мучить. В древнем Египте процветали магические искусства. Как и во всём остальном мире. В те прекрасные времена почти что каждая страна развивала свою уникальную магию. В нынешнем мире Российская империя, Европа и Северная Америка, в общем-то, делают плюс-минус одно и то же, если не углубляться в нюансы. Унифицировались. В то время как некоторые страны умудрились сохранить нечто своё, что мы сегодня даже в первом приближении постичь не можем. Такова, например, индийская магия, с которой мне довелось столкнуться однажды… Но сейчас не об этом. Так вот, была своя особая магия и в древнем Египте, ныне, увы, утраченная. Мы можем сделать о ней пока что лишь немногочисленные выводы. Первый: эта магия базировалась на амулетах преимущественно, но вряд ли их называли амулетами. Несмотря на схожий с нынешним принцип работы и изготовления, их использовали для облицовки специальных ритуальных помещений. Помещения закрывались на дни, недели, годы, после чего открывались, и из них выходило нечто, созданное при помощи этих амулетов. Мы склонны предполагать, что всякий раз оттуда выходило нечто непредсказуемое. То странная кошка, а то — мужик с головой шакала.

— Вы хотите сказать… — вновь первой не выдержала Иорданская.

— Второе, — перебил я её, — все так называемые древнеегипетские боги вышли именно оттуда, они были порождены магией древнеегипетских жрецов.

— Големы? — предположил Леонид.

— О нет! Тут у нас кое-что куда более изящное. Анна Савельевна, прошу, займите моё место у камина. Судя по тому, как вы побледнели, продолжить рассказ лучше вам.

Мы с Кунгурцевой поменялись местами, и теперь на неё все уставились жаждущими страшной правды глазами.

— Это всё — иллюзии, — сказала Анна Савельевна. — И боги, и гроб… Особенно, конечно, гроб. Иллюзии, сотворённые высокоранговым магом, воздействуют на все человеческие чувства, их можно даже назвать материальными, как вы знаете… Природу этого понять сложно, но здесь, я полагаю, нечто вроде фамильяра, который, являясь духом, тем не менее, прекрасно взаимодействует с вещным миром.

— Гроб — иллюзия? — удивилась Иорданская. — Но, прошу прощения, я изучала этот вопрос. Иллюзия уже давно должна была рассеяться!

— А вот это — самое жуткое, Диана Алексеевна. Мы имеем дело с запрещённым подвидом иллюзий, о котором мало что сказано в доступных источниках. Мы имеем дело с тульпой. Тульпа — это иллюзия, которая стала самостоятельной сущностью. Энергию для существования и своей… деятельности она берёт из направленных на неё эмоций людей. Грубо говоря, из веры. Вы слышали про Джека Потрошителя?

— Сказки, — фыркнула Иорданская.

— Да, изначально — сказки. Однако мне приходилось слышать неприятную версию, которая очень походила на правду. Первая жертва была случайной, однако она послужила причиной для слухов. Проститутки пугали друг друга выдуманным маньяком. А поскольку многие из них тогда носили амулеты иллюзионной магии, чтобы выглядеть красивее, эта болтовня каким-то образом срезонировала с магией, и образовалась тульпа. Никто не мог поймать убийцу, потому как его, по сути, не существовало. У него не было дома, не было лица, он не оставлял следов.

— И куда же он в итоге делся?

Анна Савельевна развела руками.

— Возможно, тульпу обезвредили, но об этом не стали информировать общественность. Что, как мне кажется, было довольно мудро. Ни к чему людям знать о таких возможностях.

— Это лишь версия!

— В подтверждение которой говорит тот факт, что в одна тысяча восемьсот девяносто первом году внезапно и очень жёстко в Великобритании приняли закон, запрещающий, во-первых, изготовление амулетов иллюзионной магии, а во-вторых, их использование. И в-третьих: людям не магического происхождения вообще запретили пользоваться амулетами. Последний запрет был отменён лишь во второй половине двадцатого века.

Скепсис с лица Дианы Алексеевны не исчез, но с возражениями она не нашлась. Анна Савельевна взглянула на меня.

— Как вы догадались, Александр Николаевич?

— Во-первых, когда я взаимодействовал с гробом, он «мерцал». То исчезал, то появлялся.

— На стадионе? — вмешался Леонид. — Я ничего такого не заметил.

— И никто не заметил. Кроме меня. У меня, видите ли, некоторые трудности с восприятием иллюзионной магии. Ну и второй момент: как я уже говорил, коснувшись гроба, я не сумел ощутить его мелкочастичной структуры. Что, чесно сказать, полная бессмыслица с точки зрения здравого смысла. Ну и — да, потребовалось время, чтобы в голове соединилось одно с другим.

Про магию Ананке и ответы торреля я, разумеется, умолчал. Уж что-что, а эта часть моей жизни должна оставаться страшным секретом всегда.

— Допустим, всё так, как вы говорите, — кивнула Диана Алексеевна. — И что мы можем сделать? Анна Савельевна, вы понимаете, как уничтожить эту так называемую тульпу?

— Сказать по правде, наше министерство уже сделало лучшее, что только возможно, как бы грустно это ни звучало. Они закрыли академию. Чем меньше людей будут сталкиваться с гробом, тем меньше они будут в него верить. Постепенно, за год-два, он исчезнет…

— Заходят в бар иллюзионный маг, стихийный маг и стеклянный гроб.

Вздрогнула и широко раскрыла глаза Анна Савельевна. Мы, все остальные, повернулись. Гроб висел посреди подвала в горизонтальной плоскости и вещал:

— Заказывают выпить. Стихийный маг спрашивает: «Как избавиться от тульпы?» Иллюзионный маг отвечает: «Просто не думать о тульпе, она и рассосётся». А стеклянный гроб молча взял и вбил иллюзионного мага в горящую печь!

С этими словами гроб резко взял разгон, врезался в Анну Савельевну и вбил её в открытую печь. Сам влетел следом. За ним закрылась заслонка, из-за которой послышался крик Анны Савельевны и полудурочный хохот гроба.

Министерство выделило на решение проблемы аж трёх сверхподготовленных иллюзионистов, которые оккупировали спортивный зал, расставив посередине кружком какие-то странные штуковины в виде шаров на треногах, немного напоминающих первый искусственный спутник Земли. Поскольку сильных подготовленных иллюзионистов на службе Отечества в Белодолске имелось всего трое, они не отказались от помощи Анны Савельевны. Нет, она не сгорела. Чего ей было сгорать-то? Трое стихийных магов уж как-нибудь огонь уняли, да и вовсе охладили печь до комнатной температуры в мгновение ока.

Отделалась госпожа Кунгурцева лёгким испугом, лёгкими ушибами, несколькими пропалинами на одежде и уймой впечатлений.

Гроб, кстати говоря, компанию ей не составлял. Влетев в печь вместе с нею, он практически сразу исчез. Но бегать ему оставалось недолго, мы всё про него поняли, и наш доклад уже был совершенно предметным.

— Итак, у нас есть показания призрака, а также косвенные доказательства того, что господин Старцев взрастил тульпу в стенах академии, — сказал, ознакомившись со всеми данными, Фадей Фадеевич Жидкий. — С этим действительно можно идти в суд, и это пожизненное заключение в самом лучшем случае. А поскольку пожизненное заключение — процесс экономически не выгодный, полагаю, случай будет худшим.

— Одна ерунда: Старцев пропал, — вставил я свои пять копеек.

— Найдётся, никуда не денется. Личность приметная, опять же — с женщиной.

— Вы разве не объявили его в розыск ещё в сентябре?

— Александр Николаевич, отстаньте.

— Я-то отстану. Бог не отстанет. Совесть замучает.

— Мы работаем! Делаем всё, что в наших силах.

Угу. Делают они. Нет, может, конечно, и делают, я же не возражаю. Но толку вот пока что мало. И, судя по словам Акакия Прощелыгина, серьёзных сдвигов ждать смысла нет.

Сдавая Старцева, Акакий сдал его с потрохами. Этот человек всё делал с полной самоотдачей, выкладывался на все сто и даже, честно сказать, несмотря на все свои «достижения», вызывал некое уважение. Складывалось такое впечатление, что при должном усердии со стороны из Прощелыгина ещё можно выковать нечто если не приличное, то как минимум приемлемое.

Да, он из чёрт знает каких ингредиентов сделал уменьшающее зелье и сбежал из скорбного дома. Однако направился сразу вовсе не к сестре. Сестра жила очень далеко для очень маленького Прощелыгина. Он рванул к Старцевым, справедливо рассудив, что те себе пока ещё на уголовку не наскребли.

Старцевы оказались не столь умны, и когда к ним в дом просочился Прощелыгин, они уже отчаянно сушили сухари. Пребывали в панике и полнейшем истощении в ожидании неизбежного ареста. Впрочем, это со слов Прощелыгина, конечно же.

Он сумел установить контакт и договорился о сделке. Он раскрывает секрет зелья, укрывающего от магического ока, а Старцевы берут его с собой. Тут нужно оговориться, что на тот момент Акакий рассчитывал со дня на день вернуть себе прежний размер и пока ещё не знал, что застрял крепко.

Старцевы охотно согласились, тем более что до них уже дошли слухи о начале ремонта в кабинете Семёна Дмитриевича. Акакий их подробно проинструктировал, зелье было изготовлено, ему самому от щедрот дали целый напёрсток (вмещавший столько зелья, что при большом желании Акакий мог в нём утопиться), однако после этого Старцевы его спокойно кинули. В буквальном смысле — вышвырнули из окна повозки.

К счастью, Акакий приземлился мягко и сумел опознать местность. Две недели он добирался до дома сестры. Преодолевал немыслимые трудности в травяных джунглях, летал на шмеле, убил и частично съел мышь… Его психокинетический дар, пусть и уменьшившийся, изрядно ему помогал, иначе вряд ли бы он сумел выжить и тем паче добраться до цели своего путешествия.

Добравшись, он первым делом заставил сестру повторить укрывающее зелье, а потом начал изобретать зелье для возвращения нормального роста.

Укрывающее зелье, изготовленное косорукой сестрой, работало через пень колоду, сутки от силы, после чего требовалось снова его употреблять. По осени нужная травка отошла, и возобновлять ресурсы стало неоткуда. Для возвращения роста тоже требовались ингредиенты, которых не было. Акакий упрашивал сестру съездить в Белодолск в лавку, но та по каким-то своим причинам отнекивалась и симулировала полезную деятельность, ходя в лес и к реке якобы на поиски. Акакия брала с собой, разумеется — ему было полезно иногда дышать свежим воздухом. На одной из таких прогулок Диль и прописала женщине прямой в челюсть.

Так что найти Старцевых — это была задачка та ещё. Я мало верил в её успех. Но вот насчёт гроба — дело другое. Тут мы возвращаемся в спортивный зал академии, где как раз появляется наша тульпа.

— Четверо иллюзионных магов, — начал гроб, крутясь в круге, образованном «искусственными спутниками», которые с его появлением начали светиться, — заходят в баню. И все, вообразите, голые!

И заржал. Чувство юмора гроба, иногда демонстрирующее нечто интересное, в среднем вращалось где-то на уровне пятилетнего ребёнка, не обременённого воспитанием.

Никто его особо не слушал. Все иллюзионные маги одновременно воздели руки и хором начали читать заклинание. «Спутники» засветились ярче. Гроб завертелся вокруг своей оси, заорал дурным голосом. Но и заклинание читали всё громче.

Танька, которая, разумеется, и тут меня не оставила, сжала мою руку крепче. Находящийся здесь же Леонид широко перекрестился. Потом, пройдя курс реабилитации, он всячески отрицал случившееся, напирая на то, что при такой концентрации иллюзионной магии показаться могло всё, что угодно. Диана Алексеевна закрыла уши руками.

С последними звуками заклинания воцарилась тишина.

Гроб не исчез, вопреки ожиданиям. Он грузно бахнулся на пол.

— Не понимаю, — высказался один из правительственных магов. — Почему он?..

— Это кокон, — сдавленным голосом произнесла Кунгурцева.

— Какой ещё кокон⁈

— Как у бабочки! Смотрите!

Послышался щелчок. Крышка гроба приоткрылась, и из-под неё потёк по полу дым или туман, который наполнял гроб, и благодаря которому он казался молочно-белым.

— Становится прозрачным, — сообщил другой иллюзионный маг.

— Что в нём? Вы видите?

— Кажется, ви… Господи, боже мой!